Не те люди

После обеда всегда наступает время отдыха. Весь дом застывает, слуги и хозяева разбредаются по разным углам. Кто-то беззаботно, как повар Хариссон, клюет носом в колени, удобно устроившись под солнечные лучи прямо посреди кухни, кто-то, как две близкие подруги – горничные Нисси и Элиза – взволнованно, но тихо, чтобы не нарушить хрупкую атмосферу умиротворения, обсуждают последние новости, а кто-то, как камердинер Френк, занимает одно из кресел в светлой просторной гостиной, склоняясь над книгой. Семья Швагэнвагэнсов хоть и не жила с подобающим их достатку размахом, но от классических дворянских ценностей не отказывалась, так что для большинства прислуги в доме час после обеда был единственным свободным временем, посему абсолютно каждый старался максимально насладиться этим моментом как мог. Каждый. В том числе и Ровд. Особняк, в котором они сейчас проживали, был достаточно мал, особенно в сравнении с поместьем за городом, так что все обязанности управляющего полностью ложились на плечи дворецкого. С одной стороны, это лишь подкрепляло его статус главенствующего в доме, но с другой, накладывало огромное количество новых забот. Так что в те моменты, когда Швагэнвагэнсы не выезжали в пригород, Ровд особенно сильно ценил этот час. - Во сколько вы сегодня едете в город, Френк? – камердинер на мгновение оторвался от книженции, взглянув сначала на дворецкого, а затем на наручные часы. - В четыре. По крайней мере, планировали, - он тут же вернул все внимание на книгу, в очередной раз заставив Ровда по-доброму ему позавидовать. Он искренне жалел, что из-за большой разницы в возрасте они не смогли стать хорошими друзьями. Френк был мастером своего дела, удивительно не потерявшим человечность на фоне таких возможностей. Редкий человек в их обществе. Сказать по правде, дворецкий даже жалел, что не сумел выстроить с ним наставнические отношения, когда тот только пришел в их дом. Всё это время он видел в нём сына, которого у него не было. Жаль только, что сам Френк не нуждался в отце. -Хорошо, спасибо, – Ровд подошел к столу и выровнял один из стульев, который по какой-то причине стоял не вплотную. Ему вдруг захотелось на пару минут задержаться в этой комнате. Легкая прохлада и теплый голубой свет от штор умиротворяли, заставляя дышать медленнее, но глубже. Он каждый раз ощущал странное теплящееся чувство глубоко в груди. Столько лет среди этих стен, а снова и снова хотелось встать посреди комнаты и, раскинув руки, разойтись в легком танце под дивную музыку скрипок, отдавая себя на усмотрение вечно гуляющим тут сквознякам, запутаться в голубых шторах, слиться с серыми стенами. Забыться. Раствориться. Как истинный дух дома, стать полноценной его частью. Одни и те же образы, одни и те же потуги и желания. Как яркая карусель, эмоции, что так редко плещут в его жизни, настигали его именно здесь. Вот он – центр мира. Вот она – святая Грааль. Все правды и неправды человеческой жизни были завязаны лишь на одной комнате. Лишь на одном воспоминании, к которому она воззывала. Как удивительно может плескаться в воспоминаниях душа того, кто вечно хмур. Краски, запахи, вкусы… И светлый белый конверт, как вестник другой эпохи, врывающийся в этот круговорот еле уловимых чувств. Ровд тяжело выдохнул, медленно раскрыв глаза. Как неприлично пестрила его грудь эмоциями в этой гостиной, когда она была почти пуста. Настолько, что он сам не знал, как реагировать на это. Мужчина отпустил спинку стула, которую сжимал до этого, чтобы случайно не упасть. В последнее время его мучали головокружения, так что в такие моменты забытия он всегда старался иметь что-то устойчивое под рукой. Все же, здоровье начало его подводить. Ох, молодость, где же он успел растратить её? - Пожалуй, мне стоит пойти прилечь, - дворецкий машинально одернул фрак, глубоко вдохнув. Камердинер поднял на него сосредоточенный сожалеющий взгляд. Ровд не в первый раз косвенно упоминал о плохом самочувствии, так что и предстоящий разговор у них поднимался не единожды. - Если ты настолько не желаешь идти к врачу, то хотя бы возьми выходной и проведи день за чтением книги в парке, - Фрэнк невольно оторвал спину от мягкой обивки спинки кресла, будто дискуссия требовала от него физического вовлечения, а не только ментального. - Ох, Бог с тобой, у меня суточный отпуск буквально послезавтра, - дворецкий махнул в сторону камердинера рукой, тяжело выдохнув. Что-то он действительно неважно себя чувствует. - Суточный отпуск, - Фрэнк хохотнул, расплывшись в довольной улыбке. Он только сейчас обратил внимание на то, насколько бледным казался его старший товарищ в свете опущенных голубых тюлевых штор, что, честно говоря, заставило что-то в его душе слегка съежиться. – Меня, к слову, завтра не будет, так что я не смогу напомнить тебе не помереть раньше срока. - Не переживай, ты мою смерть не застанешь, - Ровд с усталой улыбкой вышел из гостиной. Фрэнк славный парень. Действительно славный. Коридор встретил его душным теплом. Он постарался быстрым тихим шагом преодолеть то небольшое расстояние, что отделяло его от холла. Двухэтажного пространства комнаты хватало для того, чтобы воздух в нём не застаивался, так что мужчина смог снова вдохнуть полной грудью. Нет, чувствует он себя всё таки ужасно. Даже не физически, а больше морально. Какой уважающий себя человек позволяет себе валиться с ног из-за небольшой духоты? Особенно, когда это кто-то настолько представительный. Дворецкий сделал пару глубоких вдохов, горделиво распрямился и аккуратно поднялся по лестнице, слегка покачиваясь от легкого головокружения, но не желая браться за перила. Ему просто нужен двадцатиминутный сон и чашка горячего чая. Ох, ничего так хорошо не приводит в чувства, как настоящий английский чай. Горячий, крепкий, ароматный… И обязательно с молоком. ____________________________________________________________________________________________ Ровд тихо закрыл за собой дверь, сразу же провернув щеколду замка. Перед глазами все плыло. Видимо, он забыл утром оставить окно открытым, так что теперь в комнате теплился неприятный застоявшийся воздух, отдающий сухой горечью старой деревянной мебели. Мужчина, окинув взглядом помещение, медленно, дабы не потерять равновесия, прошел к окну, выходившему на парк, раскрыл его и уперся руками в подоконник, подставив лицо слабому холодному весеннему ветру. Стало легче. Может, все дело лишь в том, что он мало ел в последнее время? Всю неделю его тревожило легкое, но странное чувство надвигающегося чего-то. Будто вот-вот что-то должно было случиться, заставить Ровда вскочить из кресла, помчаться делом или мыслями туда, где он ещё не был, или не был так давно, что уже и не помнил тех мест. Кусок в горло не лез все это время. Вот слабость его и настигла. Вроде контролирует так много вещей в доме, а такие глупости совершает. Наверное, некоторые все же не меняются с годами. И тут его что-то кольнуло в груди. Письмо, полученное утром. Как он успел про него забыть? Тут же нахлынуло ужасное чувства стыда и беспокойства. Он? Забыл?.. Дворецкий тут же оторвался от подоконника и быстрым беспокойным шагом кинулся в кресло, будто и не было все это время слабости в его теле. Стянул с тумбочки очки, взволнованно достал из кармана конверт и с минуту разглядывал его. Когда в последний раз он получал письма без адресов? А получал ли вообще? В груди засело легкое беспокойство. Ничем не подкрепленное. Просто странное щекочущее чувство легкого страха и интереса. Ровд аккуратно раскрыл белый, с легкой желтизной конверт, тот явно долго искал своего адресата, что странно, учитывая, что все данные были указаны верно, и вынул оттуда лист с рукописным текстом и пару старых фотографий. Мужчина даже не успел вглядеться в снимки, как встретился взглядом с двадцатилетним усталым парнем, ужасающе сильно похожем на того, кого Ровд каждое утро видел в зеркале. Сердце предательски заныло, а к горлу подступил ком. Дворецкий слегка дрожащими руками поднёс к глазам письмо. Почерк писавшего был округлым, заваленным назад. Ровд сразу же выхватил взглядом последнюю строчку письма, в которой писавший наконец называл своё имя. Это заставило его беспокойно выдохнуть. Он бы даже и не вспомнил бы, кто это такой, не обрати он внимание сначала на фотографии. Мужчина старался избегать их снова взглядом. «Мой дорогой друг Ровд, Я потратил много времени в поисках твоего нынешнего адреса, так что надеюсь, что мои старания не ушли напрасно и это письмо дойдёт до тебя в целости и сохранности. Я был несколько огорчен, узнав, что же случилось с тобой после того, как мы расстались в 54-ом. Я искренне надеялся, что тот случай отразиться на тебе иным образом, подтолкнув более здраво смотреть на свою жизнь. Но да неправильно с моей стороны тебя винить. Ты уж меня прости. Я более чем уверен, что тебе мало интересна моя судьба, посему просто скажу, что порой мы не можем контролировать абсолютно все. В этом нет нашей вины. Очень жаль, что, тем не менее, ответственность на нас все равно за подобное лежит. Моя жизнь ничуть с тех пор не поменялась. Именно поэтому я и пишу тебе это письмо. Недавно был в старом доме моей матушки – ты представляешь, старушка все ещё в добром здравии! – имел возможность собрать нужные мне вещи и наткнулся на старый фотоальбом. Матери он уже навряд ли понадобиться, а я с собой забрать не могу, так что рассылаю некоторые из фотоснимков старым друзьям. Надеюсь, ты не будешь на меня за это в обиде. Ох, сколько воспоминаний они навивают! Жаль лишь, что не только светлых. Тем не менее, я очень надеюсь, что ты найдёшь им применение. Очень жаль, мой друг, что мы так более и не встретились. Я бы с радостью пожал тебе руку, с наилучшими пожеланиями, твой сердечный друг, Джеймс.» Ровд сложил письмо, откинув его на тумбочку, и тяжело посмотрел в распахнутое окно. И вправду… Не меняются. _________________________________________________________________________________________________________________ Джеймс снова расплылся в довольной ухмылке, словно пес, которому чешут пузо. Разница лишь в том, что Ровд чесал ему не пузо, а самомнение. При том, сам того особо не желая. -Ты же знаешь, что я всегда тебе рад, - он завалился на корни дерева, подложив под голову руки. -Я тебя первым предупрежу, как изменю своё решение, - парень слегка поёжился от легкого дуновения ветра, гуляющего над небольшой речушкой, на берегу которой они сидели. Он сложил руки на груди и прикрыл глаза. Поздняя весна в Англии чудесна. Трава уже совсем смякла и зацвела, кроны деревьев полностью ушли в зелену, утром воздух был холоден и свеж, так что росса была настолько плотной и густой, что напоминала порой легкий иней. Вот и сейчас, в это раннее утро, два друга восседали под покровом молодой, ещё маленькой для своего рода, ивой, чьи ветви слегка колыхались от легкого, но настырного ветра. Над водой стоял уже почти рассеявшийся туман, все ещё исправно глушивший большинство звуков, но оставляя сладкое пение редких птиц. В такие моменты забываешь обо всем – делах, обязанностях, планах… Хочется просто лежать под этой ивой, вдыхать полной грудью этот сладкий от своей свежести воздух, чувствовать всеми порами тела холод травы. В такие моменты хочется просто жить. По-настоящему жить. Ровд неохотно открыл глаза, потянувшись в карман за часами. В прошлый раз он с Джеймсом знатно так опоздал, получив за это крупный выговор, так что повторения столь неприятного опыта не хотелось от слова совсем. Минутная стрелка медленно перелезла через отметку в 9, заставив парня тяжело выдохнуть. Он спрятал часы обратно в карман, толкнул соседа по безделию в плечо и поднялся, отряхивая брюки. Кажется, он во сне неудачно защемил шею, так что та теперь неприятно саднила, не давая возможности без боли повернуть голову в сторону. -Скоро подъём. Артур снова даст нам по шее, если заметит, что мы куда-то ходили. А я сегодня к такому физически не готов, - парень крякнул, пытаясь растереть зажатые мышцы. -Ты к этому никогда не готов. До сих пор искренне удивляюсь, почему ты вообще на это каждый раз соглашаешься, - Джеймс потянулся, закончив предложение зевком, и так же неохотно поднялся. Он выглядел довольно огорчающе на фоне тех, с кем разделял социальный статус ввиду специфики своего обучения. Растрепанные волосы, будто вовсе не расчесанные после сна, помятое довольное лицо, вечно незатянутый галстук, даже жилетка у него была почти всегда распахнута, что в принципе не допускалось по правилам школы. Чуется, он бы и вовсе не одевался по форме, не будь к нему прикован взор заведующего жилым блоком мистера Артура. У них вечно были конфликты на фоне общей незаинтересованность Джеймса в учебе здесь. Сказать, что абсолютно никто не понимал, что он здесь вообще забыл, ничего не сказать. От того, наверное, мистер Артур ещё сильнее злился, замечая их вместе. Не имея ничего общего ни внешне, ни в характере, ни в увлечениях они, тем не менее, очень быстро нашли общий язык. Артур ни раз вызывал Ровда на разговор о том, что потомственному дворецкому не стоит водить дружбу с рабочим сыном, одним лишь чудом попавшим в столь элитное заведение, и что тот плохо на него влияет. Ровд каждый раз кивал и соглашался, но на деле ничего не менялось, если только не усугублялось. И все-таки что-то тянуло их друг к другу. -Ты собираешься на выходных домой? -Не знаю… Матушка приболела в последние дни. Она всегда становится ужасно раздражительной, когда болеет. Не уверен, что хочу попадать под горячую руку. А ты? – Джеймс переступил через корни дерева и, не оборачиваясь, почапал в сторону жилого блока. -Элиза вернулась из путешествия. Хочу её повидать. -Кхех. Ну, ради такого не грех и поехать, тут ты прав. Они медленно отдалялись от речки, туман над которой уже совсем сошел, оголяя серого-голубое небо, пожираемое кронами редких ив. _________________________________________________________________________________________________________________ Родной дом всегда вселял чувство спокойствия и умиротворения. Когда ты живешь за счет того, что служишь другим, начинаешь особенно сильно ценить бездеятельность, не обремененную чувством стыда. Безнаказанная размеренность, легкая ленивость и неторопливость. Именно ими и был пропитан небольшой особняк семейства Брадшо. Его отец – старый Уильям, всю жизнь проработавший дворецким у одного ныне почившего лорда, набравшись связей, вложился в бизнес по выращиванию натурального каучука, что ещё до войны приносило ему немалый доход и позволяло на пенсии обеспечивать семью. Он и сейчас имел с этого хороший процент, хотя и был вынужден в виду возраста поубавить свои амбиции. Отец, кажется, был более чем доволен своей жизнью и её складом, а вот Ровд, хоть и любил всегда спокойствие и уединение, лет с 16-ти начал чувствовать нарастающую с каждым годом потребность хоть в каких-то переменах. Он часто, сидя на реке утром с Джеймсом, невольно ассоциировал то время, более-менее неизменное всегда, что они там проводят, со своим домом. Он чувствовал себя комфортно, более чем комфортно. Но если утро перерастало в день, то их дом так и застывал в атмосфере легкого тумана и приятной прохлады. Не развивался, не эволюционировал, не жил. А Ровду очень не хватало жизни. Парень поудобнее развалился в кресле и прикрыл глаза. Элиза должна приехать в ближайшее время, так что нет смысла начинать сейчас заниматься какими-то делами. Стоило ей только ворваться в комнату, как можно было сразу ставить крест на всем том, что должно, по идее, занимать голову взрослого занятого человека. По крайней мере до тех пор, пока девушка снова куда-нибудь не исчезнет. Стоило ему только слегка задремать, разморившись в тепле медленно валившегося к горизонту солнца, как сначала на лестнице, а затем уже и за дверью послышался звонкий торопливый стук каблуков. Ровд даже глаз не успел раскрыть, как двери распахнулись и комнату залило счастливой улыбкой молодой девушки, тут же торопливо направившейся к еле поднимающемуся из кресла парню. -Как же я по тебе соскучилась! – она кинулась ему на шею. Ровд чуть не повалился назад от такой неожиданности, но кое-как умудрился устоять на слабых от дремоты ногах. -Ох, Боже мой, Элиза. Я по тебе тоже, только, прошу, ты мне сейчас сломаешь шею, - девушка цмокнула того в щеку и отпустила, давая наконец возможность выпрямиться и хоть немного рассмотреть себя. Будто полугода и не прошло. Она совсем не изменилась. Все такая же… Маленькое солнце для Ровда. Его главное счастье и главная забота в этом доме. -Ну как тебе? – Элиза вдруг указала на своё платье, для наглядности провернувшись пару раз. Оно было красивого темно-изумрудного оттенка, без рукавов, с аккуратным небольшим вырезом и по колени. Ровд даже замялся, не зная, что ответить. Девушка умела подбирать себе одежду, так что буквально все его ответы на подобные вопросы всегда были идентичны. И этот раз не стал исключением. Элиза тепло улыбнулась, сразу поняв уже заученную реакцию. брата: -Значит неплохо? Я долго сомневалась на счет него, это не совсем мой фасон, но мне предложили в комплект замечательный платок, так что я не смогла отказаться, - забавно, как порой могут сиять люди, говоря о каких-то обыденных для них вещах. – Ох, а чего же ты сидишь в тишине? – она в два шага оказалась у книжного шкафа, стоящего у стены, одна полка которого была определена у них под пластинки. В доме был всего один проигрыватель, отец не сильно чествовал их по ему одному ведомой причине, так что стоял он как раз в этой небольшой комнатке на маленьком столике, расположившемся между двух кресел, в одно из которых уже успел вернуться Ровд. Девушка выбрала случайную пластинку из тех, на которых были лишь долгие легкие мелодии, и с нетерпением установила её. Это комната на втором этаже оказалась слишком маленькой, чтобы занимать её чем-то полезным, вроде спальни, так что долгое время она выполняла функцию некого подчердачного склада. Право, в какой-то момент Ровд высказался о том, что глупо использовать как склад комнату, имеющую один из трех небольших балкончиков в доме, посему в все коробки и лишнюю мебель отсюда в итоге разнесли на чердак и в подвал, в комнате поставили пару книжных полок, на которых Ровд смог наконец разместить свою немалую коллекцию книг, он долгое время один в семье серьёзно увлекался литературой, постелили старый ковер, поставили два кресла и пару небольших столиков. И как-то со временем эта маленькая гостиная превратилась в постоянное место дислокации Ровда и Элизы. Если они оба в доме, и при этом на часах ещё нет десяти, то с огромной долей вероятности они были здесь. В какой-то момент, когда Ровд уже поступил в высшую школу, а Элиза вдруг начала частенько разъезжать по дальним и не очень родственникам, это место стало неким символом их душевного единения. Девушка выглянула в коридор, подозвав одну из горничных: -Мери, если тебе не тяжело, можешь принести нам чаю? – так-то в потомственной семье дворецких, ввиду капитала и статуса, был и свой дворецкий, который, по идее, и должен был подносить чай, но старина Сэмюэль к вечеру обычно сильно выматывался ввиду возраста, посему Элиза старалась никогда не беспокоить его. Он был немногим старше отца, лет под шестьдесят. Право, хроническая усталость не мешала ему ментально быть живее всех живых. Персонала в доме было мало, так что отношение ко всем было теплым, если не дружеским. Отец сам порой приглашал Сэмюэля выпить с ним в дни праздников или выходных. Они очень славно ладили. Пожалуй, общий когда-то рад деятельности способен сильно сблизить людей, даже несмотря на формальную иерархию, которой в родовых английских семьях принято придерживаться. -Конечно, мисс, - женщина поклонилась и торопливо сбежала вниз по лестнице, а Элиза же, все ещё неподдельно счастливая, уселась в соседнее от брата кресло. -Ну и как тебе герцог? – на самом деле Ровд знал – «как». Элиза отправляла ему письма стабильно каждые две недели, так что он был в курсе всего того, что с ней произошло за это время. Интересно, писала ли она семье так же часто? -Мне кажется, что он чудесный человек. Характером. А вот взгляды на жизнь мы с ним, к сожалению, не разделяем, - девушка искренне грустно вздохнула, уперев щёку в кулак, - да и взгляды на политику – тоже. Парень сожалеюще кивнул. -И что ты думаешь делать? Кажется, отец всерьёз рассматривает его на кандидаты в твои мужья. -Честно говоря, я не знаю. Он, конечно, говорит, что я вольна выбирать себе спутника жизни по любви, мол, не в средние века живём, но я понимаю, что все таки ограничена чувством долга перед ним. Он будет крайне опечален, если я выберу кого-то, кто не подходит под его стандарты, - Элиза даже улыбку растеряла после этих слов. Вопрос её помолвки хоть и не стоял сейчас остро, но буквально через пару лет будет рыбной костью в горле семейных планов. -Ты знаешь отца, он будет куда больше расстроен, если ты выйдешь за того, кто не будет нравиться тебе хотя бы немного, - Ровд на мгновение задумался, как бы отойти от темы, которую он сам и поднял. Девушка слегка опечалено улыбнулась, только открыв рот, чтобы что-то сказать, как в дверь постучали. -Мисс Элиза, я принесла чай, - девушка тут же вскочила с кресла, снова расплывшись в легкой улыбке. Она открыла дверь, позволяя горничной занести поднос в комнату и поставить на стол, после чего тут же, поклонившись, удалиться. Элиза хотела было взяться за чайник, но Ровд вдруг поднялся с кресла и сказал, что займется этим сам, так что ей пришлось вернуться в своё кресло. -До ужина ещё пара часов, может, хочешь прогуляться до озера? – парень поднёс ей аккуратную фарфоровую чашечку на блюдце, - аккуратно, горячий. Девушка в ответ лишь пару раз кивнула, поднеся чашечку к губам. …______________________________________________ Конец первой части_______________________________________________…