Голубая кровь

      Время лютых стуж прошло. Дарк Аббис отмер ото сна. Заработали магазины, шиномонтажки, один единственный на город офис, кафе. Ровно две недели Арсения продолжала спокойно ходить на работу. В обычной манере общалась с коллегами. Изучала и оттачивала заклинания и зелья из книжек, которые, по все еще неведомой демонице причине, преподносил ей аж целый Адский принц. Из двадцати трех рецептов низших зелий и пяти средних у нее получилось пока только шестнадцать, для одних не хватало терпения, для других — ингредиентов, координаты которых, пусть и были примерно указаны, отправится за ними у женщины не было возможности. Или желания. Краткая сводка в самом начале брошюрки о зельеварении и ингредиентах помогла косвенно вникнуть в азы, а не просо бездумно смешивать что-то с чем-то, следуя рецепту и ждать написанного результата. Если поискать информацию о травах, грибах и прочих материалах, чтобы понять их эффект, можно даже попробовать сварить авторское зелье. Но не зимой, конечно. Демонице похода на болото за головастиками и в лес за цветами, которые не мрут под снегом хватило. В первый раз она чуть не утонула, во второй почти заблудилась. Тейлгейт, убегавший в те дни по каким-то своим делам, очень на нее ругался и сказал, чтобы в следующий раз она точно взяла его с собой. Магию практиковала тоже. В старых книгах в подвале ничего не было о снежной магии, оно и понятно, слишком редкая для здешних краев. Зато базовых заклятий было на все случаи жизни. Отвадить паразитов и вредителей из дома, поднять в воздух предмет, залатать без следа всякое повреждение(жаль, лишь на неживых объектах) и прочее-прочее-прочее. Какая-то магия была совсем простой, на столько, что даже неподготовленной женщине давалась без труда. Но что-то было настолько сложным, что Арсения, положившая жизнь на заумные книжки, даже прочитать заклинания не могла. Однако, результаты демоницу все равно радовали. Магия все ещё настойчиво кусала пальцы и бурлила в венах, но теперь стелилась в ладонях послушнее. Контролировалась лучше.       Разведчики продолжали слоняться вокруг ее дома и сопровождать ее саму то до работы, то до магазина. Арсения уверена, что даже в тот злополучный поход в лес она видела в серых голых деревьях знакомые рябые перья. Это почти даже не раздражало. Арсения в какой-то момент просто отпустила ситуацию и перестала обращать на навязчивую слежку внимание(возможно, не без помощи пустырника, но это лирика). Пусть им пусто всем будет. Так нравится морозить задницы уже который месяц подряд? Флаг вам в руки!       Шаткое спокойствие разлетелось, подобно брошенному в окно снежку в вечер злополучной пятницы, и так нелюбимой ведьмой. "Да вашу ж ебаную мать!" — женщина скалит клыки, глядя из-за шторы на улицу, где бессовестно портя красивые, плавные, свеженаметённые сугробы, торчит троица знакомых вторженцев — "Может в них заклинанием от паразитов и вредителей бросить?" — неиронично думает ведьма, но решает, нет. От этих не поможет. Габариты не те, нужен дробовик.       Мальчишка с дикими глазами — тот странный мужчина, похожий на Оптимуса почти как две капли воды, назвал его Скайворпом — который, кажется, и бросил в окно снежок, замечает её(при выключенном-то в комнате свете и тусклых уличных фонарях это впечатляет) и, скалясь, машет рукой, чем привлекает внимание и двух других. — Выходи, ведьма, мы тебя заметили! — кричит демон едва ли не на всю улицу. Женщина морщится, звонкий голос противно бьет по барабанным перепонкам.       Зачем они пришли? Прошлого раза им не хватило? Понравилось, как в них огненными шарами бросались? Еще и подгадали момент, когда Тейлгейта нет дома. Значит, следили. Твари. — Что вам нужно? — грозно гаркает Милаш, приоткрыв оконную створку. Бледного лица касается холодное дыхание зимы, тормошащее легко зачесанные назад пряди челки и спадающие вниз локоны на висках. Магия в грудной клетке колышется и тянется к пальцам в знакомой кусачей щекотке. — Да не боись ты, не тронем! Выходи! — он хихикает, являя миру знакомые острые в ровный ряд клыки, с которыми пара собственных и близко не стояла.       Арсения морщится, к горлу подкатывает тошнотворный ком тревоги. Она может проигнорировать настойчивое приглашение, но тогда не факт, что сикеры уйдут. Ничего не мешает им просто взять и влезть в окно, например, которое будет гораздо более легкой целью, чем дубовая входная дверь. А полагаться на помощь кого-то извне? О, вот уж глупости. Арсения до сих пор гадает, какого лешего тот мужчина так удачно оказался рядом в прошлый раз. Вечно рассчитывать на то, что к ней придет какой-нибудь сильный дяденька и спасет ее от всех проблем, как рыцарь в сияющих доспехах, на белом коне, будет вершиной человеческой глупости и регресс до уровня ебаной обезьяны.       Блять.       Что-то подсказывает ведьме, что разговором на улице все не ограничится и демоны попытаются пробраться в ее единственное укрытие. Им ведь ничего не стоит зайти самим и, если они обозлятся на отказ, и выпотрошить ее, как рыбу, верно? Они так и так попадут в дом. Разница лишь в том, с каким настроем. Если она их пустит сама, есть небольшой шанс, что они оценят ее готовность к сотрудничеству и встреча пройдет без жертв. Ровно с той же вероятностью, что они втроем с ней что-то все таки сделают... Но женщина сомневается, что убьют. Она, вроде как, слишком ценный для какого-то там командования ресурс, чтобы лишаться его по глупости кучки самовлюбленных идиотов. Неужели действительно придется впустить? "Ай, да хрен с ними" — фыркает демоница, зыркая на темные фигуры за забором суженными, злющими глазами. — Сейчас спущусь... — бурчит сквозь зубы женщина, уже собираясь захлопнуть окно, как вдруг ее останавливает пронзительный, противный выкрик. — Мы знаем, что летать ты умеешь, ласточка, прыгай!       Арсения сжимает ладони в кулаки. Древесина под напором когтей трещит и нехотя проминается. То, с какой лёгкостью, на своё же удивление, она в лесу перепрыгивала через овраги и поваленные деревья, не должен был видеть никто, кроме, возможно, Эйрейзор, которая максимал и с десептиконами не может быть связана. Значит там был кто-то ещё, кого Милаш не заметила. — Давай-давай! — нетерпеливо подгоняет ее мальчишка, пока двое других мужчин подходят ближе.       Бесы с ними, все равно они так просто не отцепятся, а кулаки уже чешутся. Женщина становится на подоконник, распахнув окно шире, выбирается на козырек, глядя с высоты второго этажа, как жадно загораются три пары демонических глаз. Она могла бы плюнуть на странное требование сикера, спуститься на первый этаж и выйти за забор по земле, через калитку, но что-то, что уже давно ледяным инеем покалывает кончики пальцев, подталкивает её этого не делать, а отдаться пронизывающему, ледяному ветру. Противиться силе не хочется, ведьма едва сгибает колени и, отпустив оконную раму прыгает. Вьюга взвивается мгновенно, надувая юбку в колокол на манер парашюта.       Демоны расступаются. Арсения даже не приземляется на ноги, а плавно и легко, словно снежинка, подхваченная порывом ветра, опускается на землю. Ноги в тонких домашних босоножках касаются заледеневшего скользкого покрытия, но ведьма не чувствует ни холода, ни потери равновесия. Арсения бросает быстрый взгляд на забор позади себя. Честно говоря, она не очень верила, что сможет перелететь через него, думала, что спрыгнет прямо под калитку и уже оттуда будет разговаривать с сикерами, но получилось, что получилось. Надо же, она даже не делала сильного толчка, чтобы так прыгнуть... Нет, воспарить. Это ведь тоже какая-то магия? Милаш ведет плечами, привычно набрасывая на них едва не сорвавшийся во время полета платок, чем поднимает вокруг себя снежную пыль. Мальчишка с дикими глазами пару секунд завороженно смотрит на рассыпающиеся вокруг нее серебристые снежинки. — Охуенно, — лаконично бросает он и теперь смотрит на женщину как-то по-другому. Будто с зарождающимся уважением. — Да, — певуче тянет мужчина в центре — Гравитация не всем дается. Ледяная ведьма с таким большим количеством "поклонников" и покровителей, со способностями подчинять себе законы нашего мира. Не многовато-ли для такой маленькой женщины? — А вы, гражданин, надо полагать, Старскрим, — Арсения кривит губы, морщит нос, словно почуяв вонь тухлятины и хмурится еще сильнее. — О, так автоботишки уже проболтались, — скрипуче, словно ржавые петли, противно смеется мужчина, скаля клыки. Не такие уж и впечатляющие, как женщина предполагала. Так. Едва различимые на фоне идеально ровных белоснежных зубов. У Арсении и то по-внушительнее — Да, я Старскрим — командир ВВС и правая рука наследника Лорда десептиконов, — мужчина манерно кланяется — Эти демоны, мои ведомые в летной триаде, Скайворп и Тандеркрекер. Одни из самых талантливых летчиков во всем Аду, если не во всех мирах. — Ах оставь, наш дорогой ведущий, — воркует Скайворп, довольно щуря раскосые глаза — Всему Лимбу известно, кто из нас лучший летун.       Старскрим ухмыляется, картинно смущается, подпирая ладонью щеку, едва не раскланиваясь. Арсения подкатывает вверх глаза. Такие таланты пропадают вне сцены. — Ближе к делу, — женщина пресекает разворачивающуюся пьесу. Демоны насмешливо фыркают и переглядываются. — Ты какая-то нервная, ведьма. Мы же тебе ещё ничего не сделали, чего боишься? — скалится мальчишка. — Вы тратите мое время. Или говорите, зачем пришли, или проваливайте!       Она и так устала после работы, еще эти приперлись! Нет, пятница, все таки отвратительный день. — Как и в прошлый раз, — наконец, оттесняя Скайворпа и Старскрима назад, берет слова третий сикер, на адекватность которого Арсения все еще малодушно надеется — Тандеркрекер — Хотели поговорить. — Так говорите, — она выгибает бровь, ища в его карминовых глазах ответ на один единственный интересующий вопрос. — На улице та-а-ак холодно, — елейно воркует мальчишка — Давай, ты нас пригласишь в дом на тот самый чай, который ты так щедро всем предлагаешь, там и поговорим, — в его голосе прорезается усмешка — А то мы не уйдем и будем кричать на всю улицу, когда ты зайдешь в дом. Если ты, конечно, сможешь от нас сбежать. Давай, сделай как мы просим, по-хорошему. Соседей как-то не хочется беспокоить, — он корчит невинную мордашку на юношеском, прекрасном лице, пока плюётся ядовитыми угрозами. Сволочь.       Как она, собственно и предполагала. Разговором на улице все не кончится... Женщина впивается ногтями в руку, размышляя, не кинутся ли на них прямо сейчас с новым боевым заклинанием, которое она успела выучить. Не факт, что она победит, в прошлый раз Скайворп отмахнулся от ледяной пули, как от мошки, но она сегодня так устала на работе, что руки аж чешутся кому-то втащить. А соседи и так все здесь пуганые. Потерпят. Уже лет двадцать с ней не общаются, если так и продолжится, она переживет.       Вот только прока от этого никакого не будет. Одно дело, когда на офицеров нападает "господин". Кем бы он не был, сикеры были напуганы. А другое, когда проявляет агрессию ведьма без роду и племени. У неё не очень много шансов справиться с подготовленными демонами, которые могут вызвать подмогу, с учётом того, что Старскрим аж целый командир ВВС у десептиконов. Да ей голову открутят, если с ним что-то случится. И не факт, что Смоукскрин, помогавший ей до этого, захочет вмешиваться. — У нас в запасе всего сорок минут, — сладко тянет мальчишка, читая на лице демоницы глубокую задумчивость — Ну подумай, что может случиться за такой коротенький срок? — едва ли не мурлычет, лукаво щуря цикломеновые глаза. Тандеркрекер прикусывает губу. Старскрим важно, со знанием дела, кивает. Его черные с проблесками седины и красных прядей волосы до подбородка, покачиваются в такт движениям головы. "Да что, блядь, угодно!" — тонкая верхняя губа дергается, обнажая длинный клык. В груди зарождается пока еще тихий, надрывный рык, но этого оказывается достаточно, чтобы улыбка Скайворпа померкла, а лицо отчего-то исказила глубокая задумчивость. Мужчины напрягаются, придвигаясь ближе друг к другу. Они боятся ее? Хорошо. Значит в драке у нее все таки может быть шанс, если они видят в ней угрозу. — Ладно, — шипит она сквозь зубы, поворачиваясь к калитке — Но только попробуйте что-нибудь выкинуть... — Конечно-конечно, — мурлычет Старскрим с такой улыбочкой и пронзительным взглядом, от которых в животе все скручивается узлом. Словно смотрит на подопытную крысу и думает, что же с ней такого сделать.       Ключ, связку из которых женщина всегда носит при себе даже в доме, лязгает в замке калитки, другой отворяет тяжелую, дубовую дверь, обшитую металлическим серым листом, исполосованным царапинами разной степени давности и происхождения. Ведьма не настаивает на том, чтобы троица снимала сапоги, потому что оставлять их в своем доме хоть на секунду дольше, она не собирается, а выросшие в очевидно западных традициях, касающихся разувания мужчины, об этом и не вспоминают, потому что Арсения, и так выпрыгнувшая на улицу в домашней обуви, этого не делает. — Садитесь, — велит Милаш, указывая на диван. Сама заходит в кухню, на которой до этого оставила тарелку с бутербродами и нож, которым как раз намазывала на хлеб так называемый джем из местных ягод. Берет начатый кусок и нож, бредет обратно в гостиную, сосредоточенно водя сталью по хлебу, размазывая красно-оранжевую массу. Заходит за кресло, стоящее напротив дивана, слизывает с острия сладость. Опирается локтями на спинку мебели, откусывает кусок бутерброда, глядя на незваных гостей исподлобья. — Сама ешь, а нам даже чай не предложишь? — невинно спрашивает главарь, вальяжно опускаясь на мягкое сидение, обитое шелковистой, коричневой тканью, которое Арсения не так давно отмыла новым заклинанием от всех, даже самых старых пятен, но сейчас от курток сикеров, должно быть останутся новые. Как и от сапог на ковре, мда... — Зависит от того, как хорошо вы будете себя вести, — парирует она, откусывая от хлеба еще — Вы отвлекли меня от ужина, пропускать его ради беседы с вами я не собираюсь.       Мужчина хмыкает, глядя на ведьму с искорками в глазах. Женщина доедает бутерброд за два больших укуса. Ягодный "джем" оседает на языке приторно-сладкой пленкой. Ну и гадость же варят на местных заводах, надо будет самой попробовать что-то сделать из ягод и фруктов, которые подогнал вчера Смоукскрин. Они буравят друг друга взглядами несколько минут в полной тишине, нарушаемой только тиканьем настенных часов, и ведьма уже сомневается в дальнейшем развитии диалога, смотря на то, как хитренько лыбятся по крайней мере двое из авиаторов. Возможно они пришли сюда просто отнять у нее время и побесить? Или хотят, чтобы разговор начала сама демоница? Не дождутся. В оглушающей тишине тиканье часов ощущается ударами молота о наковальню и демоница чувствует, как от напряжения у нее начинает подергиваться левый глаз в такт шуршанию стрелок. Но тут Спайворп резко вскидывает голову и жадным глотком вбирает воздух в легкие. Хмурится, морща нос. Вновь поднимает взгляд на Арсению, пронзительный, задумчивый, словно отбросил в сторону ребячество и маску дурака. — Пахнет багряницей и тиной, от икринок головастиков, что ли? — задает он вопрос ни то женщине, ни то самому себе — Главными ингредиентами зелья правды первого уровня, — понимающе качает головой и улыбается — Умненькая, ведьма! Но трюки твои пока еще простые и неумелые. Оно слишком резкое по вкусу. И как только автоботы его не заметили? Ты их насильно им поила, чтобы выпытать информацию, что ли? — Как по-десептиконски, — скалится Старскрим — Да, опыта тебе, конечно, не достает. За более чем семьдесят лет не смогла научиться зелья варить и колдовать?       Милаш дергает губами, обнажая удлинившиеся клыки и рычит, швыряя со снайперской точностью нож в обивку дивана, вспарывая ткань на плече куртки языкастого демона. Объяснять, что она училась варить зелья, демоница не считает нужным. Еще не хватало оправдываться перед этим хамлом! — Ладно-ладно! — подкидывается на месте Старскрим, истерично голося, и отшатывается в сторону от ножа, прямо в руки Тандеркрекера — Какая вы обидчивая, фрау, — недовольно цыкает мужчина, оглядывая свежую прорезь на рукаве. — Следи за языком. И я тебе не фрау, немец, — буквально выплевывает, словно гадкую, протухшую рыбешку последнее слово женщина. — О, все злишься за дела минувших дней?       Воздух мгновенно сгущается от магии обоих. Её — готовой с ледяной яростью разорвать на части, и его — готовой давать мощный отпор. На стенах морозными витыми узорами проступает иней, угрожающе искрясь серебром. — Оставь это, оба, — внезапно одергивает демонов Скайворп — Здесь, в Лимбе не очень-то приветствуются застарелые обиды из человеческой жизни. Наш монарх хочет, чтобы души начинали здесь новую жизнь, а не мстили за старые смерти. — Не смей мне указывать, — ведьма клацает зубами в сторону мальчишки, тот от неожиданности подаётся назад, вздергивая брови — Они скосили почти тридцать миллионов моих соотечественников! Ваш монарх вряд ли наблюдал за тем, как горят его сородичи. Не ему судить чувства людей! — рычит женщина. Магия внутри распаляется бешеной снежной бурей, вторя ярости демоницы. Уже привычно кусает кончики пальцев, поднимает дыбом волосы на загривке и расползается колючим инеем по столешнице рядом с мебельным гарнитуром.       Парень хмурится и поджимает губы, почему-то переводит взгляд на Старскрима. Арсения следует за ним и с толикой удивления обнаруживает, как лицо мужчины становится пасмурным, словно темные грозовые тучи, а глаза прямо молнии мечут. — Короче, оставьте эти склоки, — он в какой-то своей непонятной задумчивости дует щеки, как маленький ребенок.       Но демоны даже не думают отзывать магию, уставившись друг на друга убийственными взглядами. Воздух за сикерами сгущается и в темноте угла проступают прозрачные очертания чужой магии. Кроваво-красные зазубренные когти в прекрасном, смертоносном изгибе полумесяца. В нос ударяет прогорклый запах копоти и стальные нотки крови. — Скрим... — предупреждающе рокочет Тандеркрекер, вперив в командира укоризненный взгляд.       Ведьма отстраняется от кресла, расставляет ноги шире, едва сгибает колени и подается вперед, сместив центр тяжести в более устойчивое положение. Она кладет руку, которой держала до этого нож, на посветлевший от мороза кофейный столик, который в любой момент может стать как опорой, так и снарядом для метания. В гостиной заметно опускается температура на добрые градусов двадцать и по полу от демоницы расходится тонкая ледяная корка.       За окном звенящим шепотом снегопада вздыхает зима, сдувая с земли легкие снежинки и ударяется вьюгой об оконные стекла в немой поддержке той исключительно редкой, исключительно дерзкой, кто смеет черпать из нее свои силы. — Серьезно, ребят. Мы не за ними пришли, — Скайворп мгновение выглядит потеряно, будто не ожидая, что этот конфликт действительно случится. Затем щерится, бросая взгляд на улицу, где уже вовсю беснуется завируха и не может понять, это адская зима пришла на помощь своему созданию, или ведьма так взбесилась, что за мгновение смогла аж погоду за окном поменять? — Хватит, — уже буквально выплевывает низкий рык парень сквозь плотно сомкнутые зубы.       Старскрим косится на сокомандника пронзительными алыми глазами, но тот выдерживает его взгляд и стоит на своем, упрямо глядя на командира и коротко дергает головой, указывая на окно. Мужчина косится на мечущиеся снежные хлопья, смирно лежащие на земле еще минуту назад, поджимает бескровные, сухие губы и вздыхает, проигрывая в очередном молчаливом диалоге. Жмурится, сосредоточенно сдвинув брови к переносице и алые серповидные когти за его спиной пропадают. Теперь все поднимают на ведьму взгляды напряженно-выжидающие. Говорящие, мол, "отступи, он безоружен". Она кривит губы, разглядывая оппонентов, а затем выпрямляется и в комнате температура резко поднимается на десяток градусов. Тают узоры инея, разросшиеся на всех плоских поверхностях, лед уходит обратно в пол, а свист за окном, пусть и не прекращается, но заметно утихает. — Так зачем? Стояли, орали под моими окнами собачьей сворой, чтобы что? О чем хотели поговорить? — О тебе, — голос мальчишки мгновенно становится сладким, словно и не было до этого в нём горькой, жёсткой стали, настороженности и серьезности — И о том, что с тобой будут скоро делать.       Женщина распахивает глаза шире. Двусмысленная фраза, брошенная приторным голоском, стекает по груди вниз тяжёлой, липкой жижей. Как той, которую на неё вылил Зектон... Мерзость. Всплывшие в голове воспоминания отдают в ушах заливистым хохотом всех тех демонов, пивших в тот вечер вместе со своим командиром. Выпущенные когти скребут по столешнице, оставляя борозды. Она заставляет себя затолкнуть тошнотворные воспоминания обратно на затворки памяти. Блять, еще одна такая выходка, и демоница за себя не отвечает, перья полетят у всех! — Не обижайся, — говорит Тандеркрекер мягким тоном, поднимая руки, согнутые в локтях, ладонями к женщине в примирительном жесте, видя, как щерится Милаш, будто готовая перегрызть им всем глотки — Ведьм за последние пятьдесят лет не появлялось, совсем новую прячут ото всех автоботские спасатели, а культиваторов с магией льда вообще целых три с половиной века никто не видел. Всем интересно. — Пусть засунут свой интерес куда подальше. Если еще хоть кто-нибудь будет так, как вы, посреди ночи орать у меня под забором, я откручу этому заинтересованному башку, — фыркает демоница, отворачивая голову.       Старскрим смеется. Удивительно, как быстро меняется у этого человека настроение. Не это ли первый признак психического расстройства? — Как грубо, — клыкастая улыбка сверкает белизной, кажется, даже не угрожающая.       Женщина склоняет голову, глядя теперь исподлобья диким, мечущим искры взглядом. Магия скребет бледную кожу колючими осколками льда. Как эти трое её бесят! Не прошло и пятнадцати минут их прибывания в её доме, но ведьма готова выцарапать им всем глаза прямо сейчас!       Тандеркрекер по-звериному фыркает на товарищей. Те бросают на него удивленные взгляды, коллективно молчат несколько секунд, а потом синхронно закатывают глаза. Их поведение демоницу напрягает. Кажется, что она присутствует при каком-то молчаливом диалоге, который слышат все, кроме неё. Демоны могут читать мысли? Арсения видела упоминания об этом в одной из книг, но там было написано, что такая способность очень и очень редкая и наблюдается у сильных, в основном адорожденных демонов. А еще, что они очень плохо переносят запах неких "лунных цветов", но вот, что это за цветы в книге было не написано. Если кто-то из них владеет мозговой магией, это очень хреново... Фу, ну и жуткие же эти придурки! — Тебе уже что-нибудь известно о нашей организации? — Тандеркрекер наконец нарушает молчание. — О десептиконах или в целом? — женщина опирается на спинку кресла. — И то и другое, — говорит Старскрим.       Ведьма бросает на него долгий, задумчивый взгляд, гадая, с какими же, все таки намерениями к ней пришли эти люди. Чует сердце, что с недобрыми. В ответ он хмыкает и приподнимает брови, прекрасно понимая, что она ему ни на грамм не доверяет, но будет говорить, потому что силовой перевес на стороне десептиконов. И, кажется, наслаждается её беспомощностью. Урод. — В целом, знаю, что есть три части, названия особых отрядов и чем они занимаются. К чему вам моя осведомленность? — Просто интересно, — Скайворп пожимает плечами — Многие знают о твоем существовании, но не знают, где тебя искать. Всем не терпится увидеть твою силу. И никто не понимает, почему начальство так тянет с тем, чтобы тебя принять на обучение. — Мы не ставим под сомнение решения верхушки, Скайворп, — с укором замечает Тандеркрекет, хмуро косясь на младшего. По крайней мере, внешне младшего. — Мне тоже это, честно говоря, интересно, — женщина щурится — Зима почти прошла. Все так удивляются и радуются факту появления новой снежной ведьмы, но за три месяца никто ничего не сделал, чтобы завербовать меня. Все нарезаете круги около моего дома, задницы морозите.       О Смоукскрине, его заинтересованности и помощи, их миленьких посиделках раз в месяц и непонятных, полудружеских взаимоотношениях, она предпочитает умолчать. — Скорее всего какие-то бюрократические проволочки, — Старскрим откидывается на спинку дивана. — В мафиозной организации? — Арсения удивленно вскидывает бровь и недоверчиво чуть разворачивает голову в бок. А как же дисциплина, военная выучка, угроза расправы за невыполнение плана? — Мы все еще люди. Всякое бывает, — он флегматично пожимает плечами. — И мы не мафия, — добавляет Тандеркрекер, устало жмурясь.       Ага. Конечно.       Арсения фыркает, закатывая глаза, но оставляет едкие комментарии при себе. — Скажи-ка, — нарушает молчание Скайворп — А сколько времени прошло с твоего попадания в Ад и до открытия магии?       Арсения замечает, как он прячет руку за спину. Предчувствие подсказывает, что он снова замышляет какую-то пакость. В тот вечер, прежде чем сикеры исчезли в небе, Милаш заметила фиолетовую вспышку. Она читала и видела своими глазами, как телепортировались демоны, проходя сквозь свет, поэтому, когда она видит на диванных подушках тусклый фиолетовый отблеск, тоже заводит руку за спину. На открытой коже предплечья чувствуется вибрация чужой магии. В следующий раз она обязательно спросит, как Скайворпу удалось телепортировать только часть своей руки, но это будет потом. Сейчас ей нужно предотвратить ту гадость, которую задумал этот проклятый мальчишка. Что бы это, черт возьми, ни было. Сложив пальцы в отработанный пас, она вслепую выпускает осколок энергии. Демон ойкает и ощущение чужой магии за спиной резко пропадает. — А что? — Да просто, — Скайворп трет тыльной сторону ладони, чем заслуживает от сокомандников удивленные взгляды — Ты, на сколько я понял, попала сюда лет семьдесят назад и никто не обратил на это внимание, — он выглядит слегка смущенным, что попался на своей неудачной пакости. Будто не верил, что Арсения что-то заподозрит и, тем более, ответит — Типа, — продолжает от рассуждение — У демонов магия проявляется почти сразу после появления здесь. Само собой, они учатся ею владеть не один год, прежде чем будут способны на всякие интересные штуки. Но ледяная магия в Аду редкая, как бы ты её не прятала или на протяжении этих семидесяти лет ни отказывалась развивать, от тебя все равно исходит заметная аура. Рейды в этом городе редки, но раз в несколько лет все равно бывают. Тебя бы почуяли за версту. И если это так, то странно, почему тобою раньше не заинтересовались. Либо, — Скайворп поднимает глаза на демоницу — Что еще страннее, твоя магия проявилась не так давно. Бывают, конечно, "поздние цветки", однако чаще всего демоны со слабой магией просто... Просят силу у других.       Демоница мигает серебристыми глазами, не меняясь в лице. Не знает она, что там обычно у остальных демонов, когда появилась магия, тогда и появилась. Однако... Слова Скайворпа заставляют посмотреть на ситуацию под другим углом. Милаш упорно игнорировала тот факт, что её лед волшебным образом пробудился только после встречи с автоботами во время Чистки. Списывала на жуткий стресс и все такое. Арсения-то точно знает, что сделок никаких не заключала, а по-другому силу в Аду, на сколько она знает, никак не попросить, разве что кто-нибудь отдаст ее за даром, но это полная бредятина. Однако, сейчас, когда парень обратил на сей странный факт внимание, вопрос, который ведьма задвигала на затворки сознания уже несколько месяцев, возник в голове сам по себе. Откуда у нее такая магия? И почему она появилась только после встречи с лимбовскими принцами?       Могут ли высшие демоны заключать такие сделки без согласия? Вообще-то могут. Но зачем это Смоукскрину или Оптимусу? Типа, дарить без каких-либо объяснений, условий, договоренностей и причин такую силу первой встречной-поперечной все равно, что дать в руки ребенку заряженный калаш с полным магазином и думать, что это отличная и безопасная идея.       Женщина душит размышления в зародыше. Сейчас нет времени об этом думать, сначала нужно разобраться с этими придурками, а потом уже нырять с головой в болото самокопания... Тем более, мальчишка говорит, что случаи с поздним проявлением магии пусть и редки, но все же бывают. — Параметры женщины — её личное дело, — Арсения приподнимает подбородок, невозмутимо глядя Скайворпу прямо в глаза — Ещё в трусы мне залезь. Джентельмен.       Парень удивленно поднимает брови и быстро моргает пару раз. Его уши, отдаленно напоминающие уши летучей мыши, комично опускаются. Да и сам он как-то сжимается, на мгновение пристыженно опуская глаза в пол. — Ну... Так-то... Да... Действительно...       Арсения бросает непонимающий взгляд на старших сикеров. Те удивленно переглядываются и смотрят на ведьму в тех же непонятках. Что могло произвести на этого неугомонного мальчишку такое впечатление? — Странная ты, короче, — Скайворп принимает свое обыденное хамское выражение и складывает руки на груди. "Уж кто бы говорил" — она снова закатывает глаза, в ответ на что слышит тихий смешок.       Старскрим весело зыркает на младшего товарища, очевидно, придя к каким-то своим умозаключениям, и в то же время бросает нечитаемые, но определенно что-то значащие взгляды на женщину. Арсения напрягается, сжимает ладони на мягкой обивке мебели вместе, чтобы спрятать дрожащие пальцы. Предчувствие подсказывает, что назревает что-то очень нехорошее. Дом снова погружается в нервирующее, почти зловещее молчание, отчего атмосфера вокруг становится невыносимой. Старскрим глядит на нее с этой своей улыбочкой, от которой по спине мурашки бегут. Пришедший в себя Скайворп медленно крутит головой, с прищуром светлых, пронзительных, будто все видящих глаз разглядывает ее пристально, оценивающе, отчего Милаш ощущает себя микробом под линзой микроскопа. Тандеркрекер почему-то выглядит... Сожалеющим? Что теперь начинает по-настоящему пугать. — Ладно уж, — наконец говорит уже ненавистный женщине главарь крылатых демонов — Время на исходе, поэтому тянуть больше смысла нет.       Он поднимается с места на ноги, педантично, нарочито-медленно одергивает заломившиеся от сидения края кожаной куртки, которую так и не удосужился снять. Его ведомые поднимаются следом. Мужчина хмыкает, бросая на ведьму странный, озорной взгляд, вытягивает руку, и Арсения только на чистом рефлексе успевает отскочить от вырвавшегося у него из середины ладони короткого, красного луча, что не найдя преграды в женщине, врезается в стену, совсем рядом с окнами, оставляя после себя выжженный, черный след. Ведьма ошалело таращиться на кляксу копоти, затем на сикеров, что общей, единой тенью теперь двинулись к ней. Какого хрена? Старскрим снова вытягивает руку и женщина едва успевает увернуться от красной вспышки, слегка черканувшей ее за правое плечо. Кожу под тонкой тканью согревает теплом и на хлопке остается прозрачный, сероватый след. Воздух со свистом рассекают еще два снаряда и ведьма крениться в сторону, едва не потеряв равновесие и не свалившись на пол, но удерживается и поднимает руку в ответном ударе, складывая пальцы в знакомый жест и на кончике указательного сразу вспыхивает холодным светом искорка, с пронзительным свистом срывающаяся в короткий, быстрый полет. Мужчина с удивленным вздохом прянет влево, уходя с траектории пули, что врезается в стену и расползается ледяными волнами на метровый диаметр. Женщина, не теряя времени, подскакивает на ноги и целится снова. Но Скайворп хмыкает и в мгновение ока оказывается за ее спиной, занося согнутую в локте руку для удара. Она отпрыгивает в сторону, парируя удар предплечьем так, что он скользит дальше по инерции и мальчишка подается вперед, слишком сильно открываясь. Ведьма мгновенно вскидывает ногу и колено врезается в чужой живот с глухим, приятным звуком, выбивая из легких Скайворпа воздух. Он отрывается от земли на несколько ничтожных сантиметров, но этого хватает, чтобы резко разогнуть ногу в широком шпагате, взметнув полы синей юбки и отбросить потерявшее равновесие тельце в сторону остальных. Тандеркрекер успевает дернуться вперед и подхватить Скайворпа, а Старскрим, с раздраженным шипением выпускает очередь зарядов уже куда ярче и больше, в отместку за то, что женщина посмела сделать с его ведомым.       Разорвавшиеся сгустки раскаленной энергии заставляют ведьму пятиться, отпрыгивать назад все дальше и дальше, пока она не врезается спиной в угол дверного проема. Арсения оглядывается через плечо, натыкаясь на коридор, освещенный тусклой лампочкой, переводит удивленно-осознанный взгляд на сикеров и снежная буря за ребрами поднимается с новой силой праведного гнева. Они оттесняют ее в коридор. Хотят заставить бежать на улицу, подальше от их огня, как последнюю корабельную крысу... Возмущенный рык вырывается из ее горло под свист очередного сгустка раскаленной докрасна энергии, от которого женщина уворачивается вращающимся движением, скользнув в проход. Скайворп появляется из воздуха, подсвеченный знакомой лиловой магией. — Что вы такое творите?! — вскрикивает женщина, скаля зубы. — Хотим посмотреть, на что ты способна, — отвечает Тандеркрекер ровным, спокойным голосом, проходя вслед за мальчишкой. Он не подходит близко, не пытается ее коснуться, но все равно присутствует молчаливым свидетелем при подлом нападении. — Такая шумиха ради одной маленькой женщины, — Старскрим издевательски мурлычет, выходя в коридор — Ледяная магия при должном развитии универсальна. В бою она может даже потягаться с ригелевым даром. Но для этого нужны долгие тренировки и огромный потенциал самого культиватора. Иначе вся эта вожделенная сила будет потрачена в пустую, — он медленно обходит ее, обводя липким взглядом с ног до головы — И ты, судя по тому, что мы увидели, с учетом известной нам информации, пока что ничего интересного из себя не представляешь, — сикер усмехается. — За семьдесят лет не выучить простейших, незаметных зелий, заклинания, читающего не скрытые намерения по ауре или даже жизненно необходимой защиты дома от посторонних, — младший из группы склоняет голову к плечу — Позор-р-р, — ядовито выплевывает он, вытягивая последнюю букву в зловещее рокотание. — Но, может быть, — Старскрим снова берет слово, Арсения снова резко поворачивается на него — Мы ошибаемся? Может быть в тебе сил куда больше, чем мы видим и ты просто очень умело их скрывала все эти годы, а как подвернулась возможность, дала о себе знать? Может ведала о том, что здесь происходит, что подобных тебе ищут и не хотела отсвечивать, а когда зарекомендовала себя, обратила внимание принцев, решила явить себя миру в более удачном свете?       Старскрим хватает ее за плечо, больно впиваясь в кожу когтями. Женщина зло вскрикивает и дергает рукой в попытке вывернуться, но сикер вцепляется в нее еще крепче, проткнув рукав на домашней рубашке. На светлой ткани с выцветшим цветочным узором проступают бурые пятна, расплывающиеся в уродливые разводы. Зараза, это была ее любимая кофта. — Ведьмы редко блистают физической силой, не пытайся вырваться. Но вот в магии никого из смертных их умелей не найдешь.        Скайворп гадко ухмыляется, двигаясь в бок, переступая медленно, крадучись, будто хищник в засаде. Арсения не сомневается, он собирается отомстить ей за тот удар. — Докажи, человеческая женщина, что ты стоишь всего того внимания, которое на тебя обратили.       Арсения хмыкает, чувствуя, как удлиняются клыки. Там, за тяжелой дубовой дверью зима скалит зубы, тянется к ведьме родной энергией, покалывающей кончики пальцев. Встает на дыбы, взметая поднявшейся бурей острые крошечные льдинки, теперь с остервенением скребущие морозными когтями все, что попадается на пути. Подначивает зловещим свистом ветра, кровожадно обещая воздать наглецам по заслугам, если демонице хватит смелости ответить на их агрессию. Их предположение о коварном плане, который должен был расположить руководство к ведьме, если бы он конечно существовал, просто смехотворен. Она проста, как три советские копейки и уж точно не обладает какими-то секретными знаниями и техниками сокрытия магии. — Ошибаетесь, утырки. До недавнего времени во мне не было той магии, о которой вы с таким благоговением говорите, — женщина улыбается в ответ, а затем с молниеносной резкостью выворачивает собственную руку, вцепляется пальцами в чужую и дергает мужчину так сильно, что он теряет равновесие и с удивленным возгласом валится на пол.       Когти вонзаются в плоть, фиксируя руку в одном положении, дальше физика делает все сама. Тошнотворный хруст рвущихся тканей одежды, сухожилий и мышц смешивается с пронзительным криком боли в аккомпанемент, ласкающий уши. Звук ударной волной вышибает стекла во всем доме, но женщине на это наплевать. Она резко наступает на спину распластавшегося на полу мужчины, пригвождая его к земле, вырывая из глотки еще один мучительный вскрик. Рука поганца изворачивается под еще более неестественным углом и выглядывающая из моря красного кость со звонким треском срывается с сустава. Мужчина всхлипывает, теряя под напором чужой, внезапно слишком сильной ноги необходимый воздух, а его конечность, разливая по полу бардовую жидкость отделяется от тела, оставаясь в крепко сжатой ладони демоницы. — Старскрим! — восклицает Тандеркрекер и уже тянется ни то к командиру, ни то к самой Милаш, но на паркетных досках под ногами мигает круг с вписанным в него шестиугольником. Демон успевает лишь удивленно вздохнуть, как с пола за мгновение ока вырастают острые ледяные шипы. Они бьют сикера наперерез, прямо в грудь и отшвыривают назад, а затем, ни на секунду не замедляясь, врезаются затупившимися от удара концами в беспомощно распластавшееся вдоль стены тело. Мужчина издаёт мучительных хрип, и Арсение почти становится его жаль, Тандеркрекер из них троих был самым доброжелательным. Почти, потому что двое его дружков напали на неë, а он не остановил их. — Крекер! — Скайворп отмирает от секундного замешательства и бросает злобный взгляд на демоницу. Уже вытягивает руки, складывая пальцы в настолько сложный пас, что женщина даже думать не хочет, что его магия могла бы с ней сделать, если бы холодная сталь не вонзилась ему в плечо с влажным, хлюпающим хрустом. Последующий надрывный, высокий вопль пронзает барабанные перепонки острыми иглами.       Ангельское копье, как и любое другое оружие из этого металла, не поддается магии телепортации или телекинеза. Просто так его призвать, как остальные предметы, невозможно, оно было создано, чтобы бороться с демонической магией, а не подчиняться ей. Но, если подхватить его объектом, которым можно управлять, в случае Арсении, постоянно передвигающимся льдом, оружие можно доставить куда угодно. В плечо бесноватого сученка, например. Скайворп хватается за рану, издает утробный, болезненный звук, теряя координацию, чем пользуется Арсения, все тем же льдом вытаскивая зазубренное лезвие из раны, но быстро наносит удар в то же место, только спереди. Мощнее, глубже всаживая сталь в чужую плоть и креня потерявшее равновесие тело к земле. Мальчишка падает с глухим, надрывным стоном и из раны на его плече вытекает... Темно-фиолетовая кровь.       Женщина выгибает бровь, глядя, как по паркету расползается престранного вида субстанция.       Воздух густеет в топленое молоко, заставляя волоски на руках и затылке встать дыбом и позади женщины слышится высокий короткий звук, похожий на свист пули, а затем пространство идет волной и закручивается в светящуюся лиловым воронку. — О боги... — Скайворп стонет и весь как-то боязно подбирается. Его глаза испуганно расширяются, а уши жмутся к голове.       Ведьма дергает головой, устремляется взгляд туда, где пространство искривляется во вращающейся магической воронке. Что ж. Похоже ей теперь полная жопа...       Из портала молниями вылетают четыре силуэта. Сикеры, эти придурки! Им же ясно было сказано, не лезть к ведьме! Оптимус чувствует, как горчит на языке огонь, требующий свободы и замирает, округляя глаза. Дикие, бешенные глаза демоницы пронзают ледяными иглами, едва не физически пригвождая к месту. Арсения стоит полуотвернутая, глядя исподлобья жутко мерцающими в полумраке глазищами. Оптимус бросает быстрый взгляд ей под ноги, с замиранием сердца обнаруживая там распластавшегося на полу первого заместителя Мегатрона. Прямо за женщиной в ледяном плену тихо хрипит Тандеркрекер, а чуть в стороне от него, пригвожденный ангельским копьем к полу Скайворп. По помещению гуляет ледяной ветер, а там, за дверью, воет разъяренным зверем, беснуется и рычит адская зима. Твою ж... — Стало быть, меня за нападение на офицеров убьют, — Арсения меняет положение, разворачиваясь к демонам чуть сильнее — Но вы не думайте, что я сдамся без боя, — с кончиков морозных когтей снежинками осыпается магия, готовая в любой момент полететь в незваных гостей. — Охренеть, — лаконично констатирует Мегатрон, поднимая густые серебристые брови. — Охренеть, — соглашается Магнус, склонив голову к плечу — явный признак того, что брат о чем-то задумался. Это у них семейное...       Он полагал, что Милаш придется спасать от триады Старскрима. Они недавно уже пытались напасть на женщину, Магнус знал, что рано или поздно они это снова сделают, поэтому, как только один из фамильяров Смоукскрина примчался на маленькое собрание старших и с неподдельным страхом пролепетал о том, что в какие-то хозяйские чары влезли посторонние и Смоук собирается нарушить домашний арест, чтобы лично с ними разобраться, все присутствующие незамедлительно рванули туда. Но оказалось, спасать теперь придется самих сикеров. — На кой хрен вы вообще сюда приперлись!? — взрывается десептикон — Вам огня Немезиса и втыка от лорда не хватило!? — Никак нет, повелитель! — испуганно лепечет Скайворп — Просто... — он едва не всхлипывает и затыкается, не находя нужных слов. — Просто у них все... — передразнивает Мегатрон, щипля переносицу когтистыми, темными пальцами.       Братья не дергаются. Сикеры — подчиненные Мегатрона, и только ему решать, что делать с ними и напавшей ведьмой. Оптимус и Магнус не имеют власти над десептиконами, а Саундвейв в присутствии брата всегда делегирует полномочия. Но, если судьба Старскрима и его шайки Оптимуса мало волнует, сами напросились, Арсение он должок так и не вернул. Оптроникс, конечно, прогнал сикеров в тот раз, но во-первых, он отдал ей собственный долг, за то, что не потерял половину собственной Искры, во-вторых, они вернулись, поэтому не считается. Прайм поджимает губы, бросая взгляд синих глаз на ушедшего в какие-то свои рассуждения брата. Если тот решит казнить ведьму, он вмешается. Главное, чтобы она не попыталась казнить их раньше, потому что Оптимус уже видит, как женщина, посылая в воздух пас, перехватывает копье у ледяной вспышки и едва заметно меняет стойку, удобно смещая центр тяжести для броска. Боги, пусть она будет благоразумна, у Прайма нет желания ни причинять вред ей, ни ругаться со Смоуком, который, очевидно, уделяет ей повышенное внимание. Оптимус читал отчеты, эта ведьма подозрительно быстро развивает свои способности для кого-то, кто якобы не получает обучения. Ну не может неподготовленный демон научиться так колдовать за каких-то три несчастных месяца. Вообще-то мужчина может поверить, что она сама научилась выпускать концентрированную энергию в виде ледяных шипов или пуль, в конце концов, зима — самое благоприятное для этого время, но телепортацию даже ебаного маленького чайника — да ни в жизнь! И проворачивать такие махинации с учебой незаметно для верхушки мог только Смоукскрин, остальным монаршим отпрыскам из кожи вон лезть, чтобы какая-то смертная не страдала в Академии от недостаточной подготовки просто незачем. Впрочем, Смоукскрину тоже. Вот что в голове у этого ребенка?       Наконец, Мегатрон открывает глаза. Раздраженно обводит сикеров взглядом, обещающим очень долгий и, возможно, кровопролитный разговор, поднимает его на ведьму. Та скалится, показывая клычки. Ее острые уши дергаются, прижимаясь к голове, а в груди рождается высокий, рокочущий звук. Рык? Магнус округляет глаза, Оптимус поджимает уши. Эта женщина рычит на огромного десептиконского лорда, в разы сильнее и больше самой себя? Событие само по себе не слыханное в своей дерзости, но чтобы рычала ещё и ведьма? Из породы тех, кто смотрит на всех свысока и с самого падения считает звериные повадки мерзкой дикостью? О, с ней определенно будет весело... Если доживет. — И так, мы никому ни о чем не расскажем, — с поразительным спокойствием говорит Мегатрон, обыденным движением заводя руки за спину — Оставим этот инцидент в прошлом, будто его и не было. Никто не вламывался в чужой дом, не угрожал субъекту, находящемуся под наблюдением Совета. И никто никаким офицерам за это не отрывал руку, не протыкал ангельским копьем и ледяными копьями и, — алые глаза с оттенком веселья стреляют в Арсению — Не хамил руководству, пришедшему этого никого спасать. Всем все понятно? — мужчина косит взгляд на пристыжено отвернувшегося Крекера, раскрасневшегося Ворпа и, кажется, ловящего истерический тик, Скримака. — Мне следует падать ниц пред столь знатными и милостивыми особами, Ваши Высочества? — демоница выгибает бровь, кажется, совсем не впечатленная, ни появлением аж четырех лимбовских принцев у себя дома, ни их милосердием. Она разворачивается к ним полностью, отходя от Старскрима, оставляя за собой следы его темнеющей на воздухе крови, все еще, черт возьми, держа отованую руку...       Оптимус медленно моргает, Магнус на пару мгновений теряется, Мегатрон сначала хмурится, а затем громко прыскает от смеха, надувая щеки, на лице Саундвейва, как обычно не дрожит ни один мускул. Наверное... Под маской вообще-то не видно, может он тоже стоит в тотальном ахуе от происходящего. Эта женщина... Нечто. Нет, и Мегу, и Магнусу, и Оптимусу, и Саунду не раз хамили, это не удивительно. Но обычно это случилось либо, если другие просто не знали об их статусе, либо это делал кто-то из личного состава типа Айронхайда или все того же Старскрима, а к сокомандникам, как известно, благосклонности всегда больше.       Ведьма, стреляющая из глаз ледяными копьями, очевидно знает, кто стоит перед ней и все равно грубит, при этом держа оторванную руку одного из первых офицеров. Ещё и рычит. Это демоница либо сумасшедшая, либо отчаянная. Потрясающе. — Зачем же ниц? Хватит и простого приглашения на чай, — Мегатрон скалится, обнажая клыки еще внушительнее, чем у Скайворпа. Братья переводят на него вопросительные взгляды — Говорят, что у тебя он получается отменным. "Ты дурак?" — проносится по общей связи со стороны Саундвейва в полном молчании. Оптимус сдерживается, чтобы не ответить на это вслух. "А что, не видно?" — весело хмыкает Мегатрон, не скрывая на губах широкую, ехидную улыбку.       Видно, черт возьми...       Арсения сжимает челюсти, порываясь ответить что-то вроде того, что вежливые люди на чай не напрашиваются так нагло, но решает благоразумно промолчать. И так безбожно нахамила всем, кому ни попадя. Она удивлена, что этот демон ей сразу голову не оторвал, когда она на него оскалилась.       Она отзывает лед, заставляя его врасти обратно в пол, бросает чужую оторванную руку в сторону сикерской триады, мертвым грузом падающую на пол с влажным стуком, все еще истекающую кровью, как и сам обладатель, опускает копье и отходит в сторону гостиной, вставая на пороге. Оглядывает себя, кривится и щелкает пальцами, высекая между ними искру, и в следующий момент на ее перепачканной в крови одежде и ангельском лезвии не остается ни следа былой потасовки. Магнус задумчиво хмыкает. Оптимус дергает ухом от внезапного звука со стороны, с тенью удовлетворения рассматривая то место, где подол чужой юбки буквально только что был перепачкан темными пятнами. Старскрим болезненно хрипит, Тандеркрекер валится на мокрый ковер, больше не сдерживаемый льдом, а Скайворп боязливо глядя то на лорда, то на ведьму, поднимается, бредет сначала к Тандеркрекеру, затем, вместе с ним к Старскриму и поднимает сначала кровоточащую конечность, а потом придерживает уже самого Старскрима, которого на ноги ставит третий сикер. — Отправь их домой, — приказывает десептикон, склоняя голову в сторону младшего брата.       Саундвейв поднимает непропорционально длинную руку, вытягивает жилистые, когтистые пальцы в темных перчатках, и прямо под ногами зачинщиков бардака открывается светящаяся лиловая воронка. Сикеры не успевают даже вскрикнуть, когда все вместе буквально за секунду проваливаются в портал. Демон опускает руку, магическое свечение исчезает будто его и не было. На паркете даже крови не остается. Арсения смотрит, выгнув бровь на место, где только что кружилась воронка, внимательно, строго, будто оценивающе, потом возводит глаза к принцам и Прайм наблюдает в холодных ледниках напряженный мыслительный процесс. Мужчины стоят молча и неподвижно, ибо хрен вообще пойми, что у этой демоницы на уме и что она может выкинуть, если ее спровоцировать. Она им неровня, конечно, любому из них будет достаточно щелкнуть пальцами, чтобы ее уничтожить, но, во-первых, у нее в руках ангельское копье, которым она таки может изловчиться если не убить, то серьезно ранить, во-вторых, никому не хочется до этого доводить. Ибо, помимо перспективности ведьмы, как боевой единицы(справится со старскримовской триадой в одиночку, не пройдя подготовки еще надо уметь), некий оставшийся во дворце подросток определенно устроит им всем веселую жизнь и персональные Семь Кругов Ада внутри самого Ада, если они тронут его новую игрушку, к которой он почему-то(ну почему, черт бы его побрал?!) так сильно привязался. "О чем она там думает?" — хмыкает в сторону брата Мегатрон. "Произносит череду витиеватых ругательств общий смысл которых звучит примерно как: идите нахуй, твари" — бесцветно отвечает телепат, не ведя и бровью. Вроде. "Справедливо" — замечает Магнус. "Вполне" — раздраженно бросает Оптимус. Боги, да пусть этот балаган наконец закончится... — Прошу простить, сладости есть только вчерашние. Я не ждала гостей.       Нарушает тишину женщина, все же не удержавшись от шпильки в чужую сторону. Саундвейв и Оптимус вежливости ради никак это не комментируют, сохраняя относительно ровные маски на лицах. Мегатрон в открытую весело скалится всем арсеналом акульих зубов и лукаво щурится, а Магнус, выгнув бровь, с очень выразительным недоумением глядит на демоницу пару мгновений, затем лишь вздыхает, подкатывая глаза к небу, и вновь принимает невозмутимое выражение лица, складывая руки за спиной в привычном жесте.       Ведьма поворачивается, гладит на обугленный дверной косяк, куда пришелся последний удар Старскрима. Щелчок, высекающий искру, убирает с древесины только черноту, но глубокая вмятина все равно остается. Блять, это магические повреждения... Значит и все другие останутся. А ведь еще окна нужно чинить. Арсения тяжело вздыхает, гладя вмятину костяшками пальцев, и все таки заходит в гостиную. Магнус косится на силуэт женщины, удостоверившись, что та точно отвернулась от них. В алых глазах зрачок расходится в острую черную четырехконечную звезду, и разлетевшаяся в щепки вмятина зарастает деревом, будто ничего и не было. Следует оценить повреждения в доме, в целом. Мужчина все понимает, ведьма не участвовала в боях, ее запас сил сейчас вылакан схваткой с сикерами. Меньшее, что они могут сделать за то, что недоглядели за триадой Старскрима — убрать за ними беспорядок. Хотя, нужно заставить это делать самого виновного. Магнусу надоело разгрибать за Мегатроном последствия его ошибок и халатности. Он же прекрасно знал, что это рано или поздно случиться и все равно не доглядел! — Что ты творишь?! — тихо шипит он на брата. — Расслабься, — премило улыбается десептикон, словно сытый тигр.       Магнус бросает на него подозрительный взгляд, хмурит брови, но выходит из коридора, оставляя старших наедине. — Говоришь, это она справилась с твоей формой дракона? — Мегатрон склоняется к Оптимусу, обжигая ухо заговорщицким шепотом, и едва-ли не ложится на него всем весом со спины. — Ну? — Оптимус неодобрительно хмурится, прищурив глаза, и несильно двигает брату локтем под ребра, чтоб отодвинулся. Места, что-ли, мало? — Теперь верю. Если не заберешь ее себе в отряд, я тебя не пойму, — пуще прежнего скалится мужчина уже даже не намекая, а говоря прямо то, что все месяцы после чистки пытались навязать Прайму все, кому ни попадя. Бесит!       Легкие обжигает огнем. Дракон, и без того несколько недель не находивший себе места от постоянного стресса, свирепеет, как по щелчку. Оптимус делает резкий выпад на развороте, клацая зубами прямо под чужой челюстью. Мегатрон даже не пытается увернуться, напротив, вздергивает подбородок, открывая горло. Знает гад, что брат ему ничего не сделает. Знает и беззастенчиво этим пользуется. — Чего ты сегодня такой бешеный? — смеётся Мегатрон — Недосып? Недотрах? — уже совсем наглеет старший, показывая в ехидном оскале клыки.       В пояснице тянет. Очень хочется выпустить хвост и как врезать нахалу по голове! Но Оптимус лишь фыркает, резко дергает головой, пуская сквозь зубы голубоватый, едва заметный дымок, ведет плечами и ступает на порог гостиной. За ним тенью следует и Мегатрон, даже не пытаясь скрыть улыбку. На широком диване уже расположились Магнус и Саундвейв. — Что за запах? — удивленно вскидывается женщина, несущая из кухни поднос с тарелками. — Сера. Не обращай внимание, — флегматично бросает Мегатрон и выразительно косится на Прайма.