Старик-не-гад и Камень-которого-нет

Гарри, расставшись с директором, улыбаясь, шагал по улице, маша свободной рукой. Дойдя до дома и открыв дверь, увидел Вернона, с улыбкой столь натянутой и противной, что тянуло блевать, и Петунию, явно чем-то взволнованную. Хотя почему чем-то? Ясно же, что беспокоится она из-за визита директора и предстоящего разговора. Вернон столь опешил от вида улыбающегося мальчика, несущего клетку с совой, что, казалось, забыл, что ему нужно дышать. Ну, или это последствия заклинания директора, кто его знает? Гарри был не сильно сведущ в магии. Возможно, на дядю повлияла и змея о трёх головах, обманчиво мирно висящая на шее у мальчика. Казалось, мужчину обуревало чисто ребяческое желание потрогать её, чтобы проверить жива ли она, но тот быстро вернул своё обычное выражение лица. — Гарри, дорогой, проходи, садись, — Вернон показал на кресло, видимо, так и не вернувшееся в гостиную после дебоша директора, и суетливо подсунул еду, показывая готовность расшибиться в лепёшку ради мальчика. Но, как говорил директор его старой школы, занимаясь головомойкой за шалости: "Глаза не врут". И даже если бы тот не обманывал, всё равно — чтобы изменить чьё-то отношение, недостаточно резко начать хорошо вести себя с ним. Гарри уже видел это лицо у одноклассников, проигнорировавших его избиение на перемене, но уже на следующем уроке просящих помощи по контрольной. Ему этого лицемерия тогда на сто лет вперёд хватило. Мальчик поставил клетку, но не отпустил змею. Нехотя сев за стол, он начал молиться, чтобы этот разговор не испортил ему столь хороший день. Петуния сразу попыталась отодвинуться, но, вспомнив о разговоре, остановилась, и даже подала ему вилку. Гарри нахмурился, вспоминая, когда такое было в последний раз. Да никогда! Это заставило его стать ещё более серьезным. Петуния сказала: — Кушай, кушай, Гарри. Тебе в таком возрасте нужно хорошо питаться. Гарри подозрительно уставился на тарелку. Интуиция настойчиво советовала не притрагиваться к еде, и он отставил миску, игнорируя бурчащий живот. — Нет, спасибо, я уже поел с директором, — максимально вежливо, по его мнению, ответил он. Вернон ощутимо напрягся при упоминании своего обидчика, но всё же начал: — Нам нужно с тобой поговорить. — Хорошо, дядя, — Гарри вздохнул, и продолжил. — О чём? — О наших деньгах. Знаешь ли ты, во сколько нам обошлось твоё содержание? — Во сколько? — Гарри прикинулся дурачком, словно не поняв, к чему ведёт дядя. Вернон назвал сумму, которая, по скромному мнению мальчика, была в несколько раз завышена. Он сразу поделился своими размышлениями, чем вызвал крик дяди и разглагольствования о неблагодарности от Петунии. Вернон напомнил ему, что он, в отличии от урода трудящийся человек, и имеет право, как опекун мальчика, на часть его средств. Тётка поддержала мужа, добавив, что Дадличек её последнее время недоедает, чем вызвала истеричный смешок у Гарри. Оба взрослых с недоумением глянули на мальчика, с трудом подавляющего смех. Успокоившись, он уверенным тоном сказал: — А я то думал, почему вы такие хорошие стали. Нет, ничего вам не будет. Мне кажется, "Дадличку", — перекривил женщину он. — Голодовка даже на пользу пойдёт. Дядя, вскинув руку, отвесил ему пощёчину. Гарри упал со стула. Змея отлетела к стене. Щека заныла от боли. Он отполз от дяди, идущего к нему с целью повторить процедуру. Попытавшись подняться, он заслужил ещё один удар — на этот раз ногой по рёбрам. И ещё один. Дядя не собирался останавливаться. Иногда он спрашивал о нахождении денег, и, получив отказ, продолжал побои. После тридцати секунд, опомнившись, Петуния попыталась остановить его, но тот лишь оттолкнул её к стене, и та так и осела в углу комнаты, что-то крича про Лили. Когда после третьего по счёту вопроса Гарри рассказал про гоблинов, дядя, видимо, решив что это шутка, начал бить его ещё сильнее. Глаза мальчика закрыла кровавая пелена, и тот увидел кого-то смутно похожего на себя, обнимающего рыжую женщину. Они оба призывно махали ему руками, словно родные, и вдруг они исчезли в ярком свете. Гарри услышал вой, и осознал, что этот звук издаёт он сам. Мальчик лежал на полу и свернулся калачиком, а его мучитель, в которого вцепилась Афеспи, правая голова змеи, тяжко дыша, лежал возле него. Ноги Вернона скрутила судорога, а глаза были прикрыты. Петуния перешла на истеричное бормотание. Последним, что Гарри помнил перед отключкой, был странный, будто не его голос, отдающий приказ на парселтанге о нападении на Петунию и змеёныша. *** Мальчик, в одежде, очнулся в удобной койке, прикрытой белой ширмой. Приподнявшись и раскрыв перегородку, он увидел все свои вещи, а также сову. Порыскав взглядом, Гарри увидел спящую змею, свернувшуюся у его ног. Услышав обеспокоенное: "Ты уже проснулся?" и повернувшись на голос, он увидел женщину в белом халате, несущуюся к нему со всех ног. Быстро ощупав его рёбра и зачем-то проверив его зубы, она улыбнулась и спросила: — Ну как ты? Ничего не болит? — Да нет, вроде. — Хвала Мерлину, — шумно вздохнула она. — А то даже мне трудно срастить несколько рёбер за пару часов. Неудивительно, сын в отца — тоже хулиган! — Вы знали моего отца? — удивлённо спросил Гарри, пропустив мимо ушей фразу про рёбра. — А как иначе-то? Знаешь как часто они попадали сюда после своих проделок? Их после очередной шалости с… эмм, ещё одним молодым человеком, Люпин и Петигрю, царство ему небесное, сюда, ко мне таскали. Не в Мунго же, в конце концов то! Гарри хотел расспросить медика, но тут в помещение вошёл директор его будущей школы и подошёл к его койке. — Ну как ты, мальчик? — Хорошо, господин директор, — ответил Гарри, пытаясь разглядеть на лице Дамблдора улыбку, которой не последовало. — Поппи, можно я заберу пациента на небольшой разговор? Я тебе его скоро верну, обещаю. — Хорошо, Альбус, но не более 15 минут. Баста! Выпишется он не раньше шести часов, — неожиданно грозно сказала целительница. Кивнув, директор взял его за руку и вспыхнул. Гарри пожалел, что оставил фамильяра. Появившись в своём кабинете, чародей, махнув рукой, усадил Гарри, которому было больно ходить, в кресло. Он увидел несколько странных приборов на столе. Некоторые из них трещали, часть пищала, а один из них перемещался взад-вперёд на гротескных ножках, что заставило брови мальчика взметнуться вверх. Старик прокашлялся, чем привлёк внимание будущего ученика Хогвартса, и начал говорить: — Гарри, ты можешь рассказать мне о том, что произошло? — Ну, я зашёл в дом, со мной попытались договориться о выплатах… Стойте, вы же можете прочитать мои мысли, зачем вы спрашиваете? — А ты позволишь? Ты достаточно мне доверяешь? — Да, — без тени сомнения ответил мальчик. — Слишком поспешное решение. Почему ты его принял? — Так это же вы! Я не думаю, что вы сделаете мне что-то… плохое. Вы же за день сделали для меня больше, чем тётя с дядей за всю мою жизнь! — Гарри, я понимаю, что твой дядя с… твоей родной тётей, — акцентировал он. — Не были идеальными опекунами, но все-таки, не стоит так о них отзываться. Хотя, ты прав – ты действительно можешь мне доверять — директор соизволил улыбнуться. — Ну что же, если ты согласен на… сеанс легилименции, — директор вопросительно взглянул на Гарри поверх очков-полумесяцев, и, получив согласный кивок, продолжил — тогда, пожалуй, начнём. Старик взглянул ему в глаза. Ощущения были странными. Гарри будто переживал всё произошедшее с момента его возвращения из Косой Аллеи и входа в дом. Директор "промотал" избиение, почувствовав, что мальчику было физически больно про него вспоминать, и остановился на моменте нападении змеи. — У тебя крайне верный фамильяр, мальчик мой. Цени это. Кстати, профессор Кетлберн принёс тебе кусок мяса авгурии - это полезно для магических свойств змеи. Не забудь попросить его у Поппи. — сказал он, после чего замедлил промотку и прислушался. Кто-то или что-то на фоне, хрипло, нехарактерным тихим голосом прошипело: "Убей плохую и змеёныша." Гарри выдернуло из его из этого «видения», и, как он понял, директор завершил сеанс лагиле… завершил просмотр его воспоминаний. Альбус, нахмурившись, что-то пробормотал про стихийный выброс и, как-то натянуто, рассмеялся. — Что такое, сэр? — Ирония судьбы, Гарри, ирония судьбы. — директор сдвинул очки на переносицу и, немного подумав, продолжил. — Я знал одного похожего на тебя мальчика. Он был моим учеником. Одновременно лучшим и худшим… именно так, лучшим и худшим. Чародей вновь невесело усмехнулся, видимо, о чём-то вспомнив. Гарри пока ни о чём не спрашивал, чувствуя, что вопросы можно будет задать потом, а также понимая, что Дамблдор всё равно не расскажет ему больше, чем посчитает нужным. — Так вот, о чём я? А, точно, Гарри. Прости, всё время сбиваюсь, — он чуть менее рассеянно продолжил, — конечно же, ты не виноват. Я понимаю, это всё в рамках самозащиты. Жаль, что Вернон её не пережил. Гарри хотел что-то сказать про то, как ему "жаль" ненавистного опекуна, но великий маг не дал ему продолжил. — Петуния, к сожалению тоже. — мальчик сглотнул. Директор, словно не замечая этого, продолжил. — А знаешь почему? — Н-н-н-е-ттт. — зубы убитого осознанием Гарри выбивали дробь. — Пообещай, что никому не расскажешь. Поникший больной молча и отстранённо кивнул. — У тебя есть… назовём это так, «тёмная сторона». Когда ты злишься, она вырывается наружу. И это может быть очень опасно для окружающих. Мальчику показалось, что директору не хватает заговорщического вида и пальца у губ. Ему на секунду стало даже смешно, но, почти сразу же отогнав видение, тот продолжил сосредоточенно слушать Альбуса. — Пока что это не настолько критично, но спустя какое-то время мне, либо кому-то из учителей придётся научить тебя окклюменции, технике контроля эмоций и защиты разума. Дамблдор хотел продолжить, но Гарри его перебил: — А зачем? Они, — презрительно скривился Гарри. — получили по заслугам. — Мальчик мой, — мягко начал директор. — "Мальчик мой". А знаете, кем я был до этого? Выбирайте из списка: "урод", "шрамованый",“нахлебник чёртов”. Как вам такое? — Поверь мне, старику — без родственников очень плохо. — Без родственников плохо, а с ними хуже! — Ты не понимаешь, мальчик мой… Чужим голосом мальчик перебил его: — Пусть "Дадличек" теперь скулит без мамочки! — Гарри чуть не рассмеялся. Уже совсем низким голосом он продолжил. — Надеюсь, она перед смертью мучалась, как Реддл… Гарри издал страшный, неестественный смех, после чего направился к выходу. Что-то лопнуло у него за спиной. Директор щёлкнул пальцами, развернув его к себе, и глянул ему в глаза. Мальчик внезапно принял прежний вид, надменность исчезла, а сам он как поник, и чародей тихо, совсем тихо сказал ему: — Вот именно поэтому. Никогда бы ты не сказал таких странных вещей. Поверь, тебе нужна окклюменция. — Альбус посмотрел куда-то в бок, после чего сказал: — Квиринус, проведи Гарри в палату! Дамблдор указал рукой в сторону выхода из кабинета, возле которого маячила фигура мужчины в бордовой мантии, давая знать, что разговор окончен. Гарри встал и медленно, не оглядываясь вышел из кабинета. Мужчина, стоявший возле двери, представился профессором Защиты от Тёмных Искусств Квиринусом Квирреллом, и будущий маг ни на секунду не засомневался, что этот человек достоин должности - так от него веяло силой и уверенностью в себе. Почему-то ему показалось, что тот, если захочет, может быть и убийцей, и защитником. Решив, что профессора не убивают учеников (как минимум, вежливых), подошёл к мужчине и представился. Тот, выслушав его, назвал себя в ответ, и быстрым шагом пошёл по коридору. Мальчику ничего не оставалось, кроме как стараться не отстать. Догнав будущего учителя, мальчик немного расспросил Квиррелла о сфере его деятельности, и понял, что по крайней мере один любимый предмет в этой школе у него уже есть: так интересно было слушать про магических тварей, тёмные заклятья, ритуалы и, конечно, про то, как всему этому противостоять. Однако, всему приятному, в том числе и их разговору, приходит конец, поэтому вскоре они дошли до медпункта. Мальчику пришлось отпустить профессора, но с обещанием, что тот обязательно обучит его хотя бы самой простой защите и слабеньким контрпроклятиям. Только получив согласие, мальчик успокоился и ушёл отдыхать в медпункт. Квиринус же остался стоять возле входа, вспоминая давние рассказы Дамблдора о Волан-де-Морте, когда тогда ещё совсем молодой, но уже немного поседевший аврор пришёл за помощью и информацией о Томе Реддле, после того, как тот, в отсутствие будущего профессора, убил всю его семью. Тон, которым мальчик говорил о смерти родственников, напоминал того маленького мальчика, который стал, по рассказам Альбуса, Тёмным Лордом Волан-де-Мортом. Стряхнув воспоминания, Квиррел быстрым шагом отправился к себе в кабинет, попутно пообещав себе сделать все, что бы из Гарри Поттера не вышло следующего Тома Реддла.