Месть

В маленькой американской деревушке Салем, основанной английскими переселенцами, всегда косо смотрели на травниц и врачевателей. Таких людей избегали, однако не трогали, ведь они единственные могли оказать помощь при хвори или другом недуге. Квалифицированных врачей в подобной глуши и не сыщешь, а принимать роды да кашель лечить кому-то надо. Все жили относительно мирно до начала болезни дочери пастора Перриса. Когда один травник не смог помочь с подобным недугом, святой отец решил читать над дочерью экзорцизмы. Нечеловеческие крики были слышны во всем поселении и заставляли всех жителей содрогаться от ужаса. Однажды все стихло, жители вздохнули с облегчением, но ненадолго. Та самая дочь священника скончалась, а скорбящий отец нашел для себя козлов отпущения, обвиняя их во всех грехах и смерти девочки, — травников, врачевателей или, как все их называли, колдунов. Пастор практически возродил святую инквизицию на землях маленького Салема, но, к счастью, местные власти быстро обратили внимание на исчезновение людей в небольшом городке, и задержали священника для дальнейших судебных разбирательств. Эдвард Мейсон был молодым священником, присланным из Англии на смену нынешнему служителю церкви. Прежний пастор, Сэмюэл Перрис, завтра должен быть заключен под стражу за издевательства и гонения над местными врачевателями, но перед этим должен передать дела церкви новоприбывшему и ввести его в курс дела. Сейчас же, стоя на промозглом причале и ожидая экипаж, Эдвард чувствовал себя свободным как никогда. Отсутствие старых знакомых, привязанностей и семьи давало простор для новой жизни. Можно было открыть приют при церкви для новоприбывших англичан, не имеющих пока крыши над головой. Отдавать всего себя приходу, выслушивать людей, совершивших ошибку и считающих практически все смертным грехом, помогать им советами. Но больше всего молодому пастору нравилось сочетать людей браком. Ему всегда казалось, что при венчании души влюбленных соединяются навсегда, и в следующей жизни они смогут найти друг друга и полюбить снова. Взгляд Мейсона гулял по всему причалу, на котором располагался небольшой рынок. Здесь было все: от тканей до трав и амулетов. Стоп. Травы и амулеты? Разве травники здесь не подвергались гонениям? Почему тогда идет такая свободная продажа? Сам Эдвард, собственно, ничего против трав и амулетов не имел. Травы все-таки помогали при простуде, а амулеты суеверные жители деревенек брали для самоуспокоения: чтобы отвадить дурные сны или на удачу. Ничего колдовского или греховного. Все же внимание нового пастора привлекла больше сама торговка этой лавки. Черные волосы, расположившиеся на голове вороньим гнездом, перемежались с перьями, бусинами и какими-то тряпками. Сама девушка была одета, как ему казалось, не по погоде. Легкое светлое платье развевалось холодным осенним ветром, но торговка не обращала на холод никакого внимания, словно на ней была теплая шуба из шкуры лесного зверя. Священник решил подойти и взять пару трав от простуды на будущее, все-таки прохладная осенняя погода располагала к хворям. Подходя ближе к лавке, он заметил, что люди обходят ее стороной, словно прокаженную, но значения этому особого не придал, все же народные предрассудки и поверья довольно крепко сидят в головах людей и передаются из поколения в поколение. — Добрый день! Есть ли у вас ромашка, шалфей и мелисса? Я только недавно прибыл сюда, боюсь, что к здешнему климату мне придется долго привыкать и без простуды тут не обойдется. — сказал Эдвард торговке. — Что вы не местный за версту видно. Слишком радостное лицо, будто за новой счастливой жизнью приехали. — ответила ему травница. — Да, такие растения у меня есть. Доллар за все и можете быть свободны. Долго будете у лавки стоять, глядишь и на костер вас кинут. — На костер? Меня? За что? — А вы не знаете? Вдруг вы колдун, раз с ведьмами якшаетесь? У нас тут много людей погорело, благодаря нашему пастору. Все, берите свои травы и катитесь подальше! — со злостью ответила ему девушка и кинула травы в руки мужчине. — Спасибо за травы, но можно было и не так грубо. Как ваше имя? Меня, кстати, Эдвард зовут. Я новый пастор в вашем приходе, буду рад видеть вас на службе в воскресенье. — Ахахаха! Меня и на местной службе? Да скорее ваши прихожане сами церковь спалят, чем меня кто-то пустит в вашу обитель. Меня Беллой кличут. Идите уже отсюда, а то люди, вон, косо уже смотрят. Глядишь и не дойдете до своего прихода — камнями закидают. — ответила торговка и грустно потупила взгляд, будто бы говоря, что продолжения разговора не будет. Мейсон поплелся дальше по рынку, оглядывая рыбные лавки вперемежку с булочными. Все казалось ему таким интересным и захватывающим, будто ребенку на ярмарке. Рассматривая все по пути, он замечал, что люди действительно странно на него смотрели. Не обращая на это сильного внимания, он шел дальше, как вдруг его окликнули: — Пастор Эдвард Мейсон! Вы же новый пастор, верно? — спросил местный извозчик на телеге. Большинство прохожих обернулись, разглядывая незнакомца, словно диковинную игрушку. — Все верно, это я. Вас за мной прислал служитель церкви? — Да-да, забирайтесь уже быстрее. Чумазый извозчик, больше похожий на крестьянина, повез мужчину по узким грунтовым улочкам, петляющим между домами и иногда выходящими в поля с небольшими пролесками. Священник по-своему любил осень. Ему нравились цвета, в которые окрашивалась листва деревьев, казалось, что ни один оттенок не повторялся, будто неведомый художник смешивал краски в надежде получить новый цвет. Вскоре на горизонте показалась небольшая церквушка темно-коричневого, почти черного цвета с пристройкой для персонала. На фоне осеннего разноцветного леса она выглядела довольно мрачной, словно местная обитель адских созданий, но никак не божьих последователей. Молодого Эдварда это ввело в некое замешательство, но спрашивать возничего он не стал, полагая, что все ответы найдет в самой церкви, надеясь на записи в церковной книге и самих служителей.