Мое чудное семейство.

Начало войны, первая битва героев против Фронта Освобождения. Гигантомакия повержен, Шигараки пал и потерял сознание благодаря Деку, Динамиту и Старателю. Всех членов Лиги, ака капитанов отряда Фронта Освобождения схватили, однако Химико Тоги и Даби скрылись в развалинах города. В то время как герои, включая некоторых учеников 1А, выводят местных, город наводнили Ному «высочайшего класса» и приближаются к горожанам. (Сюжет оригинального тайтла подстроен/подогнан под данную фанработу, она написана до конца манги, соответственно включает ООС и множество отклонений от канона.) – Скорее, нужно вывести граждан, пока Ному до нас не добрались! – кричит Иида Тенья, юный герой Ингениум, остальным героям, что сопровождают кричащую толпу простолюдин и раненых, вроде Мидории, Бакуго и Старателя, которые находятся в машинах Скорой помощи в объятиях медицинской группы после нешуточной потасовки с Лидером Злодеев. К счастью, завершённой успешно. Все они уже были на границе города, где дальше ждал лес и горы. – Ингениум, – шепчет Уравити, – кажется, уже поздно... – и указывает на полчище монстров, несущихся прямиком на них из города с бешеной скоростью. И кровь стынет в жилах. – Их нужно остановить! – кричат снадломом из толпы. В передатчике в ухе вдруг пищит. – Электрозум, Герой абсолютной тьмы, Шото, Шторм, Рюкю, Босатка, Меткий стрелок и другие герои с похожими боевыми причудами, способные противостоять Ному, задержите их! Любой ценой! Остальным оставаться и защищать гражданских! – звучит ярко задушенный усталостью голос помощницы Старателя Жжения. – Принято, – произносят хором все вызванные герои и срываютсяс места навстречу неизбежной битве с ужасающими тварями. – Умирать запрещается, - последнее, что они слышат в наушник. Минуты летят и тянутся одновременно. Пот течёт со лба заливая глаза, что уже неясно, он ли это или слезы от боли и усталости. Самый разгар битвы, где около сорока героев противостоят целой армии уродов-мутантов, выведенных в пробирке. И ни одна сторона не уступает и не сдаётся, потому что у каждых своя цель. Только если одни конченные камикадзе с геном убивать, другие отдают жизни за других. Запрошедшее с приказа Жжения время ни один Ному не добрался до места эвакуации и людей, что обнадеживало, однако расслабляться было нельзя да и невозможно. В ухе периодически шумит голос кого-то из занимающихся эвакуацией, сообщая своё удаляющейся местоположение. Ах, если бы отход граждан помог сократить число Ному. И Тодороки Шото является одним из тех, кто защищает гражданским тыл. Единственный достаточно действенный и полезный вариант – привораживать тела Ному, давая остальным героям посильнее разгуляться с обездвиженными на время монстрами. Шото способен на большее, однако разгуляться ради одного Сверхклассового означало бы задеть товарищей и потратить силы, которые нужны ещё минимум на пару часов. Его огонь слабо отражается на Ному, что не радует от слова совсем, а если и наносит урон, то нужно прилагать огромное количество усилий, чтобы огонь поднял температуру в несколько раз, сменив цвет на голубой, как изредка исполняет Старатели, однако Шото подобное не освоил. Ему приходится использовать один только лёд, что не кончится, так как Тодороки превратится в ледяную статую, если не станет использовать огонь для баланса температуры своего тела. Тут уже не вопрос упорства, как было год назад на спортивном фестивале. Здесь имеет значение то, насколько сильно Шото может усилить действие льда, если полностью перейдёт на свою правую причуду. Тодороки рискует в любом случае. Герои успешно продвигаются ближе к центру города, где Ному больше всего, где там самая лаборатория. Все осознают, что необходимо уничтожить исток и монстров раз и навсегда, здесь и сейчас. – Кто-нибудь обнаружил Членов Лиги?!Даби и Тога всё ещё где-то рядом! – снова подаёт голос Жжение. – Их нельзя упустить! – Никак нет, – кричит Инаса Йоараши, Шторм. – Здесь только Ному! – Дабии Тога всё ещё наверняка где-то в городе. Возможно, Ному охраняют их, – предполагает, еле увернувшись от атаки, Герой абсолютной тьмы Фумигаке Токоями. Тодороки крутит головой, отскочив от падающего Ному, и зацепляется за подозрительное скопление, будто улей. – Вижу вдалеке их кольцо, – он подаёт голос. – Если Герой абсолютной тьмы прав, я направляюсь туда. И пара голосов отзывается как «Принято» и «Я следом». Шото скользит к цели, извиваясь по низу, стенам и обломкам, и монстры закономерно срываются на него. Тодороки попутно примораживает некоторых Ному,стараясь подсобить товарищам, о чём должен жалеть, так как тратит силы, однако естественно не жалеет. Как только толпа чудищ редеет, Тодороки видит в секундном просвете между уродливыми телами фигуру Даби, а рядом с ним Тогу Химико, распластавшуюся в крови на асфальте, напоминая труп. Шото стремится в их сторону, попутно подрубая наушник. – Эй, Тога, черт возьми, ты как, а? Идти можешь? Нам валить нужно, срочно, – Даби знает, что ему не показалось, как герои движутся в их сторону активнее, потому что догадались и заметили их, потому наклоняется над девушкой подле себя и нервно шипит на неё. Тога еле заметно мотает головой в знак отрицания. – Блядство, – он рычит и подхватывает Химико на спину, срываясь с места в противоположную от приближающихся героев сторону, подальше от облавы. Тодороки отбрасывает отлетевшую конечность Ному, краем глаза замечая их, и ускоряется за ними. Обязан догнать. Обязан схватить. Обязан. Однако в пылу погони, почти догнав злодеев, пробиваясь сквозь настырных монстров, Шото не замечает, как один из них с копьём в виде руки напрыгивает со спины. А Даби замечает это. И понятия не имеет, что на него находит. Не знает, что управляет его телом в этом моменте, что заставило замахнуться; не знает, зачем сжег того монстра, что был у Тодороки за спиной, и не хочет знать, почему так резко и сильно среагировал и почему испугался. Шото в шоке отскакивает от столпа огня. И не верит в то, что видит, и глядит в упор на своего спасителя с немым вопросом на лице. Даби же в ответ вставляется на свою руку с полным ощущением того, что та действовала сама, а затем поправляет Тога на своей спине и срывается мечта вновь. – Стой! – кричит Тодороки, пытаясь его догнать. Завернув на соседнюю улочку, натыканную арматурами и обломками зданий, Даби осознаёт, что сбежать не удастся и боя не избежать, если он планирует передвигаться на своих двух так ещё и с еле дышащим телом на себе. Он прячет Химико возле одного из поваленных зданий так, чтобы её не было видно за обломком крыши, и сам становится посреди улицы поодаль, пока Тога шепчет его не уходить. И вот появляется он, мальчик с двуйветными волосами, глазами и двумя противоположными причудами, задыхаясь от бега и боя, потный, потрёпанный и выдерни из себя. Его младший брат. О чëм Даби даже и позабыл. Потому что ему всё равно нельзя быть с семьей, и он всё равно уже давно не Тодороки, потому родственные связи – чепуха. Теперь уж точно, после всего, что случилось с ними и их жизнями. – Сдайся! – приказывает герой, сжав кулаки. Шото устал до боли во всё теле, однако его миссия ещё не окончена. Поэтому вот он, подросток, стоит перед одним из самых опасных злодеев Японии, но с полными глазами решимости победить и без должного плана. Даби ухмыляется. – Конечно, у меня же нет и шанса против малолетки Тодороки Шото, – сколько не старайся идти наперекор, а имена своих бывших родных он всегда выделяет при обращении, и сам не может перестать, словно подсознательно пытается что-то донести. Но ведь не пытается? – Я не хочу с тобой сражаться. – Что ж, – Даби жмёт плечами, – тебе же хуже! - и в ту же секунду голубое пламя летит прямиком в юношу. Шото вовремя закрывается льдом, очевидно, зная, что Даби так поступит. Хотя и экстрасенсом быть для этого не надо. – Что, кишка тонка отпор мне дать? Ну и трус и неудачник же ты. Даже шарик с одноклассником упустил из рук! – и злорадно смеётся, нападая издалека вновь. Шото ничего на это не отвечает, лишь злобно смотрит, отразив атаку. Взгляд от отца, один в один. Хотя ему, наверняка, все так говорят. Тойе тоже говорили. – Где Тога Химико? Ответом стал ещё один столб синего пламени. Его Шото направляет в бок отебя уже собственным, красным. – Неплохо. Но Тогу я не сдам, – Даби улыбается. – Я не хочу навредить вам, просто сдайтесь, иначе будет хуже, – гнёт Тодороки, не меняясь в лице. Даби театрально разочарованно вздыхает. – Сдайтесь, сдайтесь, че заладил? Ох! Мне угрожает пацан шестнадцати лет! Мне так страшно, Шото-кун, – тянет он с издёвкой, сделав голос выше под конец. Юноша набирает в грудь воздуха. – Что ж... – проговаривает он негромко, после чего довольно неожиданно в сторону Даби летит ослепляющая огненная волна. – Класс! – Даби довольно смеется во весь голос, впоследний момент успев защитить себя. После чего сразу же чуть не попадает в вырастающую из-под ног ледяную ловушку. Даби не знает, почему ему так нравится ощущать, что перед ним такой неслабый противник, а напоминание об их родстве в затыорках создания почему-то подталкивает не к ответу, а нонсенса, типа «гордости». Их бой длится достаточно, чтобы вымотать обоих: Шото атакует, Даби отбивается, и наоборот, пока оба не начинают задыхаться от усталости. На злодея его собственная причуда влияет гораздо сильнее и хуже, поэтому он отшатывается с кашлем даже раньше, несмотря на то, что Шото до этого воевал активнее и дольше него. И спустя черт знает сколько минут Даби валится на колени, тяжело дыша и вытирая выступившую из швов кровь. Тодороки же сам еле держится на ногах. Его одежда местами порвана и подпалена неизвестно из-за кого, волосы потрепаны и сцеплены потом, а на коже повсеместно красуются царапины и гематомы. Шото смотрит на врага перед собой и вдруг неспешно подходит совсем близко, оставляя между ними примерно полтора метра. По позвоночнику обоих идёт волна мерзких мурашек страха. – Почему ты это делаешь? – звучит негромко Шото, и Даби еле заметно вздрогнул. – Чего? – Почему ты в Лиге Злодеев? – Верю в идеалы Пятна . – Ты не веришь в героев? – Вы отбросы общества. Герои с помощью причуды желают добиться всего: власти, денег, славы. В вас нет ничего героичного, даже человечного. Вот и всë, – а в ответ на его ядовитый хрип Шото молчит. – Я понимаю, что ты встречал таких героев. Я тоже встречал. Но не все такие. – То есть, ты со мной, в какой-то степени, согласен? – он вымученно усмехается скорее для образа. – Да, – отвечает Шото без раздумий. И злодей замирает в ступоре, хотя сразу же задаёт себе вопрос, чему ему здесь удивляться. Он сам ушëл из дома из-за отца, из-за Старателя, с которым Шото живёт и общается до сих пор, с которым провёл всё детство в спортзале, поэтому конечно Шото, блять, понимает. – Но не полностью. Не все герои алчны и ужасны, как ты думаешь. Пятно принимал лишь Всемогущего и считал лишь его достойным, но в мире много отличных героев. – Мало быть хорошим героем... – Даби ощущает закипающее в груди раздражение. – В наше время «герой» – это профессия. Можно быть хорошим героем, отлично выполнять свою работу, но в тоже время не находить общий язык с собственной семьей. Геройство сейчас стало способом заработка, в этом уже нет ничего зазорного. Каждый зарабатывает так, как хочет и как может. Не думаю, что это правильно, но в нынешних реалиях это так. Есть герои, которые занимаются этим ради людей, чтобы быть героем не по профессии, а правда быть Героем. Шото говорит спокойно и рассудительно, и почему-то Даби права слушает. Вслушивается. Пропускает через себя. И забывает, кто перед ним, где он и кто он. – Настоящие герои никогда не пользуются тем, кто они. Они просто делают, что считают правильным и нужным. Я Тодороки Шото и хочу быть, как Всемогущий. Хочу стать настоящим Героем. Молчание. Шото двигает рукой в его сторону, и Даби дёргается, готовый атаковать, однако, подняв глаза, видит протянутую к себе ладонь. – Даби, ты спас меня, поэтому я не считаю, что ты настоящее зло. – Ты... С ума сошëл?! – Даби пялится в открытую на руку и лицо перед собой, не скрывая шока и даже некого пренебрежения. Он мало что понимает, почти ничего, и пребывает в полнейшем ступоре. Кажется, что всё вокруг – сон. При температуре. Однако, что пугает больше всего, этот сон определённо не кошмар, потому что Даби так хочется. – Я думаю, мне повезло увидеть то, что другие не смогли. Да, может это и странно, но я уверен в том, что видел. Что ты поступит по-человечески по отношению к другому человеку. Ко врагу, черт возьми. Так что, Даби, я хочу дать тебе шанс. Шанс исправиться. – Ты вообще знаешь, кто я? Моë настоящее имя? – плечи напрягаются и язык тяжелеет, потому что Даби не хочется слышать утвердительного на это ответа. – Нет, и мне плевать. Разве это имеет значение? – искренне не понимает Шото,и его лицо изображает всё прежнюю серьёзность. Даби нервно сглатывает, ощущая, как земля уходит из-под него. – Я уверен, есть какой-то способ дать тебе шанс на нормальную жизнь. Но только если ты поможешь мне подчистить этот происходящий бедлам и тоже постараться для своего будущего, – в его глазах горел зримый огонек, огонек надежды и веры. Веры в человека перед собой. Даби и совершенно забывает, что перед ним его некогда младший брат. Потомуто видит, как перед ним стоит юный герой, нет, Герой, который даëт шанс законченному злодею, в котором увидел угасающую частичку добра. Которую даже сам Даби не видел. И всё это уму не постижимо. Даби верит в идеалы Пятна, в то, что единственный достойный герой – это Всемогущий, однаео сейчас все мысли об этом словно по щелчку сыпятся, оседая вместе с летящим с неба пеплом вокруг. Даби видит перед собой юного Героя, что никуда не хуже Всемогущего. Даби верит в это, в него. Тойя верит в него. Он с колебанием хватается за руку Шото, и тот помогает ему встать. Даби улыбается. – И какой план, Герой?

*

На окраине города который час продолжается самый разгар битвы героев и Ному. Не просто на жизнь или смерть, а на безопасность всей Японии и, вероятно, даже мира. Несколько героев, пытаясь спасти гражданских, погибло, распластавшись кровавым месивом по траве и асфальту. А стажёрам и повидавший виды профи нужно было как-то сдерживать слезы и не сдаваться обороты. – Я в норме, я могу двигаться! Один из пострадавших героев, лежа в одной из машин скорой помощи, никак не мог спокойно дождаться, когда его привезут в больницу. И был это Герой Номер Один, пламенный героей Старатель. Энджи Тодороки. – Прошу Вас, ложитесь, Вы отлично постарались на поле боя, всё уже в порядке! – пытались унять его врачи. На мужчине и живого места не осталось, однако тот умудрялся двигаться и был слишком уж резвый и взвинченный. – Там мой сын! – Уверены, он будет в порядке! Пожалуйста, успокойтесь! Сейчас мы прибудем в больницу, где Вы отдохнете и вылечитесь, терпение! До ближайшего населенного пункта с больницей оставалось не так уж и далеко: раненные гражданские и герои, вроде Ястреба, Мидории Изуку и Кацуки Бакуго, уже были доставлены туда. Они были в сознании, но шевелиться оказалось слишком трудно, хотя врачи и отговаривали их не делать это. – Смотрите, там Шото! – воскликнул Инаса, заметив бегущую в их сторону знакомую двухцветную макушку. На всеобщее удивление, на его спине была вся окрававленная Тога Химико, определённо точно без сознания. – Я принёс Тогу Химико! Гражданские уже ушли? – спрашивает Тодороки у Ииды сразу же. – Да, бóльшая часть. В городе мы нашли ещё и отправили пару героев их сопроводить, – отвечает Ингениум вроде радостно, видя друга, однако встревоженно, кидая взгляд то на лицо друга, то на лицо девушки у Тодороки на спине. Не зная, поздравить его хоть с такой победой или ещё рано. – Нужно отправить Тогу за ними... – и Шото задумывается. Химико ранена и лежит без сознания, нуждаясь в медицинской помощи, однако она злодей, соответственно необходимы меры безопасности. – Шторм! – парящий в воздухе парень сразу же спускается на оклик. – Отправь Тогу к группе со скорой помощью, по небу быстрее, – Шото передаёт девушку тому в руки, и Инаса, решительно кивнув, срывается с места, напоследок услышав: – Будь осторожен. – Тодороки-кун, у тебя есть план? – вырывается у Теньи. Кажется, словно что-то значительное переменилось за тот час, пока они не виделись. Шото еле заметно и мимолетно приподнимает кончик губ. – Я отправлюсь в центр, откуда повылезали Ному. Мне нужно, чтобы все постарались истребить всех монстров на окраине до единого, и, когда я дам знак, чтобы все наши убрались! – отдал он в передатчик, чтобы все герои услышали его. – Чего?! Один в центр? Убраться?! Ты спятил?! – кричит Жжение. – Это абсурд! В центре ты один не справишься, и никто тебя не оставит! – Я буду не один, – говорит Шото на удивление всех слышащих. – Не волнуйтесь, я справлюсь. Мы справимся. Гробовое молчание задаёт тон, и спустя пару секунд в передатчике одновременно послышалась будто сотня голосов: – Принято. Вернувшийся совсем скоро Инаса подбросил Шото в самый центр города, на крышу одного из зданий, и рванул на помощь к остальным. Там же, за постройкой, дабы остаться незамеченным, его уже ждал Даби. – Ты долго, – он наигранно фыркает. – Ты готов? – игнорирует Шото и глядит сурово. Но страх виден отчётливо, и Даби пытается чаще напоминать себе, что перед ним ещё мальчишка. Просто от таких мыслей внутри неприятно горько становится. Даби смотрит на него оценивающе. Таким лицом, будто смотрит свысока, а затем со вздохом ухмыляется. – Как я уже говорил, план – самоубийство, но я в деле. Шото снова включает передатчик: – Как обстоят дела? Чисто? – В городе не осталось гражданских, герои отступили в лес на сто и более метров, – отвечает Токоями. – Отлично. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Шото, – говорит Фумигаке уже тише и отключаетсч. Сверху над их головами проносится вертолет. На всех каналах Японии ведется их живая трансляция, за которой следят все, включая Деку, Бакуго, Старателя и старших брата и сестру Шото – Нацуо и Фуюми Тодороки. С замиранием сердца. – Это же юный герой Шото, сын Старателя! – обращается в камеру девушка-журналист, когда её напарник приблизил камеру на эпицентр событий. – А рядом с ним никто иной, как злодей Даби! Они стоят возле друг друга, будто разговаривая, невероятно, как такое возможно!? И пока что прямо в этот момент стальные герои отступают в лес! Каков же у них план? Они бросают юного Шото? Шото неохотно поднимает на них глаза и ругается. – Шторм, вертолет! – Принял! Ученик Шикецу спустя пару секунд оказывается возле вертолета, в своей привычной манере, то есть очень громко, заявляя: – Здесь опасно находиться, уважаемые граждане! Пожалуйста, отлетите как можно дальше от города! Вам нельзя здесь быть! Теле команда затыкается в мгновение ока, а у ведущей, кажется, чуть не начинается истерика. Однако они с нервным смехом слушаются и удаляются на всей скорости. – Всё чисто, Шото-кун! – объявляет наконец Иида спустя две минуты. – Отлично... – и Тодороки переводит взгляд на улицу, кишащую Ному, а затем на человека рядом с собой. – Что смотришь? Хочешь, за руки возьмёмся? – только усмехается он. И на челюсти Шото видно её снаряжение. – Вперëд, – говорит он прыгает. А Даби, набрав побольше воздуха в грудь, бросается следом. Даби думает, что он действительно сошёл с ума и что это самоубийство. А Шото, видимо, особенно не думает. Восхитительно. Когда расстояние до земли сокращается всë больше, они оба обволакивают себя огнём, заорав во всю глотку. Отлетевший вертолëт даже издалека сумел уловить этот момент, хотя почти ничего и не было отчётливо видно, однако Энджи всё равно замечает сына, как и Фуюми с Нацуо – брата... И всех оглушает вопль журналистки, когда в центре города разрастается феерверком огромный взрыв, и всё в считанные секунды окутывают пламя и дым.

Некоторое время ранее...

– И какой план, Герой? - спрашивает Даби, и парни опускают руки. – Истребить всех Ному, – абсолютно серьёзно отвечает Шото. – Разом. – Воу, и как ты хочешь это сделать? – честно говоря, Даби был уверен, что ответа ему не дадут. – Сжечь весь город. И какого же было его удивление... – Чего-чего? – Только так получится истребить всех разом. Сожгу город, сожгу и лабораторию, если в ней вдруг что-то осталось. Да, люди лишатся домов, но это, всё же, вариант получше атомной бомбы или бесконечных сражений, – слова даются с трудом то ли от утомленности юноши, то ли от тяжести принимаемого решения. По крайней мере, других выходов Шото искренне не видит. Как и кто-либо ещё. Даби поджимает губы и щурится. – Ты ведь не выдержишь столько использовать одну из своих причуд... Юноша опускает голову. – Да, но я должен постараться. Должно получиться, иначе никак, я обязан. Даби вздыхает. – Что ж, получается... Чем смогу, тем помогу: буду гореть с тобой, – хмыкает он с долей несвойственного ему, тем более в этой ситуации, энтузиазмом. И почему-то именно в данную секунду вспоминает, кто стоит перед ним. Сердце странно щемит в груди, а в висках стучит. Даби поражен таким человеком, как Шото, и осознаёт, что ему будет искренне жаль, что мир потеряет такого Героя. А ещё, что он лишит свою семью ещё одного брата. Шото кивает. – Тогда доберись до центра и заберись на высотку агенства *, пока я доставлю Тогу медикам и сообщу свой план. Ты ведь... Скажешь мне, где Тога Химико? – в конце подозрительно щурится Тодороки, а Даби, хмыкнув, кивает.

Наше время...

Огромный взрыв слепит иозаряет город, и всё до окраины загорается, покрывая дымом землю. Герои, наблюдающие с леса, резко ощутили невероятный жар, и с леденящим ужасом осознали, что остановившись они ближе, не просто загорели бы. – Это всё... План Тодороки-куна?... – выдавливает Урарака с ужасом, стоя за таким же застывшим в недоумении Иидой. – Столько огня, что даже здесь невероятно жарко. Каково же в эпицентре?.. – шепчет он дрогнувшим голосом. – Тодороки решил сжечь весь город, чтобы уничтожить Ному разом... Он не сможет столько использовать огонь! – Он сгорит заживо... – говорит Мидория Изуку, смотрящий всё это по телевизору в одной палате с ещё несколькими одноклассниками, и тянет руки к лицу. Старатель сглатывает и хочет подорваться с места, однако тело его не слушается. – Пожалуйста, мой брат может умереть! – Фуюми Тодороки, что работает в начальной школе учителем, прибежала к директору со слезами, моля отпустить её, как только увидела по Национальному ТВ, что творит её младший брат. Через пару минут она вылетела из школы в сторону университета, где учится ещё один её младший брат Нацуо. И встретила его по дороге, такого же взвинченного и бегущего ей на встречу. – Шото в беде! – крикнули они друг на друга одновременно. – Тебя отпустили? – запыхавшись, Фуюми вскинула брови. Нацуо кивнул. – Так, отлично, меня тоже. Теперь срочно к Шото! – Так прямиком к нему нельзя! И мы банально не успеем, – Нацуо сдерживает панику, что ему итак не свойственна, и сейчас стараетя более или менее держаться, потому что у его сестры вот-вот случится истерика, и он должен её хоть немного утешить и не дать развалиться, хотя Нацуо сам вот-вот готов. Он уже потерял любимого брата, второго раза не допустит. Обязан. – Отец... Он должен быть в больнице самого близкого населенного пункта к Шото! – Фуюми подлетает на месте. – Нужно к нему. – Чт... – он уже хотел спросить и возразить, но понимает, что сестра права, а времени препираться нет. Потому что счёт пошёл на секунды

В это же время...

Шото жарко настолько, как никогда не было. И даже больше. Глаза и тело не слушаются вовсе, и остаётся лишь кричать от боли в каждой клеточки его горящего тела и продолжать жечь всё вокруг себя. Шото даже не может узнать и понять, когда ему следует остановиться. Остановиться сжигать себя заживо. Если слишком рано прекратить, то на него, обессиленного нападут, исход чего предрешён и мрачно очевиден. Если же Шото перестарается – вряд ли последствия тоже будут приятные. Как минимум новые ожоги. Хотя это даже не ущерб после такого. В один момент в голове мелькает лицо Даби, что действительно кричит где-то справа от него, обозначая хотя бы то, что жив. Однако его крика не слышно из-за треска пламени и мерзких воплей Ному. Тодороки искренне потрясен тем, что злодей пошел с ним так далеко, буквально до конца. Отдать жизнь за юного героя, которого видишь, наверное, в третий раз в жизни? Шото такого не понять, но, в любом случае, он был рад, что не один и что не ошибся в нём, в Даби. Шото резко ощутил ужасающую боль в правой ноге, даже превосходящую боль от жара, но он всё ещё не мог открыть глаза, он не мог вообще пошевелиться, все силы уходили лишь на огненную причуду и затруднённое дыхание. Шото слышал, как рядом вопили Ному и хотя бы понимал, что всё ненапрасно, что ему необходимо продержаться ещё некоторое время, и всё обязательно будет хорошо. Ному были везде, повсюду, в каждой щели, в каждом закоулке, в каждой мысли. Громкие, противные и ужасающие до мурашек. Они говорили с ними, молили о том, чтобы это прекратилось, молили о пощаде. Даже они способны почувствовать такую боль? Или это Шото сходит с ума и его разгоряченной голове всё кажется? – Отец! – дверь в палату с грохотом распахивается и внутрь вбегает пара человек. – Ты в норме? О Боже, какая тут норма! – лицо Фуюми раскраснелось и опухло, и Нацуо со стыдом сжимал её плечи, не зная, как поступить. Энджи попытался им улыбнуться в ободряющем жесте на удивление окружающим и самим гостям, однако вышло слишком уж вымученно и необнадеживающе. – Привет... – выдавливает он. – Что с Шото?! Какой у него план? Он там реально один ? Ты что-нибудь знаешь? – Нацуо не выдерживает, и, несмотря на удручающее состояние отца, все равно на него кричит, срывается, хотя в такой ситуации у любого глаз задергается от стресса. – Нет, я ничего не знаю.. – признается с надломом, опустив взгляд, Старатель. Деку, в одной палате с ними, Эйджиро Киришима и Кацуки Бакуго, переводят взгляд с них обратно на экран телевизора. Съёмочная команда всё ещё демонстрирует бушующее пламя в городе. Сам Мидория даже присесть на койке не мог, лишь моргать и немного шевелить мышцами лица. Тяжело им пришлось, но сейчас все его мысли были о том, справится ли Тодороки-кун? Он не может использовать одну из причуд долго: он либо сгорит заживо из-за огня, либо станет ледяной статуей. Смотрящие этот эфир, а их было немеренное количество людей, наблюдали с замиранием сердца. Кто-то был ошарашен смелостью молодого юноши, кто-то его силой. Были и те, кто волновался за его жизнь и за тех людей, что могли не успеть покинуть город. А кто-то жил в этом городе, и они смотрели, как их дома сгорают до тла. Шото почти уверен, что эти люди его ненавидят за это. Невероятная боль в правой ноге длится будто вечность, и со временем Шото уже даже не мог чувствовать её так же отчётливо. И боль, и собственную конечность. Шото держится из последних сил, а крики Ному то звучат всё меньше, то тише. И Тодороки понимает, что конец близок. Даби не выдерживает первым: его причуда гораздо могущественнее и воздействует на него самого она тоже сильнее, но он всё равно держался. Из кожи вон лез. И вот, в один момент его причуда гаснет, он чувствует, как пламя Шото обволакивает и его тело, его ноги подкашиваются, и он, заплетаясь в них, летит куда-то вперед, чувствуя, что вот-вот грохнется на землю. И это происходит: он доходит до какого-то здания и теряет сознание, сползая спиной по стене вниз. И, напоследок еле открыв глаза, видит силуэт невероятно уставшего и потрепанного младшего брата. – Шо... то... – выдавливает он и перестает владеть своим телом окончательно. – Огонь! Он стал слабее! Его стало меньше! Смотрите! – обращает внимание репортерша из треклятого вертолёта. Тодороки в больнице глядели на зрелище с ужасом. – Шото слабеет... – шепчет Фуюми напуганно. Она даже не была не права, ведь через пару секунд Шото тоже не оказался в состоянии и дальше оставаться в сознании. Он не мог больше использовать одну огненную причуду и чувствовал, как внутри тела всё горит, как он горит и закипает. В один момент весь огонь так же ярко, как и родился, затухает. Город становится в несколькл раз чернее. Дым заполоняет улицы, а пепел летит с самого неба оседая на волосах и всём вокруг, а вонь вдруг становится невыносимой. – Огонь исчез! – кричат с экрана. – Шото! – кричат одновременно с этим Фуюми, Нацуо и Старатель, подорвавшийся против гравитации с койки и вопреки острой боли по телу. Все с замиранием сердца уставились в телевизор, пытаясь хоть что-то разглядеть в тумане, в надежде найти там живим того самого юношу. Со временем густота дыма всё больше сходила на нет, и вертолёт вернулся в город, к самому эпицентру вспышки и туда, где должен быть герой Шото. – Видите что-нибудь? – спрашивает Мидория, вытянув шею, не отрывая от экрана глаз. И вот она, двухцветная макушка. Шото стоит, сгорбившись, скривившись, один посреди улицы, уставившись в землю. Он оглушен, он ослеплëн, он ослаблен. – Это он! Это Тодороки Шото! Он жив! Обмякшее тело Фуюми падает в руки её трясущегося младшего брата. – Жив... – вторит, выдохнув, Изуку и опрокидывается на подушки под собой. Но вот незадача, Шото медленно клонится в сторону и вдруг падает вперёд, и камера фиксирует на всеобщее обозрение отстутствие половины его правой ноги.

***

Всё тело жутко болит, что он едва может пошевелиться. С трудом открывает глаза, и солнечный свет сразу же слепит его, как граната, и Шото от отвращения жмурится. Он находит силы приподняться, устраивая голову на холодной и чуть тёплой бетонной стене и с заторможенной реакцией ощущает, как накатывает воль в правом колене. Азатем осознаёт, что не чувствует правой лодыжки совсем. Он резко, что голова гудит сильнее, переводит взгляд на ногу и видит, что ниже правого колена ничего нет, и тело окончательно прошибает ужасная боль, которую Шото до этого не ощущал в полной мере, заставляя заорать во всю глотку. Он сдерживается от крика, прикусывая губу, на глазах выступают крошки слез, не давая воли ручьям потечь из глаз. Не сегодня. Не сейчас. Шото понимает, что не время жалеть себя. Он не должен плакать. Пытаясь забыть боль, он материализует правой рукой остаток ноги. Шото, может, и сделал себе импровизированный ледяной протез, однако боль от этого будто стала только сильнее, потому что теперь рану ещё и адски холодило. Но он терпел. Тодороки только что, по крайней мере для себя, находился в адском пекле, которое сам и устроил, а рядом ему ещё и Даби помогал, так что потерю ноги как-нибудь вытерпит. Кстати о Даби... Шото не без труда осмотрелся вокруг в поиске. Даби без сознания привалился у остатков одного из зданий неподалеку. И Тодороки, проклиная всё на свете, нашёл в себе силы встать. Кажется, к боли в ноги ему следует привыкнуть. Однако конечного отчёта в этом всём он себе ещё не отдавал... Добравшись до Даби, Шото грохнулся на землю рядом с ним. Ходить и в принципе двигаться было трудно, и это мягко сказано. Шото пристроил свою ладонь у рта Даби, чтобы проверить дыхание и облегченно выдохнул спустя пару секунд. Он взял чужие плечи и начал трясти настолько, насколько хватало мизерное количество сил и рвения. Даби вдруг начал жмуриться, а затем наконец немного приоткрыл глаза. – Даби? – позвал Шото и отпустил его плечи. Тот попытался двинуться. – О, Шото... Доброе утро, – выдавил он с кислым лицом, ничего пока только вокруг не видя. – Ты в порядке? – обеспокоенно и искренне спросил Шото. Даби чувствовал сковывающую тело боль и текущую из швов кровь. – Блять, не могу пошевелиться. Мне надо дух перевести, малой... – прохрипел он. Свет был непривычен и даже противен, и стоило глазам по привыкать, Даби всё жесмог увидеть обстановку из пепла, развалин и одиночества вокруг них. И когда Даби наконец-то взглянул в сторону на юношу, то спустя время заторможенной реакции замер в тихом ужасе. – Это ещё... что?.. – А, ты про ногу, – взглянул на неё Шото безразлично. – Не знаю, как так вышло. Думаю, один из Ному отцапал. Больно, но терпимо... – Даби молчал. – Кстати, насчёт Ному... – герой осмотрелся и прислушался. – Кажется, мы справились. Вокруг были лежавщие остатки костей, грязь, развалины, дым и летевший пепел. Все улицы города пропитались отвратительным зловонием смерти. – Жутковато... – подмечает Даби, и Шото вынужден согласиться. – Но радует, что эти уроды и всё говно позади, – Шото испуганно оборачивается, но потом понимает, что это очередной фразеологизм, и пытается успокоиться. Они не виделись и не общались так давно, став совершенно чужими, однако Даби чувствует себя с ним так спокойно и уютно... Ладно, он, пожалуй, сошёл с ума. – Даби, – зовёт вдруг Шото серьёзно и глядит прямо в глаза. – Спасибо тебе. Спасибо, что помог мне. Лицо Даби слегка вытягивается от неожиданности, а затем он снова улыбается с озорством, насколько ему позволяют силы. – Пожалуйста. Считай, что я твоя Фея Крёстная. – Есть ли силы у моей Крёстной без крыльев идти? – поднимает Шото одну бровь. И ухмылка Даби лишь усиливается, жаль на смех сил не хватает. – Найдутся. Я чувствую себя чутка менее дерьмово. Сам-то? Шото задумался на мгновенье, а затем кивнул: – Думаю, что да.

*

– Подождите! – врачи оборачиваются на почти истерический крик. – Вы ведь едете найти пострадавших? Мой брат Шото Тодороки, он там! Он устроил взрыв, нам нужно туда! – Фуюми говорила так быстро, что даже Нацуо возле неё еле поспевал понимать, но на каждое её слово поддерживающе кивал ошарашенным фельдшерам. – Пожалуйста! Мы должны найти брата! – он включается, и врачи озадаченно переглядываются. Вертолёт уже давно не летает над городом, и с момента, когда пламя исчезло, прошло около полутора часа. Часть врачей мчали к месту по воздуху, а напросившиеся Фуюми с Нацуо и другими докторами – по трассе. Девушка без конца кусала губу уже чуть-ли не до крови, и на глазах словно вот-вот появились бы слёзы. Нацуо крепко обнимал её, в тоже время теребя собственные пальцы у неё за спиной. В тот момент, когда камера засняла падение их брата на асфальт, они вместе со своим отцом словно выпали из мира. В ушах запищало, в глазах помутнело из-за слез. Многие другие наблюдающие так же не могли сдержать чувств. Узнав, что машины скорой и полиция собираются туда, Нацуо и Фуюми не могли не попытаться договориться взять их с собой. К счастью, врачи не стали долго препираться. Добравшись до окраины города, Тодороки выпихнули из машины. – Сначала город нужно осмотреть: здесь опасно, а не пару аттракционов. Вы побудете здесь, пока всё не уляжется, – пригрозил один из врачей сурово. Вокруг шумели наряды полиции и армии, и крутилась наземная съемочная команда с мужчиной в роли ведущего, т.к. предыдущую отпустили пить валерьянку. В дополнение ко всему, ещё слышался приближающийся вертолет, который и должен был оценить обстановку в городе с высоты птичьего полёта. Но не успел он и подлететь, как на горизонте появилась пепельная макушка. Парнишка с измученным видом... Он еле передвигал ногами, половина правой из которых казалась замороженной, однако, когда он приблизился, стало ясно, что это не просто оболочка. Это чистый лед в форме потерянной конечности. Глаза Фуюми расширились, и слезы вновь хлынули рекой до того, как она успела толком всё осознать. А Нацуо замер, словно антилопа в свете фар, побледнев до смерти. Его собственные ноги размякли, и он готов был вот-вот упасть. – Снимай! – скомандовал шепотом оператору один из съëмочной группы. Камера забарахлила, и вскоре прямая трансляция с места снова захватила экраны телевизоров. – Шот... – хотел уже было позвать Нацуо, но оборвался. Все застыли в тихом ужасе, когда позади юноши шёл Даби, так же тяжело переваливаясь с одной ноги на другую, но целый, хоть и помятый и израненный. Полиция немедленно направила на него оружие. – Даби! Стой на месте! Руки за голову! Нацуо схватил сестру за руку и отошёл с ней назад. – Но Шото... – начала девушка. – Здесь полиция и армия, всё под контролем, – перебил он. Этот черноволосый урод испортил воссоединение их семьи, к тому же Шото сейчас в непосредственной опасности. Даби скривил лицо. «Да они издеваются...» – промелькнуло в голове. Он остановился чуть позади Шото ему по правую руку. – Парень, отойди! – приказал Шото один полицейский, кивнув головой в сторону, подальше от Даби. Тодороки ещё плохо ориентировался в пространстве. Он всё ещё, разумеется, чувствовал себя отвратно: перед глазами плыло, в ушах пищало, тело ломало, ногу жгло. Поморгав и осмотревшись, он наконец увидел цельную картину, как Даби угрожают, а вокруг солдаты со скорой и... Недалеко Фуюми с Нацуо. Чтоони здесь делают? Они всегда здесь были? У Шото галлюцинации? На минуту он застыл, пока не пришел в себя, когда к нему повторно обратились. – Парень! Отойди! Даби уже хотел было поднять руки, выбора-то у него не было: он слишком слаб для сопротивления или диалога. Но не успел – Шото за секунду преодолел расстояние между ними и встал, расставив руки в стороны и закрывая Даби собственным телом. Чертова боль стала ярче отдаваться в каждой клетке тела и ещё чуть-чуть, и Шото точно грохнется. Но не сейчас. Все были шокированны его поступком. – Шото, что же ты делаешь... – прошептал ошарашенный Старатель в больнице, глядя на экран. – Тодороки-кун... – Мидория и остальные разинули рты. Что уж говорить о Фуюми с Нацуо и самóм Даби. Они застыли в ужасе. – Ты что творишь?! – заорал капитан. – Не стреляйте! Он не опасен! – крикнул Шото в ответ. – Шото, прекрати, сейчас же! – вырвалось у Нацуо на всю округу. Паника, страх и непонимание заполнили голову. Неужели его брат печётся о таком ублюдке, как Даби? Что это значит вообще? – Вы не понимаете! Прошу, опустите оружие! – Шото не унимался. Он сам боялся, но отступать нельзя было. Если бы не Даби, он сам бы точно не справился. Шото ему обязан. И Даби точно не такой уж и урод, каким многие его видят. Сейчас Шото уверен в этом. Даби стоял за Шото, тело сковало, сердце предательски защемило от... Дежавю?

Около десяти лет назад...

– Давай! Корчись! Ты думаешь, что мы поверим в твою актерскую игру?! – смеялся один из двоих мальчишек, что избивали ногами своего хиленького сверстника, лежащего на земле у забора их школьного корпуса. Задохлик валялся в испачканной школьной форме, поджав к себе ноги с руками, не пытаясь сопротивляться из-за того, что был уже обессилен. Сумка валялась где-то в метре позади него, и на неё, честно, уже было плевать. Красные с белым у корней волосы были растрепанны и испачканы не меньше остального тела, бирюзовые глаза и ресницы блестели из-за слез, левая щека посинела, из носа и губ тонкими струйками текла кровь. – П-пожалуйста... – начал было парнишка вновь, но его не слушали и продолжали избивать, гогоча и плеваясь ядом. Юноша зажмурился, смирившись, каквдруг где-то вдалеке, а может и совсем рядом, зазвучал яркий знакомый детский писклявый голосок. – Тойя-нии! И в этот момент удары прекращаются. Юноша открывает глаза и приподнимается на локте. – Не трогайте его! – между хулиганами и жертвой останавливается и шепелявит маленький мальчик лет шести, расставив руки в стороны и закрывая лежащего своим телом. Один из хулиганов усмехается: – Рыцарь прискакал! Как жаль, Тодороки Тойя, что за тебя волнуется только такая козявка. – Шото... – выдавил тихо Тойя, но его вряд ли кто-то услышал. Второй хулиган был явно чем-то смущён. – Подожди, этот мелкий мне кого-то напоминает... – пробубнил он, но поздно: другой уже заехал мальчишке по лицу. Тело Тойи прошила молния, и удивление моментально переросло в необузданную ярость. Он готов был уже встать, найти на это силы, чтобы ответить за брата, как вдруг на ударившего налетел словно из неоткуда беловолосый мальчишка лет девяти, но высокий и крепкий. Хулиганы в шоке отшатнулись. За прибывшим тут же очутилась беловолосая девочка с красными прядями и в очках. Она встала впереди самого младшего, достав из своего школьного рюкзака канцелярский нож, и выставила его напоказ с глазами, полными решимости. Нацуо встал рядом, сжав кулаки, готовый продолжать. Вдвоем они закрывали собой ошарашенных и покалеченных Шото с Тойей. – Я ж говорил! Эта фамилия – не совпадение! Он те самые Тодороки! Валим! - истерически завопил ультрозвуком второй из задир, и оба ринулись наутёк так быстро, как могли. Как только они скрылись, Фуюми и Нацуо мгновенно повернулись. Фуюми опустилась Тойе, осматривая его лицо, пока Нацуо обнимал и успокаивал шмыгающего Шото. – Господи, Тойя! Что за ужас! – вытирала она кровь на лице старшего брата салфеткой, поджав губы. – Фуюми, Нацуо... – произнес Тойя удивлённо, оглядывая родных. – Сколько пальцев? – спросил обеспокоенно Нацуо, выставив правую руку с торчащими указательным и средним пальцами, прижимая к груди левой рукой плачущего младшего брата. Тойя закатил глаза. – Два. Расслабься. Меня побили, а не выкололи глаза. Нацуо выдохнул. – Мы с Нацуо обошли всë на свете в поисках вас, а тут... Как такое понимать, Тойя?! Давно так с тобой? – Фуюми трясла его за плечи. Тойя смог лишь молча опустить взгляд и взглянул на Шото. – Шото, ты как? Прости, мелкий, из-за меня тебе тоже досталось... – виновато произнес он. Шото оторвался от груди Нацуо и, всхлипывая и потирая лицо, произнёс: – Не волнуйся, совсем не больно... Старшие удивленно уставились на него на пару мгновение, а затем мягко и вымученно гордо улыбнулись. – Да ты настоящий герой, Шо-чан, – заключил Тойя, улыбаясь во все зубы, фразу, которая ещё долго будет отдаваться эхом у Шото в голове.