Твоя правда — моя ложь.

      Я думаю, что многие ощущали боль после провала. Ту самую боль, что разрывает изнутри лёгкие, что заставляет задыхаться в собственных слезах. Та боль, что порождает неуверенность, гнев, сожаление и страх. Страх того, что ты останешься отбросом общества, никому не нужным мешком с костями. Страх того, что ты станешь никем. Пустым местом. Разделишься на ноль. Ты теряешься.       Со школы я строил этот жизненный путь, поставил цель, задачи и упорно трудился. Я хотел всем доказать, что даже такой человек, как я, может стать репортёром. Я хотел исполнить ту заветную мечту, то к чему я стремился столько лет. Но сейчас… Я не знаю что мне делать.       Синдром. Не один раз за эти годы жизни я слышал слова в свою сторону. Слова токсичных людей. Людей, которые самоутверждались. Да, дай людям предлог и они этим воспользуются. Закопают в такую глубокую яму из которой ты не выйдешь. Но самое отвратительное — жалость. Это лишние взгляды, слова, которые заставляю чувствовать себя слабаком. Но это лишь синдром. Синдром, который может вывернуть эту жизнь на изнанку.       «Пиноккио сложно найти работу. Они слабы и беззащитны».       Я загнал себя в эти рамки. В эти людские стереотипы и принципы. Я старался, работал, учился. Да, вы скажите, что может меня возьмут в другом месте работать, но это не так работает. Я это знаю. Я это чувствую.       Я хотел стать как все. Я хотел работать с Ди. Я хотел доказать обратное. Но я не смог. Я жалкий.

***

      Закупив в магазине десяток банок пива, я двигался к дому. Сегодня для кого-то этот день является праздником, а для меня неудачей. Хотелось снять это напряжение с себя. Снять на время груз с моих плеч. Напиться до предела и забыть об этой проблеме. На время.       Поворот ключей. Я хватаюсь за холодную ручку и легким нажимом открываю дверь. Я дома. Это хорошо, когда есть место куда ты можешь вернуться. Хорошо, когда ты можешь почувствовать тепло, и где ты можешь побыть один с самим собой. Я бросил ключи на тумбу с некрасивым звуком, снял с себя пиджак, бросая его на свою кровать. Развязав галстук, я глубоко вздохнул. Расстегнув две пуговицы на рубашке, я из пакета достал первую банку пива. Звук шипения. Первый глоток горького напитка. Я сел на кровать и рукой раскачивал содержимое в банке, забавляясь звуком.       Взяв в руки телефон, я открыл браузер и в поисковой строке написал «Влюбиться в брата». Сделав ещё глоток, я ожидал загрузки, и интернет выдал несколько сайтов:       «Влюбился в родного брата. Что делать?»       «Влюбился в старшего брата».       И большое количество других похожих вариантов. Да, сейчас лучшим помощником для решения своих непонятных чувств являлся Интернет. На сайтах даже высвечиваются форумы с «помощью». Я читал и читал, попивая четвертую банку пива. У большинства вся эта любовь со временем проходила, либо отношения заканчивались быстро. Но это меня не утешало. Никак. Забыть чувства? Обратиться к психологу? Даже смерть кажется простым вариантом, чем все эти мучения.       Пятая банка. Хоть перед глазами плыли стены, я продолжал выпивать горький напиток. Слёзы. Я даже начал плакать. Действительно пьян. Настолько пьян, что эмоции не в силе контролировать. Я заревел словно маленький мальчик, у которого отняли его мяч. Паршиво. На душе точили свои когти кошки. В груди кололо, горело и снова сжималось до мельчайших частиц. Лучше бы не любил, не влюбился, не чувствовал. Любовь ужасна, невыносима, проклята. Заставляет сгорать и превращаться в пепел. От души остаётся только имя. Вот что я чувствую.       Я усмехаюсь. Смешно. Чертовски смешно с этой картины. По моим щекам стекают слёзы, в глазах виднелась боль, а я смеюсь. Смеюсь с самого с себя. Насколько я жалок, насколько я отвратителен. Я рукой тянуть к следующей банке пива, но тут её перехватывает знакомая рука и забирает к себе. Моя улыбка спала с лица и я с мокрым лицом взглянул на старшего брата. В тени я еле его узнал.       — Ди, отдай, — я потянулся к его руке с банкой, но брат поднял её выше и отодвинул в сторону, чтобы я не смог до неё дотянуться. Засранец.       — Ты уже пять банок выпил. С тебя хватит, — Ди поставил банки на дальний комод. Думаешь я не смогу их взять? Но по нему было видно, что он не собирался уходить из моей комнаты, — Не думал, что из-за этой компании ты будешь так убиваться, — он присел рядом со мной. Сердце раздало громкий стук. Так близко.       — Т‐ты не понимаешь, что для меня это значило, — щеки горели огнём. Алкоголь в крови шалил не по-детски. Я отвернулся в сторону лишь бы не смотреть на старшего брата.       — Я знаю, что для тебя это значит. Они сами виноваты, что потеряли такой талант, — в сердце разлилось теплом от его слов. Магия. Лишь пара его слов заставило забыть о всех тех противных словах. В душе стало даже легче. Я развернулся к нему и поднял глаза. Небесные глаза, где даже мелькал янтарный блеск, теплелились нежностью. Почему я не замечал этого раньше? Я действительно дурак.       — Хах, ты прав. Давай тогда… — я прошелся глазами по своей комнате и наклонил голову в бок, — Отметим с принятием тебя на работу, — я радостно улыбнулся и снова взглянул на Ди. Он задумался, но после кивнул с одним условием:       — Пить буду только я, — я разочарованно вздохнул, но согласился. Конечно, у меня был запасной план.

***

      Прошло где-то полтора часа как мы начались отмечать. С начала пил только Ди, но когда он начал пьянеть, я успевал забирать пару банок пива себе. Пьяного брата я нахожу милым. Особенно когда он под нос бормотал теорему из курса физики 11 класса. Я уверен, что если ему сейчас дать ЕГЭ, то он все сдаст на отлично.       Ди потёр свою шею, а после взял в руки галстук, снимая его. Его щеки были красными, а в глазах виднелся туман. Неуверенно он расстегнул две пуговицы, оголяя острые ключицы. Я прикусил губу, наблюдая за всей картиной, а в животе запорхали бабочки.       — Ди.       — М?       Я продвинулся к нему ближе. Мои глаза падали то на его тонкие губки, то на его лазурные глаза.       — Я люблю тебя.       Его уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Я не раз произносил ему эти слова, но сейчас они имели совсем не тот смысл, который был раньше.       — Я тоже тебя люблю.       Я придвинулся к его лицу и смотрел в его глаза. Его взгляд был туманным, но он также продолжал смотреть на меня.       — Я люблю тебя по‐другому.       Я прикрыл глаза и накрыл его губы своими. Это был короткий поцелуй в губы, я побоялся идти дальше. Я сам не понимал что творю. Моё сердце бешено колотилось в груди, давая сигнал остановится, осознать, прекратить. И я отодвинулся. Мой разум кричал мне, что нужно уходить, срочно.       Я поднялся с колен, но Ди схватил меня за руку и посадил на место. Я со страхом взглянул на него и сглотнул слюну. Есть отмазка. Всё будет хорошо. Брат приблизился ко мне, крепко сжимая мою руку. Лицо горело, уши тоже покраснели, я затаил дыхание. Страшно.       Его глаза закрылись и он потянулся к моим губам, втягивая в новый поцелуй. Я на мгновение замер, но после тоже прикрыл глаза, отвечая на поцелуй. Так знакомо, словно я уже чувствовал его губы на своих. Ди углубил поцелуй, запуская свой язык. Мои руки потянулись к его волосам, а сам он прихватил меня за талию. Вкус горького напитка придавал соблазна, пьянил и заставлял погружаться глубже.       Я болен проклятой любовью.