Je mourrai sans ton amour

      Будничные проблемы захлестнули парней с новой силой — общий завтрак, сборы детей, курирование маршрутов, помощь с багажами, и вот замок вновь опустел. Все младшекурсники отправились в небольшое путешествие по округе Хогсмида и дальше, пока старшие усиленно готовились к СОВ и ЖАБА.       Ближе к вечеру Драко, изнеможённый долгим днём, отдыхал у себя в кабинете, попутно размышляя о своём недуге, который и не думал ослабевать. В течение дня его заметно штормило, кружилась голова, мысли путались. Из-за намеренного игнорирования Поттера? Да когда такое было? «Точно нужно что-то решать», — устало подумал парень. Он пытался поднять эту тему уже как три дня, но ничего не получалось, то ли неизвестное ранее смущение, то ли горделивость постоянно мешали. — «И как я это скажу? Привет, Гарри, моё тело без тебя не может?»       Гарри… Имя сладко пробежалось по губам, заставляя вспомнить ночную картину, где он — беззащитный и нуждающийся в Малфое — просит переночевать у него в комнате. Сердце отчего-то пропустило удар. Все мысли казались нереальными, не своими. И эти его фразы, брошенные как будто не случайно: «Ты был красивым на четвёртом курсе», утренние лучезарные улыбки, сон в обнимку с рукой Драко… Это будило в душе Малфоя какое-то неизведанное чувство.       Теперь его фотография с Крэббом и Гойлом стояла не в углу забытого Мерлином шкафа, а в красивой серебряной рамке на столе. И точно-точно просто для воспоминаний.       Близилось время ужина, но кусок не лез в горло. Терпение было на исходе, Драко нужен был ответ прямо здесь и сейчас. Он подорвался с места и отправился искать Дамблдора на картинах. Кто ещё мог помочь с этой проблемой? К Северусу стыдно идти с такими бреднями. Его же засмеют! Взгляд невольно упал на дверь кабинета Поттера, но его самого там не было, Малфой чувствовал это собственной кожей. Сердце вновь недовольно заныло от недостатка… а недостатка чего? Улыбки? Общения? Неизведанного тепла?       Альбус словно по зову появился на одном из коридорных портретов — безмятежный, загадочный, будто и в самом деле живой. Всё так же качался на кресле и многозначительно смотрел вдаль, однако при виде парня оживился.       — Здравствуй, Драко, — поздоровался Альбус. — Как поживает многоуважаемая Нарцисса?       — Доброго вечера, профессор, — робко отозвался Малфой. — Я пока не получал писем от матери, но уверен, что с ней всё хорошо. Однако я пришёл не за этим.       — Я понимаю, почему твоё сердце мечется, потому и ждал тебя здесь. Иначе, знаешь, я бы беседовал с твоим крёстным в кабинете Макгонагалл. — Дамблдор сдержанно улыбнулся. Его добрые, проницательные глаза будто прожигали в Драко дыру. Он всё ещё видит всех насквозь. — Я не смогу ответить на все вопросы, которые зародились у тебя в голове. Да и поверь мне, никто не поможет, кроме тебя самого. Однако могу дать наводку — существует книга, в которой ты найдёшь первопричину своего состояния.       — Что это за книга, профессор? — недоверчиво поинтересовался Малфой, слегка изогнув бровь.       — Не знаю, — добродушно протянул Альбус, явно притворяясь или просто не желая говорить. — Но она находится там, где упокоено твоё детство и сердце.       — Спасибо, — сказал Драко и удалился обратно к себе в комнату, чтобы попытаться расшифровать слова бывшего директора.       У себя в кабинете он тут же записал все фразы Альбуса на пергамент и наложил на чернила заклинание невидимости, чтобы скрыть от лишний глаз. Терпкий кофе помогал сконцентрироваться на проблеме. Парень размышлял, где могло быть «упокоено» его детство, но на ум приходили только Хогвартс и мэнор. Раз книги в библиотеке не оказалось, она должна храниться в родовом поместье.       Тут же перед глазами начали мелькать фрагменты из счастливого детства, которое он провёл в мэноре. Нарцисса тогда ещё была рядом, улыбалась так нежно, что сердце маленького Драко таяло каждый раз… А ещё Малфой помнил семью Паркинсон, которая часто заглядывала к ним на званые ужины, как тогда смеялись родители и как они с маленькой Пэнси придумывали игры. Тогда у него было всё, о чём мечтали все дети: игрушки, друзья, любящие друг друга родители. Однако в какой-то момент всё кануло в небытие, — когда ему сказали, что он станет Пожирателем Смерти. Маленький Драко понятия не имел, кто это и почему он должен готовиться к этому, но вмиг все развлекательные книги сменились на научные, игрушки выкинули, как непримечательный мусор, а добрые нянечки сменились на строгих учителей. Наверное, тогда и закончилось его детство. И Малфой позволял себе скорбеть по нему.       В годы Войны мэнор изменился. Мрачный, пронизанный ужасом маглов, которых там пытали… холодный и жуткий. Драко тут же вспомнил пол, залитый кровью Чарити, и шагающего по нему Тёмного Лорда. Метка неприятно заныла, напоминая о своём месте. Мерзость. Судорожная дрожь охватила его тело на несколько минут, вызывая холодный пот ужаса. Драко вскочил с места и сделал несколько шагов вперёд-назад, выкидывая лишнее из головы. В дверь постучались.       — Здравствуй, — неуверенно протянул стоящий в дверном проёме Гарри, который, вероятно, заметил, что Малфой пребывал в некой прострации. — Всё хорошо?       — Поттер? — Драко вопросительно посмотрел на него, изогнув бровь. — Лучше не бывает. Что хотел?       — Пригласить поужинать вместе со всеми.       — Не хочу. Я… занят другими делами, — отмахнулся Малфой. Его мысли занимали лишь телесные ощущения. И почему вместе с Гарри вернулся зверский аппетит?       — А можно с тобой? — Поттер усмехнулся, открывая дверь шире. У него явно была цель, от которой он не отступал ни на шаг.       — Э-м… — неуверенно протянул Драко, но в сторону всё равно отошёл, пропуская гостя. С каких-то пор изумрудным глазам стало трудно отказать. Однако он заметил, что теперь из них сочится жизнь, нужно было отдать должное медсёстрам, которые ставили процедуры. — Валяй. Разве ты не собирался ужинать?       — Хуки. — Поттер хлопнул в ладоши, перед ним тут же возник домовой эльф. — Будь добра, принеси тыквенный пирог и две кружки зелёного чая.       — Хуки всё сделает, — пропищала она и исчезла.       Гарри упал на кресло и, как показалось Малфою, совершенно не беспокоился о прошлой ночи. «Радар настроения Поттера» не улавливал стыда, что не могло не радовать, но… неужели он даже не поднимет эту тему?! Драко так пристально рассматривал парня, что тот смутился и обеспокоенно затарабанил пальцами по подлокотнику. Всё-таки над ними нависла давящая тишина, напоминавшая всем о ночном инциденте. Наконец, Малфой не выдержал:       — Не хочешь ни о чём рассказать?       — А? — нервно переспросил Гарри. — Я… Мне просто приснился кошмар, я не знал, что кричал…       — Ты не кричал.       — Тогда как ты понял, что со мной что-то не так? — недоумённо спросил Поттер, нахмурившись.       — Поттер… — устало протянул Малфой, не решаясь рассказывать ему. — Я всё ещё каким-то образом привязан к тебе, поэтому и почувствовал. Хватит придуриваться.       Драко было неудобно. Какое-то время тишины, нависшей над ними, он не решался взглянуть на Гарри, ему было жарко и холодно одновременно, он не различал, чей именно стыд он ощущал сильнее. Казалось, он физически почувствовал, как покраснели щёки Поттера. Тот зачарованно наблюдал за уставшим Малфоем и ругал себя, что до сих пор никак ему не помог. Взгляд непроизвольно упал на зачарованный листок.       — Извини, — прошептал Гарри. — Одна голова хорошо, а две лучше. Можно?       Драко незаинтересованно кивнул. Он благодарил Мерлина, что Поттер не стал подшучивать и воспринял всё серьёзно. Долгое время обоим ничего не приходило в голову. Наверняка, суть ответа заключалась в мэноре, но родовые поместья — не пятидесяти квадратная квартира в Лондоне, чтобы найти маленькую книжку, нужно хорошо поднапрячь мозги.       — У вас наверняка остались книги. Может, в библиотеках?       — Министерство конфисковало. Да и большинство комнат опечатано, особенно где проходили собрания, — отмахнулся Драко.       — Тайники есть? — с последней надеждой в голосе спросил Поттер и получил одобрительный кивок.       — Точно есть, но я ничего о них не знаю. Родители не успели рассказать.       — Ты можешь написать Нарциссе.       — Я не уверен, остались ли родители в Северной Америке.       — Мы должны попробовать. Этот вопрос важен для тебя, — тепло проговорил Гарри, смотря в глаза Малфою. По телу пробежали приятные мурашки от чувственных слов, от которых сердце сжалось.       С каждым днём Драко чувствовал себя всё более особенным для Поттера. Он видел, как парень стремился проводить с ним вечера, как заботился о самочувствии, как звал на школьные мероприятия… Так почему дыра между ними всё ещё оставалась такой большой? «Я… ничего о нём не знаю», — промелькнуло в мыслях Малфоя, когда он посмотрел на обеспокоенного Гарри. Нет, конечно, он помнил его любимый вкус газировки и кафе в Хогсмиде, куда он просился каждые выходные, но что насчёт этих пяти лет? А остальных семнадцати? — «Я один тут накручиваю. Поттер заботится даже о крысах подвальных». Каждый раз разум Малфоя отчаянно пытался докричаться до него: «Ты не особенный», но как же приятно быть обманутым.       — Хорошо, — голос Малфоя дрогнул. Он тяжело сглотнул и поднял взгляд на Гарри. Тот расслабленно развалился на диване и поедал уже второй кусок пирога, совершенно не чувствуя напряжённой атмосферы между ними.       — Кстати, ты решил что-то насчёт восстановления Дуэльного клуба? Мы будем браться за это дело? — невзначай спросил Поттер, разминая шею.       — Если я, ради всего святого, решу свою проблему, я хоть весь Хогвартс заново отстрою, — раздражённо огрызнулся Драко и сел за письмо. — Сто лет не общались. Не знаю, как начать.       Напряжение Малфоя всегда чувствовалось за несколько этажей Хогвартса — его нервно подрагивающая коленка, рука в волосах, острые слова. И почему-то в этой злости, что он нередко испытывал, крылось что-то необычайно красивое, вырисовывающееся в надпись: «Он открывается тебе». Гарри хотел льстить себе этим.       — Узнай о её здоровье, расскажи пару слов о своих делах… Потом можно перейти к сути или придумать отмазку, — рассуждал Поттер, почёсывая затылок.       Драко кивнул и заскользил пером по пергаменту. Вскоре размашистым почерком в письме показались предложения: «Здравствуй, мама. Как твоё здоровье? Нравится ли вам с отцом Северная Америка? Я надеюсь, что всё хорошо, и вас окружают люди, на которых можно положиться. Прошу простить, что так давно не писал писем — работы с каждым годом становится всё больше. Сейчас студенты отправились в небольшое путешествие, поэтому, пока выдались свободные деньки, мне бы хотелось посетить мэнор. Позволь поинтересоваться, остались ли у отца тайные библиотеки? Хочу забрать всю литературу в Хогвартс.       Надеюсь, вскоре мы сможем встретиться.

С любовью,

Драко».

      Пока буквы вырисовывались на бумаге, с кресла донеслось едва слышимое сопение. Гарри, почувствовав себя как дома, пока любовался сосредоточенным Малфоем, заснул, изредка бормоча что-то во сне. В спящем Поттере было что-то притягательное, что заставляло задержать взгляд. «Домашний кот», — подумал Драко, улыбнувшись. Приятная нежность вновь разлилась по мышцам.       Парень встал, чтобы отлучиться в совятню, но с каждым шагом тело ослабевало, сознание медленно покидало его, заставляло отпустить контроль. Последнее, что Малфой запомнил перед тем, как отключиться окончательно — полное ужаса лицо Поттера, который склонился над ним.       В темноте, что облекла парня, было мерзко и холодно. Драко ощутил терпкий вкус чего-то странного на языке, а затем лёгкое прикосновение к губам. Он понимал, что не в себе, но никак не мог проснуться, будто что-то удерживало его в этой тьме. Вскоре он открыл глаза, но очутился не в привычном кабинете, а в неизвестной комнате, в которой не было ничего, помимо чёрной двери. Минуты длились часами, сводя парня с ума. Он медленно поднялся с пола и вышел из помещения, глаза неприятно обожгло солнечным светом, который озарял Малфой-мэнор. Из одной комнаты звучал тёплый голос Нарциссы, напевающий мелодию, которая была хорошо знакома Драко. «Идти на голос», — отдал себе отчёт парень и на негнущихся ногах поспешил на верхний этаж.       Вскоре он действительно отыскал мать, но она не обратила на него внимания, сколько бы тот ни пытался размахивать руками и звать её. Создавалось ощущение, будто они в разных измерениях. В комнату резко вбежал маленький ребёнок, от вида которого у Малфоя пробежали мурашки — это был он сам. Голова ощутимо заболела, когда парень понял, что эти события — его же воспоминания. Кончики пальцев проходили сквозь силуэты людей и вещей, он был будто бесформенной оболочкой, незаметной для всех. Драко оставалось наблюдать со стороны, как Нарцисса читает маленькому сказки, гладит по голове и смотрит с бесконечной нежностью, которая теперь ему только снилась. И вот Малфой понял, что давно не чувствовал безусловную любовь, когда тебя принимают без слов, без причин. Предательская первая слеза покатилась по его щеке, собирая всю боль за долгие годы воедино. Он вспоминал своё детство и рыдал, физически ощущая боль потери. У него отняли это беззаботное время — нагло, резко, втихую. И ничто не может вернуть его.       Отчего-то ребёнок тоже заплакал, но Нарцисса тут же нагнулась к нему, поглаживая румяные щёки. Привычно отстранённая Малфой предстала заботливой и ласковой, такой, какой и должна быть настоящая мама. Почему она так неожиданно изменилась? Женщина потрепала мальчика по волосам и лучезарно улыбнулась, шепча что-то на ухо. Сначала Драко не слышал ни слова, но затем в его голове оглушительно громко прозвучало:       — Драко, я люблю тебя. Ты — наше золото, которое мы поклялись защищать. Помни это место, здесь хранится твоё детство!       Малфой испытал дежавю от слов матери, и именно в этот момент перед глазами вновь всё завертелось, пол стал уходить из-под ног, а Нарцисса с маленьким мальчиком постепенно отдалялась. Драко тяжело закашлялся, когда открыл глаза, и увидел перед собой знакомые стены больничного крыла. Двигаться было неприятно, будто он отбил себе что-то, а неяркий свет резал глаза. Чуть было парень хотел повернуться, под боком раздалось недовольное шипение сквозь сон. Малфой, с трудом переведя затуманенный взгляд, увидел спящего на его руке Поттера, который схватился мёртвой хваткой и не хотел отпускать. Драко смутился и вмиг покраснел, вспоминая, как этот же самый Гарри уже так спал в обнимку той ночью. «И почему именно этак рука?» — единственное, о чём подумал Малфой, откидываясь на подушку. Он точно не знал, как он хотел, чтобы Поттер его обнимал, но вопрос остался открытым.       — О, Мерлин, — выдохнул проснувшийся Гарри и тут же выбежал из крыла, попутно выкрикивая: — Драко проснулся, позовите колдомедика!       — Поттер, — в пустоту простонал измученный Малфой, переворачиваясь на другой бок.       Над Драко засуетились медсёстры, но в глазах снова поплыло, и он провалился в сон без сновидений. Наконец, звенящий шум в ушах стих.       Лечащие врачи погрузили Малфоя в восстанавливающий сон, по их словам, выздоровление так пройдёт в разы быстрее. Гарри, как только ему разрешили подойти, вновь уселся на стоящий рядом стул и уставился на умиротворённого Драко. Поттер не понимал, откуда появился ужас, сковывающий движения, который он испытывал от этого инцидента. «Лучше бы это случилось со мной», — промелькнуло в мыслях парня, когда Малфой нахмурился сквозь сон. В глазах предательски защипало. Гарри совершенно точно отвык жить без Драко. И любая мысль, что с ним может произойти плохое, вызывала панику.       Ночью Малфой очнулся, тяжело открыв веки и попросив у Поттера воды. Тот, забыв про сон и оттого просидевший полдня, просто наблюдая за сном парня, подорвался с места и тут же приложил стакан ко рту Драко.       — Как ты? — встревоженно спросил Гарри, наклоняясь поближе. Нельзя скрыть, Малфою это льстило.       — Как видишь, лучше некуда, — прохрипел Драко, но это было настолько невнятно, что он сам не понял, что сморозил.       — Медсестра сказала дать тебе зелье, когда ты проснёшься… Я не знаю, что это, но от него ты поправишься, — робко сказал Поттер, подставляя флакон с фиолетовой жидкостью ко рту Драко. — Открывай рот.       Драко смутился из-за этой фразы и тут же ощутил себя пубертатным подростком с максимализмом. Он, безусловно, был рад проснуться не в гордом одиночестве, но вот к Гарри-наседке точно не готовился. Однако лекарство из его рук принял и даже не уточнил, что это.       — Прости, указ медсестры, — сказал Гарри, видя, как морщится Малфой от горечи. — Поспишь ещё полчаса — будешь как огурчик.       — Разве что консервированный, — отмахнулся Драко, стараясь улечься поудобнее, понимая, что засыпает. — Но я не хочу…       Слова Малфоя растворились в темноте, в которую он стал падать, как только закрыл глаза. Сон стал намного приятнее, он ощутил исцеляющее действие зелья, которое расслабляло мышцы. После пробуждения он чувствовал себя в разы лучше, однако это мало его заботило — парень тут же глазами стал искать Гарри. Благо, тот сидел в углу Больничного крыла и листал какой-то журнал про моду.       — Интересно?       Драко подумал, что даже не прочь бы пережить это состояние вновь, если после него он будет получать персональное внимание от Поттера. «Я схожу с ума», — обречённо выдохнул парень. Приятный холодок из окна вернул его к мыслям о письме.       — Драко. — Гарри поднял на него обеспокоенный взгляд, отложил журнал и присел рядом на койку. — Как самочувствие?       — Поттер, успокойся. Я уже не маленький, — пробубнил Драко, а потом добавил уже тише: — Но если тебе так интересно, то всё хорошо.       — Ты так резко потерял сознание… Я испугался, — протянул Поттер, но сразу замолк, увидев погрустневшее лицо Малфоя. — Что с тобой?       — Ничего, — отмахнулся Драко. На самом деле, его кольнула неприятная мысль, что вся забота парня — обыкновенная вежливость и вполне объяснимый страх за друга. — Медсестра разрешила уходить?       — Она сказала, что после пробуждения можно уходить… но ты уверен? Я бы не рисковал лишний раз, — ласково отозвался он, пододвигаясь ближе.       — Уверен, Поттер, — сказал он, отвернувшись, скрывая проступивший румянец. — Мне уже лучше.       Драко поднялся с койки и вышел из Больничного крыла на ватных ногах, слыша за собой вялые шаги Поттера, который, судя по всему, не спал всё это время. Это исцеляло лучше любого зелья. Однако уверенность, что Гарри всегда и везде будет рядом, рождала новый страх — когда-то он может уволиться или вмиг решить, что он не может общаться с бывшим Пожирателем. «Я опасно привязался», — испуганно подумал Малфой.       — Я иду в совятню, — пробубнил парень, думая, что Поттер покинет его и, припеваючи, уйдёт спать к себе в комнату, однако тот лишь молча кивнул, устало улыбнувшись. Даже будучи таким измученным, он следовал за Драко, и это растапливало сердце окончательно.       В совятне они нашли сипуху по имени Андреа — белую птицу с чёрными крапинками на перьях. Она счастливо заухала, когда ей вручили письмо и угощение, а затем, распахнув огромные крылья, вылетела в окно.       — Красивое зрелище, — сказал Гарри и предложил Драко посетить Астрономическую башню, чтобы посмотреть на луну.       По дороге они едва ли разговаривали. Гарри осведомил Малфоя о предстоящей игре в квиддич между Гриффиндором и Слизерином, не забывая упомянуть, что «его факультет точно-точно выиграет», однако потом вдруг резко оборвал диалог, утонув в своих мыслях. Драко даже ощутил от него отчаяние, которое смешивалось с облегчением и страхом. «Как человек может испытать это в один раз?» — недоумённо покосился на него Драко.       Как только парни начали подниматься по ступенькам, они услышали голоса и немного насторожились ночным гостям, однако это оказались дети. Малфой чуть было хотел прогнать их, но услышал часть влюблённого разговора:       — Мне кажется, это плохая идея, Шарлотта, — невинным тоном пробасил парень.       — Ты не умеешь рисковать. Куда подевался тот озорной мальчик, с которым я познакомилась на первом курсе? — с насмешкой произнесла девушка и прошептала заклинание для разжигания огня.       — Меня это расстраивает.       — Мы должны попробовать всё в этой жизни. Это просто сигареты, Ааран.       — Это может навредить твоим лёгким! — прикрикнул парень.       Драко понял, в чём дело и высунул голову, чтобы посмотреть на пару. Шарлотта сидела на подоконнике у открытого окна, а Ааран стоял меж её ног, держа девушку за талию. И в их связи не было ни грамма пошлости, даже их взгляды хранили в себе ту нежность запретной первой любви. Драко, как профессор, должен был ворваться в башню и доложить всё Макгонагалл — связь студентов, нарушение комендантского часа, курение в стенах школы было непозволительным, но он стоял, зачарованный. Галстуки ребят гласили, что Лотта училась на Слизерине, а Аарон — на Когтевране. Малфой закатил глаза, когда осознал, как девушка «оскверняет» его факультет. Прошлые привычки тяжело убрать.       — Тебе пора забыть мир маглов, где от этого умирают, — произнесла Шарлотта и притянула Аарона за галстук к себе, сливаясь в нежном поцелуе, наполненным табачным привкусом. — Привык?       — Никогда, — вспылил красный от смущения парень.       — Поверь мне, когда я захочу остановиться — я смогу. Не ври мне, что тебе не нравится мой вид, когда я делаю это, — тихо сказала она.       Гарри резко потянул Малфоя за мантию, вовлекая в нежные, тёплые объятия. Он сжимал Драко так, будто боялся, что тот сию минуту испариться навсегда. Через одежду парень почувствовал слёзы Поттера, уткнувшегося в плечо. Румянец тут же тронул щёки аристократа, он не знал, куда деть руки, поэтому смущённо положил одну на плечо друга, аккуратно погладив его, а вторую — на голову. Приятный разряд прошёлся по кончикам пальцев от ощущения непослушных кудрявых волос, в которые он тут же зарылся ладонью. Близость обожгла. Он подумал, что это минутные эмоции от беспокойства, которые парень пережил за эту ночь. Нет, ему точно нельзя было думать иначе… Но плечи, что сотрясались от дрожи, сжимающие до боли руки, уже ставшие родными волосы, лезшие в лицо — всё это Драко бесконечно нежно полюбил. Он просто-напросто попал и уже был готов отстраниться, но, услышав тихое и сладкое: «Я так долго ждал, пока ты очнёшься. Я так боялся», он позволил себе немного больше, поэтому, сжав Гарри в ответ, невесомо коснулся холодными губами его макушки, оставляя мокрый неуверенный поцелуй.