Добрый вечер, я...

— О, Малыш, да ты шалун, — игриво протянул Чуя, — но теперь время и мне заняться тобой. — взяв за ягодицы, он притянул его ближе к паху, руками сжимая зад кариеглазого и смотря прямо в глаза. Чуя позабыв о стыде, откровенно лапал тело Дазая, начиная снизу, а затем к верху. Шатен попытался прогнуться в пояснице сильнее, но получилось только чуть теснее прижаться. Он медленно сглотнул, тихо выдыхая. Видимо, он наконец-то понял то, как же чувствуется то, когда ты сам постанываешь. Осаму прижался губами к шее, нежно её целуя. В отличие от Чуи, в его планах не было никаких меток, из-за которых могут возникнуть проблемы. — М-м-м. — Накахара запустил пальцы в шатенистые волосы, иногда не сильно сжимая их. — Милый… — словно простонав, проговорил синеокий, почувствовав горячие губы на шеи и, на секунду, легкое трение о пах. Дазаю такая реакция понравилась, да и эта ситуация в целом ему нравилась, поэтому он решил продолжить, прибавив к поцелуями несильное виляние бедрами. — Хочешь ещë больше возбудить меня? Малыш, тогда ты точно уже не отвертишься. — сладко прошептал в ухо Осаму Чуя, чмокнув его и в то же время перекладывая свободную руку на пах шатену. — Еще больше? — Осаму вцепился в чужие плечи, крепче обнимая их обладателя, и решил помолчать. — Глупыш мой, ты же всë понимаешь. — поцеловав в губы, Накахара чуть оттянул резинку шорт Дазая, — Разве ты не хочешь «этого»?

***

Вечер — прекрасное время суток. Намного лучше заката, это уж точно. Представьте эту атмосферу, когда вы вместе с той самой идёте по тихой, почти безлюдной улочке, где фонарей не так много, как на главных улицах города, где столь хорошо чувствуется тишина ночи, где можно посмотреть на синее, почти темное небо и, быть может, увидеть маленькую светящуюся точку-звезду. И вот вы идете, словно невзначай касаетесь рук друг друга, а затем продолжаете путь уже держась за руки, но все также в тишине. После вы наконец-то доходите до подъезда, где она живет, она чуть дольше обычного копошится в сумке или рюкзачке, открывает дверь все же нашедшимися ключами, а затем вы еще пару минут стоите, замерзая сильнее, пока наконец не перестанете смущаться или что-то подобное испытывать и не войдете вместе в полутемный коридор, который лампочка, кажется, не освещает совсем. Зато когда вы будете стоять около нужной квартиры, то обнаружите, что на этой лестничной клетке лампочка светится так ярко, словно она собрала всю яркость остальных лампочек в подъезде. Вечер и ночь — замечательное время, определенно, это так. — Коё… — рыжеволосую представительницу прекрасного пола зажали в углу, прямо перед дверью квартиры. — Ладно, но только здесь, — ответила Коё, и тут же почувствовала как к её губам трепетно прикоснулись другие, нежно их сминая. — Акико, мы же договаривались, что ляжем просто спать, а ты что делаешь? — праведно возмутилась женщина, правда, отчасти ей положение дел нравилось, однако завтра же работа, а не выходной. — Я всего лишь пристаю к тебе, — улыбнулась брюнетка и нырнула под одеяло.

***

— Darling, ты же всё равно будешь полночи в телефоне, — с укором промурлыкала брюнетка, не любившая, да что там, даже ненавидевшая, когда её любимая Коё была поглощена голубым маленьким экраном. Под её бурчание «Не виновата я, что уснуть не могу» Акико с умилением ткнулась в бархатную кожу шеи и вдохнула, думая про себя, как ещё больше умиляется из-за бурчания любимой, такого милого бурчания. — Вот поэтому намного лучше будет провести это время вместе. — Но ты не сможешь выспаться. — уже заметно вяло оказывала сопротивление рыжеволосая красавица. — У тебя ведь «временной бессонницы» нет, как у меня. — Как забавляет это название. И как ты его только придумала. Слушай, неужели ты думаешь, что целый день хождения подобно сонной мухе не стоит того, чтобы мы сейчас… Я люблю тебя, милая. — прошептала Акико. Всё-таки она редко позволяла себе такие нежности. И было противно осознавать, что какие-то там стереотипы влияли на их отношения. Плевать, кто, как и что считает — говорить это непривычно, но приятно.