Ритмичность смерти

Никакого перемирия с фуриями. — Ты уже запыхался, Загрей? Пакт о наказании скалится черепами — он знает, что подписывая этот пункт, принц напрашивается на встречу сразу с тремя. Поэтому в знакомом хриплом голосе, раздающемся в темноте бесконечного потолка нет ничего удивительного. Тисифона рычит, но на последнем ударе, перед тем, как его парирует Стигий, ее рык переходит в вой. Загрей не знает, умеют ли плакать фурии. Он не хочет знать. У Тисифоны пустой взгляд, и машет крылом она практически равнодушно. Она не пропускает его удары. Он просто быстрее. Никакого перемирия с фуриями. Алекто вспыхивает как фитиль свечи — не нужно даже подносить к огню. Напарываясь на шипы, она улыбается, и кровь течет у нее изо рта. Загрей скользит по этой крови, почти соскальзывая с края арены на другую ловушку. Загрей скользит по крови, и… Никакого перемирия с фуриями. Загрей скользит по крови, и подставляется под удар кнута. Удар, рывок вперед и вверх, прыжок, уворот, и они снова сталкиваются лицом к лицу. У Мегеры рассечены губа и бровь, а лицо заливает пот. Она в настоящем бешенстве, но едва стоит на ногах, и Загрей задумывается, действительно ли он готов нанести ей последний удар. — Сдайся! — Отступи. — У-убийца! Все три голоса, хор страданий и смерти дышат ему в лицо, три крыла режущими кромками огибают его с трех сторон, замыкая в кольцо ненависти. Пакт о Наказании скрипит зубами, тихо потрескивая от едва сдерживаемого потока пламени. Никакого перемирия с фуриями? Мегера решает все за него, и летит словно светлячок к огню. У него просто не остается другого выхода. И ни у кого здесь его нет.