Дважды похищенный

Зачем он это сказал, я так и не понял, мне вообще не хотелось думать о доме, как в плохом, так и в хорошем аспекте. В этот момент, Рита сделала ещё один шаг вперед, и меня резко затянуло в знакомый по рывку туннель. Только более протяжный, мрачный и глубокий, словно и вправду совершил прыжок в неизвестность. Причем этот прыжок был куда-то вдаль. Непреодолимо захотелось выставить вперед руки, из опасения размазаться о стену. И стена не заставила себя ждать, пусть и в фигуральном смысле, но воздух она из меня вышибла знатно и вполне себе ощутимо. Следующая стена прошлась по нервам раскаленной иглой. Из-за чего у меня на миг потемнело в глазах. Впрочем, на миг это только показалось. Что для человека миг, когда он теряет сознание? А в себя приходить не было никакого желания, так как ощущения такие будто тело пожевали сотни комаров, а потом выплюнули, отравив своим ядом. До жути хотелось его выдавить, но мне постоянно мешали. – Отвалите, сволочи. – Странная реакция. Никогда такой не видела. – А мне доводилось. Это диссонансный шок. Надо его срочно охладить, иначе он может истерзать себя до крови. Сможешь его удержать? – Ага, а вы куда? – спросил жалобный голос. – Добуду льда и кину сообщение, что парень у нас, пусть приезжают вместе с вознаграждением. А пока я вас укрою в тени, постарайся из неё не выходить. – Уж постараюсь, – безропотно согласилась Рита. Судя по голосу, она уже сожалела, что не осталась в том мире вместо Кая. Лучше бы меня не приводили в чувство, зуд стал настолько нестерпим, что дальнейшие слышимые голоса слились в один несмолкаемый гул. Потом человеческий гул плавно перетёк в гул работающего двигателя. Мое сознание зафиксировало аномальную низкую температуру окружающей среды и присоединилось к анализу уже наравне с инстинктом самосохранения. В результате чего я очнулся и понял, что мне это не мерещилось. – Я повторяюсь, вы таки сволочи, – в сердцах произнес я, вылезая из телеги для мороженых продуктов. Весь промерзший, липкий, мокрый и злой. Кожа теперь зудела по другой причине, но вполне терпимо. Вот только благодарить я не собирался. – Что бы я ещё раз воспользовался таким способом. – Да, у тебя теперь совсем не товарный вид, – усмехнулась наблюдавшая за мной Рита. Только сейчас я обратил внимание, что мы находимся в частном аэропорту моего отца. Люди проходили мимо и совершенно не обращали на нас внимания. До сих пор не могу поверить, что можно сделать так, чтобы нас в упор никто не видел и не слышал. – Как мы оказались именно тут? – из морозилки я едва не выпал, ибо ловить меня никто не собирался. Если подумать, то думать мне скоро будет нечем, ведь я только что упустил шанс удрать. – И когда вы мне собираетесь стирать память, я слышал, как вы об этом упоминали. Кстати, мне как-то сложно представить сей процесс. – Пусть твой отец и большая шишка, но не ему решать, где быть порталам, а где нет. Тем более тут довольно многолюдно, чтобы он решился предпринять что-то радикальное. – Я что-то не понимаю. – Я тоже, – Рита указала на огромный экран, что должен был показывать рекламу. В данный момент на нём транслировался ролик обо мне. Пропавший, поиск, вознаграждение. – Слишком оперативно, и двух дней ведь не прошло. – Что это? – Либо сговор, либо похитители сами пожаловались, что тебя у них украли. Что само по себе подозрительно и попахивает неприятностями. – А может всё же ловушкой? – Нет, на ловушку оно не тянет, было слишком мало вероятности, что мы вернёмся. – Но вы же, вроде как рассчитывали на вознаграждение, разве нет? – Путь начальства скрыт во тьме, – загадочно ответила Рита, – если он не решит им с кем-то поделиться. А вот это, кажется за тобой карета приехала. Каретой Рита обозвала белый серсенс, что подкатил к служебному входу. Из него вышел отцов охранник, открыл заднюю дверцу, но из неё так никто и не показался. Как всегда отец предпочитал комфортно сидеть, тогда, как другим в его присутствии полагалось учтиво стоять и милостиво внимать. Виталий Лаврентьевич и стоял и внимал, но даже я в его позе не видел ни учтивости, ни скудной капли трепета перед высоким лицом, что снизошел к простому смертному. Кстати довольно удивительно, что отец сам приехал на встречу. Хотел лично убедиться, что всё пройдет гладко? И вот, после краткой беседы, стороны пришли к соглашению. Виталий Лаврентьевич отошел от машины с небольшим чемоданчиком, и призывно махнул нам рукой. Бежать я даже не думал. Во-первых, от оборотня хрен убежишь или скроешься, с её-то обонянием, не зря же взяли именно Риту. Во-вторых, мне в этом мире спрятаться негде, найдут если не отец, то другие «доброжелатели». Проще подстроить мнимую смерть. Я с надеждой обернулся к Рите, что придерживала меня, в пределах едва видимой тени, и почему мне не пришло в голову, обратиться к ним с этим вопросом? Сейчас, скорее всего уже поздно. А может они и не стали бы заморачиваться ради меня такой ерундой, когда в их распоряжении более глобальные проблемы. Да и кто, и я им, в конце концов, всего лишь очередное задание? Когда я сел в салон, отец заметно вздрогнул и брезгливо скривился. Видимо тень сопровождала меня до самого конца, и он всё это время оставался в неведении относительно моего внешнего вида. – Привет, – дверца резко захлопнулась, как и прежде отсекая меня от «опасностей» мира. – Что за внешний вид? Как ты мог ходить в таком... Тебя могли увидеть. – Не волнуйся, никто не видел. Отец и сам прекрасно видел, вернее не видел меня до определенного момента, так что вполне мог решить, что была использована магия отвода глаз. Серсенс плавно рушил, постепенно отдаляясь от места обмена. – Ты выглядишь недостойно. – Да! – коротко согласился я, смотря в окно. Поэтому и заметил, как Рита помахала мне на прощание, но при этом совершила лишний жест, будто указав рукой направление, вверх. – Ты меня позоришь, – продолжал отчитывать меня отец, словно в похищении была моя вина. – В прошлые разы ты так низко не падал. – Да, – проще было согласиться. Я продолжал наблюдать, как Рита входит в здание аэропорта. Интересно, на что она хотела мне намекнуть? Ведь вопрос о воспоминаниях так и остался открытым. Я нашу встречу никогда не забуду. – Это не то поведение, которое ждут от семьи… – Я не в цирке, чтобы вести себя так, как жаждет публика. – Ты как с отцом разговариваешь? – Как человек, у которого есть свое мнение? Вот так, мнение есть, а прав его выражать, нет. Я не тот человек, что унаследует дело отца. Потому что, такого как я, не хотят видеть во главе, не тот характер, не та хватка и чутья у меня нет, и желания наживаться на глупостях и ошибках людей. У отца всюду есть должники, порой с такими процентами, что враги никогда не переведутся. И будут отравлять ему жизнь, покуда я реально не сыграю в ящик. Что странно, винить я в этом их не мог. – Свое мнение? Где оно было, когда мы решали отправить тебя в закрытую школу? – Ничего не изменилось. Я просто немного не доехал. – Потому что вопреки запрету, покинул машину. – Покинул, – повторил я, замечая оранжевые блики на запястье. Сердце пропустило удар, когда я, отвернув манжету рубашки, заметил что браслет всё ещё на мне. А я о нём совершенно забыл. Первой была реакция немедленно снять, во мне ещё теплились недавние воспоминания, где я чуть не умер. – Смотри, радуются, что мне вновь пришлось прогнуться. От его слов моя рука застыла. Ибо радость, или скорее торжество, проскальзывало исключительно в тоне отца. – Недолго осталось, – закончил он мысль. – Теперь каждый запомнит, что выдвигать мне требования бесполезно, а порой и опасно. Я дернулся было, но новый водитель бдел лучше и дверцы мне не открылись. – Ты чего мечешься? Привязался к ним, что ли? Машина остановилась у самого выезда, где было прекрасно видно площадку служебного входа и одинокую фигуру, всё ещё стаявшую там. Виталий Лаврентьевич точно так же смотрел в нашу сторону, зловещий чемоданчик находился у его ног. Он кивнул, посмотрел на собственное запястье, взял подарок отца и направился за угол здания. Отец, как заправский злодей, достал пульт. – Какие же они идиоты. – Пап, ты точно уверен? – отец, давно не слышавший от меня такого обращения, замер. – Это не те люди, с которыми стоит ссориться. Последнее, что я увидел, как его пальцы нажимают на злополучную кнопку. Я окаменел. Такого не должно было произойти, ибо таких совпадений не существовало.