Не те люди

Lakatos - Williams: Theme From "Schindler's List" Прекрасная тишина этого места всегда вводила его в благоговение. Он посвятил этому дому всю свою жизнь, знал и чувствовал его, как себя самого. Можно сказать, что он и был им. Он, и только он. Единственный достойный. Ничего здесь не происходит без его ведома, ничего не ускользает от этого пристального взгляда. Он мозг этого дома, его сердце. Не будь его – всё здесь погибло бы. Смелось в хаос и беспорядок. Он – главный закон, главное правосудие. Настоящий хозяин. Но сегодня он был обеспокоен. Кое-что шло не так, как обычно. Одна маленькая деталь, выбивающаяся из его идеального распорядка дня, уже страшно его раздражала. Почтальон, мальчишка, будь он проклят, опаздывал уже на 10 минут. Совсем скоро Густав спросит про утреннюю почту, а это значит, что дворецкий не успеет отсортировать бумаги и вскрыть интересующие. Ежедневная процедура чтения личных писем укрепляла его власть, так что он не был готов отказаться от такого удовольствия из-за какой-то челяди, не способной выполнять свою работу вовремя. Ровд стоял у окна, напряженно всматриваясь в улицу в поиске знакомого лица. Погода сегодня была удивительно чудесная: то, что нужно для конца мая. Ветер заносил в приоткрытое окно запах сирени, все ещё цветущей в парке напротив. Мягкий теплый запах ублажал, заставляя немного отпустить злость. — Поистине волшебное время года, — спокойно произнёс мужчина, вдыхая полной грудью свежий воздух, наполненный сладким вкусом. Утренние дела не требовали его присутствия, день бы выходной, и настроение начало понемногу выравниваться в сторону обычного состояния, пока дворецкий задумался о близящемся выходном, который неплохо было бы потратить на долгую спокойную прогулку. Он бы так и стоял, очарованный своими мыслями и голубым небом, если бы в его прекрасную картину мира не вторгся незваный – ох, нет, очень даже ожидаемый – гость. Маленький почтальон, запыхавшийся, легким бегом приближался к дому. Благодушие тут же сменились на раздраженность, все мысли о прекрасном покинули его. Дворецкий захлопнул штору и быстро, но сдержанно, направился к двери. Шторы открывали всегда строго в одно время, когда просыпался отец семейства, так что сейчас коридор, по которому шел Ровд, был ещё в прохладном полумраке. Право же, это никак не мешало мужчине. Он столько времени проработал здесь, что, даже потеряв зрение, смог бы спокойно передвигаться по дому. Эта мысль пробежала в его голове совершенно мельком, но всё равно смогла ещё раз напомнить ему, почему он так не любит, когда что-либо идет не по его плану. Не дожидаясь стука – звонить в столь ранний час было запрещено – дворецкий распахнул дверь, встретив презрительным взглядом мальчишку, что доставлял ему письма. Их разделяли буквально несколько ступеней, но этого уже было достаточно, чтобы пропасть между ними мог ощутить абсолютно любой. Паренёк на секунду аж побледнел от страха, застыв в самом начале лестницы, но тут же спохватился и начал дрожащими руками вытаскивать конверты из наплечной сумки: — П-простите, мистер Ровд, я… — Если ты ещё раз опоздаешь, то не получишь от меня больше ни цента,— мужчина спокойно, но всё так же высокомерно взял протянутые ему письма и вложил в неловко протянутую руку пару долларовых монет. Он потерял к этому паршивцу любой интерес сразу же, как в его руках оказались конверты, так что тот, не веря своему счастью, что так легко отделался, поспешил моментально исчезнуть. Ровд закрыл за собой дверь, с облегчением и интересом тотчас же став просматривать надписи. К его великому сожалению, ожидаемого письма из личной переписки Густава он тут не обнаружил. Зато оказалось нечто более занимательное – письмо ему самому. Без обратного адреса. Он поспешил спрятать письма во внутренний карман фрака и направился на второй этаж. Подходило время распахивать шторы.