Дважды похищенный

Всё не прекрасно, да? Почему со мной обязательно должна случиться какая-то хрень? Я всматривался в заросли, подыгрывая своей решимости пистолетом. Зверь не человек, в него я выстрелить смогу. Даже легко, не то что бы я горел желанием в кого-то стрелять или кого-то защитить, просто выбора у меня не было: я находился с ними в одной связке. Связанные общей нитью. Почему мне не объяснили, как работает этот браслет? Мне под ноги неожиданно свалилось что-то круглое, размером с человеческую голову. Я отскочил и выстрелил над собой, не целясь, потом перед собой, когда в кустах мне примерещилось движение. А вот движение за спиной мне не примерещилось, но стоило только развернуться, как мощный удар по запястью выбил пистолет из рук. И невиданный зверь, стоящий на задних лапах заговорил ко мне человеческим голосом. – Пули побереги, у меня запасных нет. – А? – Что никогда оборотней не видел? Прямоходящий зверь наклонился, подобрал пистолет и свёрток с одеждой, которого я со страху принял за голову. – Я думал, оборотни выглядят несколько по-другому, – пробормотал я, стараясь не смотреть на место, откуда растет длинный кошачий хвост. – Ну, как… как звери, на четырех ногах, то есть лапах, бегают. – В истинной форме зверя я не могу разговаривать. Да и сейчас это трудно. Я присмотрелся к ней повнимательней. А ведь точно, когда она обратилась в зверя в первый раз, её голова была более удлиненной, или правильно будет говорить – морда. А теперь вполне «человеческая», за исключением повышенной волосатости. Всего организма. – Ты меня не боишься? Я поймал себя на мысли, что слишком пристально смотрел, на её движения. Как она пыталась держать равновесие, стоя на двух задних лапах, ни на секунду не замирая. Будто зверь в любую минуту готов сорваться с места, прыгнуть или отскочить. – Наверное, должен. Хотя я не уверен, почему этого не происходит. – Если не боишься, то давай помоги мне перетащить их под укрытие. Вдвоем (хотя я был уверен, что она и сама могла с этим прекрасно справиться), мы перетащили всех в удобную нишу под корнями огромного дерева, напоминавшими гигантские застывшие щупальца. Она была сухой, тёплой и пропитанной настолько характерным запахом, что создавала ощущение, будто хозяин спал где-то рядом. Пытаясь не поддаться гнетущей атмосфере, я с преувеличенным интересом рассматривал переплетения черных корней, не решаясь завести разговор. Рита к тому времени вернулась в импровизированное укрытие уже в человеческом виде. – Можешь мне ответить, что с ними произошло? Почему они все оказались без сознания? – Почему это я должна тебе объяснять? Ты тоже был непосредственным участником. Могу только предположить, что они превысили лимит своих способностей. Проще говоря, перенапряглись. – Все вместе? – недоверчиво уточнил я. Даже на мой не искушенный взгляд такая вероятность, казалась неправдоподобной. – Ага, все, кроме Шио. На нём использована магия сна, очень сильная. Не знаешь, почему? – Откуда? Я только услышал, будто он на кого-то напал, или что-то в этом роде, а потом увидел, как Шио и Мэри упали. – Ну, сей эпизод я тоже видела. А что было до этого? Я и рассказал. Сначала отключился Дрим, после того как микробус превратился в консервную коробку и его поглотила тьма. И про руку, которая что-то разбрызгивала по салону, или, по крайней мере, попыталась это сделать, прямо перед рывком. Рассказ вышел сумбурным и, на мой взгляд, малоинформативным, но, тем не менее, Рита поняла всё. – Демонов им в пасть, провал был очень близок, – выругалась девочка. – Значит, по чистой случайности, жидкость попала лишь на Шио. Иначе мне с Каем, пришлось бы несладко. – А может и не случайность. Мне показалось, будто он прикрыл собой Мэри, а я сидел далековато. Наверное, меня сиденья защитили, я почти под ними лежал, – соврал я. – Выходит, на Дрима тоже могло попасть, – задумчиво подвела итог Рита. – В таком случае приводить его в чувство будет неосмотрительно. Жаль, мне бы хотелось, чтобы нас было больше, чем двое. Извини, но толку от тебя, как от любого свидетеля. – А их вообще можно как-то привести в чувство? – поинтересовался я, пытаясь увести тему подальше от своей бесполезности. – Наверное, можно, только я не знаю как. Возможно, для этого действительно нужно что-то делать, а возможно, они сами очнуться, когда силы восстановятся. И если первым очнёт…– она резко замолчала, словно ей в голову пришла внезапная идея. – Нужно их связать. – Что? Мне показалось, что я ослышался. Как она могла такое предложить? Разве это не её друзья? И главное, зачем? – Нужно связать Дрима и Шио, – повторила она. – Нет, этого мало, с помощью своих способностей они быстро освободятся. Нужно их дезориентировать. Может использовать местные грибы? – Ты что собираешься с ними делать? Я не понимаю. – Всё довольно просто и сложно одновременно. Есть огромная вероятность, что они уже находятся под действием подчиняющего заклятья, или какой-то другой дряни. Я в этом не сильно разбираюсь. Зато знаю, что практически каждое внезапное нападение на своих же, точно не является случайностью. А значит, надо предположить худшее и соответственно к нему подготовиться, то есть максимально обезвредить возможную угрозу. Даже если я ошиблась, всегда можно потом извиниться. Слова у Риты не расходились с делом. Она вновь оставила меня в одиночестве, но вернулась очень быстро, словно не искала по округе подходящий материал, а сходила к спрятанной ранее заначке. Притащила охапку тонких зеленых шнурков с листьями. Несмотря на растительное происхождение, они свободно скручивались в узлы, не преломляясь на изломах. Но будто ей было этого мало, парня в одежде Шио, она не только обездвижила, но и завязала глаза, его собственным рукавом. Я не стал ей ни помогать, ни интересоваться, с чего такая избирательность. Меня больше волновало, почему мы вообще остановились, тогда, как два других места прошли очень быстро? С чем была связана такая задержка? – Если всё так плохо, почему мы в таком случае не двигаемся дальше? Это ведь не конечная наша цель, не правда ли, не база? Им могли бы и там помочь. – Нет, не база, – мне показалось, что Рита продолжила разговор с неохотой, словно размышляя, о чём говорить можно, а о чём лучше промолчать. – До неё ещё два или три таких перехода. Есть вероятность не успеть. – Так в чём проблема? Девочка указала рукой в сторону. – Видишь, тот тёмный куст с белыми глазами ягодами? Там находится следующий портал в соседний мир. Но он ещё не активный, едва только зарождается. Нужно, немного подождать. Куст видел, что-то похожее на некий портал, нет. Впрочем, не верить я тоже не мог, испытав его действие на своей шкуре. – Ты его видишь? – Вижу! Из-за короткого ответа, я предположил, что продолжать разговор в этом направлении, она не намерена. Поэтому решил поинтересоваться, почему нельзя было обойтись без всего этого, с самого начала. – Почему так? Почему нельзя было просто поехать по дороге? – Ты же сам слышал, её перекрыли. – Я слышал только ваши слова, но ничего не видел. – То есть мы должны были остаться там и влипнуть в сеть, только ради того, чтобы ты поверил? Я предпочел не отвечать, вместо этого задал дугой вопрос. – Если это другой мир, почему тут нет людей? – Есть, просто это глушь. Я специально выбрала такой маршрут. – Как? – я немного опешил, как можно прокладывать маршрут между мирами так словно это какая-нибудь трасса? – Для этого ведь нужны ориентиры. Девочка одарила меня таким взглядом, что я понял, ориентиры есть. – Этим искусством кто-нибудь ещё может овладеть? – это лишь праздное любопытство, я не интересуюсь этим для себя. – Так, как я, нет. Не пытайся подлизываться, это проклятие, а не искусство. – Так говорят, о том, что нельзя контролировать. – Какой ты догадливый. Да, я не могу это контролировать, предложишь обменяться? Резко ответила она, пытаясь закончить неудобный разговор. – Наверное, это из-за него ты с ними? – попытка соскочить со скользкой темы не вышла, мой интерес оказался выше желания не акцентировать внимания на её «проклятии». – Нет, не потому, что у меня такая способность, не потому, что я оборотень, и не потому, что мне доверяют больше, чем остальным. Ты просто моё задание, которое я должна выполнить. – Ценой жизни? – саркастично хмыкнул я. – Цена твоей жизни не стоит моей шкуры. Что смотришь? Неужели ты решил, что мы рискуем просто так, без награды? Знаешь, твой отец обещал неплохо заплатить нам за доставку. Её слова больно меня задели, впрочем, нечто подобного я от своего отца и ожидал. Для него я был не столько сыном, сколько источником постоянных неприятностей. Причём чаще всего, неприятности зависели не от меня лично, а от моего происхождения. И он об этом знал. – Наверное, я невезучий человек, – сам не заметил, как меня потянуло на откровенность. – Однажды к нам пришел человек, он был, словно не в себе, разговаривал на повышенных тонах, захлебывался словами, обвинял отца, мол, из-за него потерял сына. Тогда-то я впервые услышал, как отца в чем-то обвиняют, а не лебезят в надежде подачки. От человека странно пахло, но из-за страха я не обратил на это внимание, пока он себя не поджег, заявив, что тоже лишит его сына. Его пристрелили охранники, а я выжил. Сильно обгорел, но выжил, только потому, что отец сумел отправить меня в самую лучшую клинику и нанять лучших спецов. Во время долгой реабилитации, у меня было много времени подумать. Я понял, что всего этого могло и не произойти, если бы отец не поскупился в тот раз. Он вполне мог помочь ребёнку, тогда бы всего этого не произошло. Тогда бы я не… Я вовремя спохватился и замолк, не стоило ей этого знать. Как странно, за восемь лет, она первая кому захотелось признаться. – Вот как, – во время моей импровизированной исповеди, Рита водила веточкой по сухим листьям, рисуя замысловатые узоры. – Похоже, у тебя с тех пор осталась психологическая травма, из-за которой ты никогда не помышляешь о побеге. Ты либо считаешь, что покорность обеспечит тебе безопасность, либо же желаешь, чтобы с тобой и в правду произошло нечто настолько плохое, чтобы сердце отца дрогнуло. Тогда бы ты убедился, что у него есть сердце. Разговор опять провис. Только сердце заныло, подтверждая, что у меня оно есть. – Мне тогда было двенадцать лет. – Тогда ты должен гордиться таким опытом. Гордиться? Чем? От её слов я потерял дар речи. Но Рита ещё не всё сказала, пользуясь моим онемением. – Не думала, что такое скажу, но видимо это он и помогает тебе сохранять ясность разума. Или ты считаешь, твоя реакция естественна, для неподготовленного человека? Знаешь, как обычно люди реагируют, когда их внезапно выбросить в другой мир? Страх, недоверие, паника, истерика, а иногда и истеричная радость, но это уже клинический случай. А твоя реакция присуща человеку, который не прочь пропасть для своего мира, и ему даже неважно куда, ведь в своем мире, ему негде спрятаться. – Я… – Не знаешь, что сказать? Не удивляйся, я курсы ускоренной психологии не проходила. Просто, твой случай хоть и редок, но не уникален. А что, я угадала? – Есть немного, – признавать, что это именно так и есть, я не намеревался. Они ведь всё равно меня вернут обратно, как и предыдущие три раза. – И что теперь с тобой делать? – Ты это у меня спрашиваешь? – к горлу подкатил горький комок. – Дай сюда руку. Нет, не эту, а ту с браслетом. Я объясню тебе, как он работает. Извини, снять пока не могу, иначе ты тут застрянешь навсегда. Вот, смотри, синий цвет индикатора означает, что браслет активирован и находится в связке. Желтый означает, что кто-то из участников приближается к порталу, интенсивность и подмигивание подсказывают расстояние или удаление от портала. Красный предупреждает, что сейчас произойдет перенос. Хотя, ты это и так мог заметить. Каждый одевает их сам, потому что снять может только тот, кто одел. Это правило продиктовано предосторожностью и к несчастью, горьким опытом предшественников, которые не вернулись. Но это было давно, так что тебе не о чём волноваться. Тем более что сейчас не только твоя жизнь зависит от меня, но и всей группы. И чем быстрее мы доберемся до базы, тем лучше. – А тут, что опасно? – Что бы ты знал, в любом лесу опасно: дикие звери, ядовитые растения, хищные насекомые. – Странно у тебя расставлены акценты. Или мне показалось, или её отношение ко мне изменилось. Может быть, воспользоваться и расспросить Риту на кого работает их группа? – Ах, точно, я ещё забыла упомянуть людей. Хоть атмосфера окружающей среды и не располагала к веселью, а представленный человек в таком месте, действительно вызывал бы опасение, только я не сумел удержаться от смешка. Может это из-за интонации её голоса? Словно само присутствие Риты заставляло страхи отступить. Даже тёмные кусты с ягодами глазами, не казались больше зловещими. – Кажется, я понял, из-за чего ты тут. – Думаешь? – Рита одарила меня хитрым прищуром, от чего моя уверенность несколько пошатнулась. – Предполагаю! – выкрутился я. – Хм, уже неплохо. Самоуверенность, это первое чего из нас искореняют. – Уже проводишь вербовку? – рискнул я пошутить. – А зачем её проводить? Тебя и так проверят штатно, как свидетеля. Хотя может, и нет, ты же по большей части проходишь, как задание. – Не хочешь оставить мне надежду? Тогда что нужно сделать, чтобы гарантировано устроили проверку? – А ты хочешь рискнуть? Для этого тебе всего-то нужно завладеть той информацией, о которой тебе знать не положено. А такие знания, сам понимаешь, на дороге не валяются. – И вам запрещёно их разглашать. – А ты как думаешь? Сначала, я решил, что это был риторический вопрос, но обратил внимание, что Рита внимательно на меня смотрела, ожидая ответа. Но что ей ответить, я действительно не знал. А если сместить акцент на то, о чём я уже знаю. Можно ещё поразмыслить и предположить, кому такие операции вообще по силам. – Думаю, это зависит от того, кем вы на самом деле являетесь. А если ещё подумать, я уже кое-что увидел, – я выразительно посмотрел сначала на её, а топом на свой браслет. – Но не отказался бы узнать, как оно устроено более детально? Думаю, я могу кое-что рассказать, а кое-что специально скрою, чтобы ты не попытался использовать эти знания. В области груди я ощутил распространение приятного тепла, которого ещё никогда не испытывал. Зато понимал причину его появления. Меня собирались посвятить в нечто таинственное, не потому, что я чей-то сын, а потому, что человеку стало интересно разговаривать именно со мной. – А то ещё удерёшь от нас, в знак протеста, против свободы личности, – продолжила она, а я покраснел. Признаться, где-то глубоко внутри, у меня, возможно, и мелькнула такая мысль, но была бесповоротно задавлена. Выходило, что предосторожность Риты, в первую очередь, была заточена именно на вероятность такого поступка. – Потом ищи тебя по всем мирам. – А такое возможно? Искать людей по другим мирам? – уцепился я за оговорку. – А ты как думаешь, возможно, ли выследить преступника, используя только служебную собаку, если он решит воспользоваться транспортным средством? – Это аналогия, да? – Нет, это пример. Неужто ты решил строить выводы на основе только того, что видел? Наши возможности настолько обширны, что одному человеку охватить их всех невозможно. Поэтому каждый занимается только своей отраслью деятельности. – И какая из них твоя? Рита указала рукой в сторону темных кустов. – Порталы в соседние миры. – Почему соседние миры, а не альтернативные? – А почему не параллельные, или просто другие? Или иные или вообще потусторонние, а? – Ты специально увиливаешь от вопроса или хочешь запутать? – Ни то, ни другое! Как ты их не называй, они не поменяют своих свойств. Мы говорим «соседние миры» только для удобства ориентирования. Чтобы ты понял, для этого мира, тот мир, откуда ты прибыл, уже не является соседним, так как нас разделяет целых два мира. Я попытался это представить, но вместо чего-то нового, в голову упорно лезли трехмерные структуры молекул. – А как это выглядит на схеме? – Я тебе что бог, рисовать схемы миров, чш? Ты вообще представляешь, сколько их? – и сменив тон, добавила. – Нас обучали ориентироваться только в ближайших мирах, а не лезть в дебри. Да и незачем в них лезть. Это как с этим лесом. На его окраине живут люди, осваивают только ближайшую территорию, а в чащу не лезут, потому что она не изучена и опасна. Никто просто не знает, с чем можно в ней столкнуться. Например, с нами. Как думаешь, если на нас случайно наткнется охотник, и захочет всех убить, ради наживы, на чью сторону я стану? – А ты сама сможешь убить? – внезапно задал я встречный вопрос, на который сам ответить был не в силах. Рита задумалась. – Вот так, чтобы однозначно «убить», смотря при этом в лицо человеку? Наверное, нет, а вот покалечить или бросить умирать, могу. – Ты говоришь, в точности, как охранники моего отца «Нет врага, нет проблемы», – неодобрительно заметил я. – Да, с тобой сложно. Уже дважды сломал структуру разговора. Ладно, если тебя это так тревожит, то лучше жить по моему принципу: врагов не существует, есть только люди, которым ты не нравишься, но это исключительно их проблемы. – А как же приказ? Ведь можно убить по приказу, – спросил я раньше, чем успел задуматься над вопросом. – Ты нас с кем-то спутал. Мы не убийцы и не наёмники. – А кто тогда? – Хм, привести ещё один пример? Как думаешь, что захочет сделать твой отец, когда убедится о существовании другого мира, в который можно беспрепятственно проникнуть и вернуться обратно. И так столько раз, сколько он захочет? Только честно и не предвзято, ты же должен его хорошо знать. – Почему именно моего отца в пример ставишь? – Ладно, это не принципиально, просто он типичный представитель определенного слоя населения, который живет по принципу «Много денег не бывает, бывает мало места для их хранения». Скажешь, он бы не воспользовался возможностью увеличить свое состояние путем обмана, грабежа или убийства? Это ведь так соблазнительно, совершать кровавые убийства в другом мире, а в своем оставаться законопослушным представителем общества, строить приюты для сирот, спонсировать больницы. «Человек приносящий благо», вот как скажи, доказать его причастность, если в законах страны нет такой статьи. А ведь существует даже подпольная торговля людьми из других миров. Таким несчастным не на кого надеяться, кроме нас. Это не считая тех, что попали в другой мир совершенно случайно и не знают, как вернуться обратно, не говоря о том, чтобы выжить в незнакомом социуме. – Так вы вроде полицейских, да? А путешествовать в прошлое можете, чтобы его изменить? – Ты чем вообще слушаешь? Хотя, чего я надрываюсь? У меня абсолютно нет таланта к объяснениям. Мы не полицейские и ничего общего с правоохранительными органами не имеем, мы вообще стараемся не вмешиваться во внутренние дела миров. – А как тогда вы работаете? – Не знаю, если честно! – она пожала плечами. – Я всего лишь исполнитель, и делаю, то, что мне приказано. И вообще, это моё первое задание без присмотра наставника. – То есть ты новичок? – прошептал я удивленно. – Ага! Я ещё понятия не имею, что, где, почему и зачем. Даже мои способности ещё толком не раскрыты. – Но, но почему тогда тебя взяли на задание? – Наверное, состав группы согласовывали с отделом пророчеств. Это они указали на тебя, ха-ха, фактически заказали. Понятия не имею для чего. – Хочешь сказать, что домой я могу не вернуться? – А разве ты сам не говорил, что не хочешь? У тебя есть время над этим подумать и принять верное решение. – Ты меня совсем запутала, ты же недавно говорила, что неизвестно буду я проходить проверку или нет. – Решить надо для себя! Чего ты хочешь, на что ты способен и чем ради этого готов пожертвовать. А что ты думал, что будет кактус без шипов? За всё нужно платить, и отнюдь не материальными ценностями. – Неужели всё время пахать придется? – сглупил я. – А отдыхать когда? – А разве сейчас мы не отдыхаем? Посидели пару часиков и опять в дорогу. – Я где-то читал, что люди, чья жизнь пресыщена приключениями, мечтают о тихом спокойном месте, где их никто не будет тревожить. – Не стоит делать поспешных выводов, основываясь на сомнительном опыте незнакомых людей. – Это, между прочим, сказал известный писатель натуралист! – Вот-вот, писателям тем более нельзя верить. У них фантазия заточена на красивый обман. – Неправда! Натуралист пишет о том, что сам пережил. – Слушай, тебе не кажется подозрительным, что ты защищаешь неизвестного мне писателя, рьянее, чем родного отца? К слову, ты его и не защищал даже, – вглядываясь в нечто видимое только ей, Рита поднялась. – Готово, пора отправляться, если повезёт, через два мира окажемся на месте, а если нет, придется ещё пропетлять. – Почему не повезет? – я поднялся вслед за ней. – Тебе-то чему переживать, знай, сиди себе на попе ровно и жди, когда к очередному месту вынесет. – Да? А если кто-то из них очнется? – забеспокоился я, оглядываясь на связанных людей. – Боишься? – Рита вскарабкалась на корни дерева гиганта. – Это мне бояться надо, – с них перепрыгнула на другое дерево, на третьем использовала ветку, как трамплин, чтобы спрыгнуть, словно пловец в бассейн. И пропала, аккурат над черными кустами. Я мгновенно ощутил все прелести очередного рывка, о существовании которого к слову, напрочь позабыл. Пока не оказался по уши в снегу. Первая мысль была: «Откуда снег в середине лета?», потом вдалеке услышал взволнованные голоса с приказными нотками. Второй мыслью было посмотреть, что же там происходит, но я быстро отказался от своей идеи. Почти над тем местом, где мы лежали, прямо на глазах, образовался и застыл снежный козырек с сосульками. Будто вода, выплеснутая из контейнера, мгновенно замерзла. Это точно ненормально, лучше туда не соваться. И пока Рита искала способ спасти нас, я занимался спасением остальной группы из положения, лицом в сугробе. Так как они бессознательны, и падают, как попало, то везёт не всем. С другой стороны, снег не камни, синяков не будет. Интересно, они когда-нибудь вспомнят, что был такой Корвинский Дмитрий, помогавший им в их задании? В котором они к слову, почти не участвовали. Надеюсь, Рита успеет найти следующий портал, пока мы тут не околели. Но мои опасения были напрасны, снег уже начал подтаивать. – Замечательно! – мало того, что холодно, теперь будет и мокро. Так, стоп, а как это Рита догадалась, что тут будет снег? Я буквально представил себе, как она «ныряет» в кусты, а в этом мире оказывается вверх тормашками в сугробе. Хотя всё-таки странное поведение для человека, не умеющего плавать. Обычно, такие люди неохотно лезут в воду, если вообще их можно туда заманить. Иногда страх перед водой вызван не отсутствием умения плавать, а скрывал более глубокие корни какой-нибудь психологической травмы, связанной с водой. Судя же по Рите, воды она не боялась, нырять умела, тогда почему не научилась плавать? За своим индикатором я не следил, у меня перед глазами были индикаторы группы, поэтому приближающиеся голоса меня не испугали. Браслеты уже помигивали оранжевым цветом, учащая периодичность с каждой секундой. И когда местные жители на нас вышли, произошел рывок.