Одинокий волчонок.

       Вой Девятихвостого разносился по лесу, плыл над городом. Люди слышали его и успокаивали друг друга: "У нас тут лес рядом... Даже если волк, разве он в город проберется? Побоится! А может, это вообще собаки." И псы тоже выли, испуганные до смерти, забившиеся в будки...        Дедушка слушал многоголосый плач до самого утра. У него никак не получалось заснуть... Громкий, чуть хрипящий голос Лиса раз за разом возвращал его мысли в русло страха и сомнений. Почему Наруто не справился? Он же сильный. Он же вожак. Он же сын Минато, в конце концов! Но он... Не сумел победить. Сломался, согнул покорно спину перед зверем.        Может, они виноваты в этом сами? Может, мальчика следовало воспитывать в Доме Семьи... Или сейчас ему, растерянному и беспомощному, просто было невыносимо трудно? Не хватило поддержки и любви?        Но... Как бы то ни было, его придется уничтожить.        И следовало думать о том, как поработить существо, своей волей угнетающее любого оборотня.        И все же, все же...

***

       Хината вернулась домой еще той ночью. Дедушка, кудахтая, как добрая наседка, ласково что-то приговаривая, усадил ее в машину, одарил большой шоколадкой — "чтобы у нее остались только хорошие воспоминания" — и отправил восвояси. Оказалось, что входить в дом через окно весьма удобно, а вот спать после произошедшего почти невозможно.        Из головы не шел образ белого девятихвостого зверя. И та оговорка... Что с Наруто? Что... С ней самой?        Девушка решила: надо сообщить об этом Цунаде. Она и Джирайя, они должны знать, что происходит! Пальцы не слушались, но Хьюга быстро набрала номер женщины и, дождавшись ее ответа, быстро рассказала о произошедшем.        — Да... Да, я скоро приеду, — наконец прошептала она и, взяв свой рюкзачок, спешно вызвала водителя и помчалась за город.

***

       К утру Зверь, всю ночь неутомимо бродивший по лесу, воем пугавший собак и лениво ловивший белок и прочую мелкую живность, наконец, утомился. Он вытоптал в снегу небольшую площадку и свернулся на ней калачиком — невероятно уютная белая смерть.        Девятихвостый не волновался о Наруто, не боялся, что он соберется с силами и подавит его волю. Душа и сердце этого жалкого человека отныне и навеки принадлежит Демону. Теперь только смерть разделит их надвое, ибо душа Узумаки чиста, и ее не утянуть в темные глубины Ада.

***

              Хината, нервная, встрепанная, была встречена Цунаде на пороге. Женщина охнула:        — Милочка!... Да ты на ногах еле держишься! Проходи... Проходи, присаживайся... Сейчас я принесу тебе чай, хочешь?        — Да... Спасибо.        Хьюга опустилась на диван и несколько минут покорно ждала, а когда женщина вручила ей горячую чашку, исходящую паром, прерывисто вздохнула и начала свой недлинный, в общем-то, рассказ. И если большую часть времени она говорила ровным голосом, то, приблизившись к возможной смерти Узумаки, не выдержала, и, скользнув по щеке, прозрачная слеза упала а черный чай.        — Его ведь не убьют, да? Его нельзя убивать, он ведь справится, это ведь Наруто, – прерывисто прошептала Хината и наконец подняла глаза — чтобы увидеть, как супруги переглядываются, а потом опускают глаза и поджимают губы.        — Так будет правильно, дорогая... — начала Цунаде.        Джирайя прервал ее, сурово проговорил:        — Закон суров, но это закон. Видимо, волк оказался сильнее и поработил Наруто. Теперь это не тот человек, которого ты знала, это машина для убийства, древнее зло, и оно должно быть уничтожено. Ради блага простых людей.        — А... А нельзя вернуть его, не убив? — жалобно прошептала девушка. — Может, увидев меня, он очнется? Я люблю его, если его убьют, то и я умру… Я... Нет, так нельзя...        Речь девушки стала нечеткой; глаза начали закрываться. Цунаде аккуратно взяла полупустую кружку и уложила Хинату на диван.        — Пусть поспит... Так будет проще. — выдохнул она и прижалась к Джирайе.        — Все будет хорошо. Все будет хорошо...

TO BE CONTINUED…