Придурок

      Америка снова сидел в своем кабинете, снова работал с документами на компьютере. Сегодня было собрание, но он достаточно вежливо сообщил, что неважно себя чувствует и чтобы никого случайно не заразить, не придет. Отсидится в кабинете, разберет документы. Он мог даже не сообщать, в общем-то, просто не прийти и вряд ли кто-то бы сильно разозлился на него.       Но как бы то ни было, теперь он сидел у себя уже примерно четвертый час. Бумаги он перестал разгребать часа два назад, и теперь просто смотря в окно потягивал виски, которые, так кстати, всегда хранились в его кабинете. Для переговоров, естественно. Собрание должно было закончиться через тридцать минут и остается только понадеяться, что к нему никого не занесет. Не в настроении он сейчас заниматься работой, чужими проблемами, деньгами или политикой.       Разум раз за разом возвращался на три недели назад, к светловолосому пареньку с румяными щеками на мягкой кровати. Россия не звонил и не писал, чем еще больше вызывал у американца непонимание и страх. Банальный страх, что с ним что-то случилось, течка не прошла так гладко, как должна была, и теперь вот он там лежит у себя в квартире и даже никто об этом не знает.       Америка честно сидел на месте около недели, примерно столько в среднем длится течка. Зарекся не звонить, не приходить и желательно даже не думать о глупом русском. Не смел даже на контакт с заветным «Ruski» в телефоне смотреть.       Потом честно сидел на месте вторую неделю, решив, что Россия, наверное, приходит в себя и ему сейчас не до расстроенных чувств Америки. Не страшно, терпимо, ожидаемо.       Но ведь прошло уже три недели! Три недели с тех пор как Америка в спешке покинул маленькую квартиру в спальном районе! Почти месяц. И ничего. Ни звонка, ни сообщения, ни банального «Хей, со мной все в порядке», ни обвинений в домогательствах, ни даже слезных признаний в вечной любви. Ничего.       Америка бы уже давно прибежал обратно в квартиру искать труп, если бы Беларусь не обмолвился как-то что созванивался с Россией на этой неделе. А раз так, значит он, по крайней мере, жив. Почему он связался именно с Беларусью и что конкретно ему сказал, не известно. Но Америка воспринял это как признак того, что с ним пока разговаривать не хотят и видеть, скорее всего, тоже. Неужели он действительно все испортил этой своей последней выходкой?       Голова загудела от выпитого. Америка еще не был пьян, но уже чувствовал, как голова становится тяжелее. Кабинет не был заперт, поэтому если кто-то сейчас решит его посетить, их будет ждать не самая привычная картина. Но было уже как-то все равно, он четко дал понять, что не хочет сегодня никого видеть и кто осмелится, будет пенять на себя.       И точно как по сигналу раздался стук в дверь. Америка мысленно обматерил всех на свете, разворачивая стул обратно к компьютеру и ставя стакан с виски на стол. - Я занят. – Рявкнул он на дверь, надеясь, что поймут с первого раза и уберутся как можно быстрее, как можно дальше.       За дверью немного помедлили, было слышно, как переступают с ноги на ногу, видимо о чем-то раздумывая. Затем, ручка скользнула вниз и дверь медленно приоткрылась. Пепельная макушка осторожно выглянула из-за двери и два огромных зеленых глаза устремили взор в сторону Америки.       Ах вот оно как. Предмет всех переживаний Алекса за последние несколько недель (да что там, последние несколько месяцев) теперь стоял пред ним во всей красе. С причесанными волосами, в новой рубашечке и ясными глазами. Сам пришел.       Ощутив прилив трогательных чувств, Америка покрепче вцепился в подлокотники кресла. Очень уж хотелось накинуться с расспросами и заботой, но нельзя. Да, вот он стоит тут весь такой красивый, розовая рубашка здорово подчеркивает глаза и румянец на щеках, ноги утянуты в узкие брюки, наконец-то прямая спина и высоко поднятая голова. Ненавязчивый аромат проник в кабинет вместе с ним, и Америка незаметно втягивал его полной грудью. Стоило ли говорить, что Россия выглядел куда более бодрым и посвежевшим.       Но вслед за облегчением и радостью быстро пришло раздражение. Живой значит и здоровый. А с Америкой не связывался просто из вредности? - Эм, гуд ивнинг. – Россия неловко потеребил рукава рубашки, окидывая взглядом кабинет и, в общем, стараясь смотреть куда угодно только не в черноту очков. – Мне сказали, что ты здесь.       Америка поджал губы, не двигаясь с места. Россия видел сведенные к переносице брови собеседника, чувствовал его пытливый взгляд за очками, и немного растерялся. Не дождавшись ответа, он прокашлялся и продолжил. - Ты злишься на меня? - Нет, что ты, Россия. Я просто обожаю, когда со мной не связываются три недели, заставляя гадать о том, что происходит. - Ох, ты поэтому злишься? - Ты мог хотя бы написать! - Я не знал, что писать. - О, как насчет: «Привет Америка, я не умер и даже не при смерти»? Этого было бы вполне достаточно. Но можно было бы конечно еще в конце приписать мол «Поговорим об этом позже». Знаешь, сколько бессонных ночей эти два предложения бы мне сохранили? - Ну прости. – Россия подошел ближе к столу, искренне чувствуя себя виноватым. – Просто, сразу после течки я побежал по докторам, а там еще всякие анализы и надо было ждать результатов, а потом я собирался с мыслями, и время незаметно пролетело, и вот теперь я здесь.       Рассказ получился сумбурным, но основную суть Америка уловил. Он откинулся на спинку кресла, тяжело вздыхая и потирая глаза за очками. Ладно уж, что с ним сделаешь? Америка не нашел в своем сердце желания дальше злиться на него. И сам удивился как быстро, и с каким энтузиазмом готов опустить вопрос. - Дурак ты. - Я знаю. Извини. - Okay, забыли. – Америка наклонился вперед, складывая руки в замок на столе. Россия облегченно выдохнул, снова переступая с ноги на ногу. - Что сказали врачи? - О, эм… - Он подошел еще ближе к столу, почти опираясь на него. - Сказали, что все нормально. Что теперь я вроде как официально омега, хотя в организме еще не все толком сформировалось и что-то еще в таком роде… - Значит, течка прошла нормально? - Да нихрена подобного! – Воскликнул Россия, всплескивая руками. - Самая, блять, противная неделя в моей жизни! Было душно, больно и неприятно. Я думал, что сварюсь заживо в своем собственном теле. А ведь это дерьмо теперь каждые три месяца будет повторяться! - Хехе, ну ничего, так у всех немеченных омег, переживешь. В остальном, как самочувствие? - Нормально. Живот перестал болеть, даже есть теперь могу как все нормальные люди, три раза в день. Голова тоже почти не болит больше. Ну и как видишь, внешне лучше выгляжу. Мне уже все, кто только мог, сообщили «какой я красивый сегодня». - Россия начал потихоньку обходить стол. - Не соврали. Ты очень красивый сегодня.       Америка открыто улыбнулся, видя, как собеседник надул губы и стрельнул глазами в его сторону. Ну, вот и все, - подумал Америка. – Больше ему не зачем проводить со мной время. Сейчас поблагодарит, да и исчезнет. И больше уже никогда меня так близко к себе не подпустит. - Кхм, в общем, я хотел извиниться. – Россия вывел его из своих мыслей. - Ну, за то, что накричал на тебя тогда. Как видишь, ты все сделал правильно, я просто запаниковал. Извини, пожалуйста. - Оу. – Америка был немного удивлен. – Да я и не злился на тебя за это. Но если уж так, то прощаю, ладно. Что-то еще? - Да. – Россия обошел стол, остановившись перед креслом и вынуждая Америку развернуться в его сторону, чтобы не терять из виду. – У меня было много времени все обдумать и разложить по полочкам… - И как, разложил? - В общем, спрошу прямо. – Россия поднял глаза и устремил уверенный взгляд на очки собеседника. – Алекс, тот альфа, ну который тебе нравился, это ведь был мой отец, да?       Теперь сказать, что Америка был удивлен – означало ничего не сказать. Как? Откуда? Он хаотично начал перебирать в голове все свои слова и поступки, пытаясь понять, когда и как оплошал. Когда и как он позволил проскочить подобной информации? Он пришел к выводу, что ошибкой был сам факт того, что он рассказал кому-то о своем подобном увлечении альфой. Надо же, столько лет хранить это в секрете и вот так вот просто проколоться. С чего вот он тогда решил, что Россия не догадается? Недооценил. - Не хочешь – не говори. Но мне кажется, что это было бы вполне логично. – Америка почувствовал, как капелька пота скатывается по его лбу. Но заметив, что Россия не выглядит злым, он немного успокоился. – Это бы объяснило, почему отец так упорно пытался сделать из меня альфу – боялся, что омегу ты быстро приберешь к рукам. Объяснило бы, почему ты предложил мне помощь – я знаю, что очень похож на него. – Он сделал паузу, в упор смотря в глаза Америки. Казалось, даже стекла очков не были для него преградой. - Только вот из всего этого выходит, что причиной всех моих проблем действительно всегда был ты.       Россия смотрел на него нечитаемым взглядом. Америка сглотнул. - Руслан, я... - Это было из чувства вины, да? Вся эта забота и внимание? Ты же разве что пылинки с меня не сдувал. Как давно ты вообще понял, что все это происходит из-за тебя? - Честно? Как только, ты мне обо всем рассказал. – Россия тяжело вздохнул, поворачивая голову к окну и прикрывая глаза. - Но это все было не только из чувства вины. Ты правда мне нравишься. Всегда нравился. Но естественно твоя динамика альфы очень мешала. Но я же не дурак, снова за альфой ухаживать. Один раз уже обжегся. Вот и приходилось привлекать внимание другими способами, спорами и драками, прямо как в детстве. А тут выясняется, что ты и не альфа вовсе. Это же как…второй шанс, что ли?       Тишина. Россия так и стоял с закрытыми глазами, ровно вдыхая и выдыхая. Америка внимательно рассматривал его, не решаясь снова заговорить. Было не совсем понятно, что Россия от него ждет, и он решил не рисковать, дождаться его действий. Возможно, ему сейчас залепят пощечину и прикажут держаться подальше. И ведь придется подчиниться, обоснованный будет приказ.       Но тут Россия повернул голову в его сторону и очень тихо произнес. - И что нам теперь делать?       Америка немного поперхнулся, не ожидая подобного вопроса. - В смысле? - Получается, нам нельзя быть вместе. Отец ведь именно этого и боялся. А ведь и ты мне очень нравишься.       У Америки защемило сердце от таких простых слов. Это вроде как еще не было признанием в любви, но было чем-то очень близким. Чем-то, что означало, что еще не все потеряно. Тепло разлилось внутри и защекотало где-то в районе живота. Выпитый алкоголь тоже, именно в этот момент решил ударить в голову, вызывая самые трепетные чувства к собеседнику. Руки сами так и потянулись к высокой фигуре, осторожно обхватывая запястья и притягивая ближе. - Russia, baby, sweetheart… - Руки скользнули к талии, стараясь притянуть еще ближе. Так близко как только было возможно. Россия уперся коленями в сиденье кресла, положив руки на плечи Америке. – Послушай меня, пожалуйста. Ты мне очень нравишься. Нет, даже не так. Я очень сильно тебя люблю. – Он сделал паузу, всматриваясь в лицо России. Влажные зеленые глаза выражали сомнения. Кажется не столько в сказанных Америкой словах, сколько в собственных чувствах.– Если есть хоть какой-то шанс, что ты испытываешь подобные чувства ко мне, пожалуйста, давай попробуем построить отношения? Я очень не хочу отпускать тебя теперь. - Но отец... - Но что отец, Руслан? Отец не должен решать за тебя подобные вещи! У него со мной был неприятный опыт, я его обидел. Вот он и решил, что я и тебя обижу. Пытался защитить. - Он снова притянул Россию ближе, заставляя того опуститься на кресло, усаживаясь на колени. - А я не буду тебя обижать, я очень дорожу тобой. Разве я это уже не доказал? Пожалуйста, Руслан, пожалуйста, дай мне шанс.       Россия немного поерзал, но вставать, кажется, не спешил. Он аккуратно протянул руки к душкам очков на глазах Америки, ненадолго останавливаясь, молча спрашивая, можно ли. Получив легкий кивок в ответ, он стянул очки, откладывая их на стол. Взгляд сразу приковали два небесно-голубых омута. Россия глядел не отрываясь, завороженный их красотой и чистотой. Что важнее, теперь без очков, он ясно видел в глазах собеседника надежду. И абсолютно не видел никакого злого умысла. Теперь понятно, почему он их носит, у него же все на лице написано.       Запах, исходивший от России ранее стал слаще, и он залился краской, кажется, сам это чувствуя. - Ладно. Так уж и быть. – Он прошептал, откидывая несколько светлых прядей с лица Америки. - Алекс, кажется, я тоже очень люблю тебя. Давай строить, что мы там собрались строить… - Капитализм. – Америка широко улыбнулся, довольный своей шуткой. - Отношения. – Россия полу улыбнулся, слегка ударив его по плечу.       Глаза Америки теперь выражали искреннюю радость, и готовность делать все, что от него потребуется. Он покрепче сжал талию России, снова пытаясь притянуть ближе, хотя ближе уже просто было некуда.       Кажется, Россия тоже испытывал тот самый прилив теплых чувств. Тот самый, про который так много рассказано в фильмах про любовь. Под влиянием этих самых чувств, губы американца показались ему очень привлекательными. И он смотрел на них, отчаянно пытаясь вспомнить, как это собственно делалось в тех же фильмах про любовь, закусывая губу и краснея не в меру. Жаль, что он всегда отворачивался на подобных сценах.       Но долго ему мучиться не пришлось, благо, альфа у него сообразительный. Америка, заметив и взгляд, и привычные уже зажимки, слегка наклонил голову и чувственно впился в его губы. Россия сразу же закрыл глаза, чувство смущения просто не позволило держать их открытыми. На губах почувствовался привкус виски, но общего ощущения это не портило. Даже напротив, алкоголь отлично вписывался во всю эту головокружительную картину.       Его губы сминали и ласкали, нежно вбирая и покусывая. Как будто бы сжимая то верхнюю, то нижнюю своими губами, усиливая или ослабляя захват. Когда он непроизвольно открыл губы, чужой язычок скользнул глубоко в рот, касаясь нёба, зубов, исследуя обратную сторону губ. Америка распалялся все больше, все более пылко посасывая и прикусывая. Но когда кислород все же стал заканчиваться, Россия вынужденно разорвал поцелуй, тяжело дыша и вытирая слюни с губ. - Не здесь. – Он легко толкнул Америку в грудь, заставляя того с тихим рыком откинуться в кресло. Американец разочарованно смотрел на него, про себя отмечая и влажные припухшие губы, и красные щеки, и как это все соблазнительно выглядит. Особенно когда их хозяин вот так вот уютно сидит у него на коленях, благоухая на весь кабинет и вытирая слюни с подбородка. - Blue balls. - В следующий раз. - Россия чуть заметно улыбнулся, прекрасно зная, что Америка запомнит это обещание и еще с него спросит.