Ритмичность смерти

Нюкта терпелива. Трепетна в чем-то, и даже трогательно обходительна. Загрей не понимает, как она может так относится ко всем. Как может так относится к нему. Он не ее сын, она не его мать, и это не трагедия, чтобы другие могли лить по ним слезы. Просто так вышло, что она его любит. Просто так вышло, что он любит ее. И променять Нюкту на Персефону он оказывается не готов. Он думает об этом, так много, что начинает болеть голова, и ему хочется только забыться во сне. Принц садиться на корточки прямо посреди арены, безучастно разглядывая, как поверженный им минотавр испаряется в воздухе. Кровь шумит у него в ушах, руки и ноги еще гудят после битвы, но все его мысли лишь о том, что он сделает, когда увидит свою мать. Что он сделает, когда увидит ее. Что станет с Нюктой и их отношениями? Что он сделает, когда увидит ее? Но что важнее… Что сделает она, когда увидит его. Воды Стикса вскипают, мутная кровавая пена тянется бурой пленкой, облепляя черные волосы, смазывая их в один ком. Загрей стряхивает с себя ее остатки, вместе с наваждением, вместе с мыслями. Пусть мои терзания унесет бурный поток. Пусть каждый мой заход будет удачным. Пусть Нюкта меня найдет. Пусть Персефона не даст мне разочароваться. Он стряхивает это. Нюкта встречает его как героя. И в глазах ее горят настоящие материнские чувства гордости и беспокойства. Персефона встречает его как ошибку. У нее нет глаз, в которые можно было бы заглянуть. Но если бы они были, там не было бы ни капли раскаяния, ни тени сомнений. Одна лишь беспросветная пустота эгоизма и мрак, которому Нюкта ужаснулась бы, который не смог бы создать даже Хаос. Загреус просыпается в холодном поту, хватая ртом воздух. Гипнос смотрит со страхом, смотрит смущенно, и его заспанное лицо мутным пятном накладывается на его призрачные волосы, словно он — весь из раздельных частей, парящих в воздухе. Кошмар? Твоими стараниями. Загреус не хочет закрывать свои глаза. Потому что боится встретить вместо глаз Нюкты две черные дыры Персефоны. Он не считает себя эгоистом, но нехотя кусочки пазла начинают складываться, и он ничего не может с этим поделать. Она ушла, чтобы не вернуться. Чтобы стать свободной. И ей было плевать на чужие чувства, на своего сына, на своего мужа, на всех вокруг. Он ушел, чтобы когда-нибудь прийти обратно (он все еще думает об этом). Чтобы найти ее. Чтобы заглянуть в глаза в поисках ответов и стать наконец свободным. От нее. Но он все также не щадит чужие сердца, втаптывая их в пол с каждым шагом, с каждым пройденным витком подземелий в поисках выхода. Наверное он идет по ее стопам. И осознание жжет ему ступни. Но Нюкта всегда будет рядом. Его Нюкта. Его любящая Нюкта. Его мать. И он готов смотреть в ее глаза хоть всю свою жизнь. И даже в посмертии.