Мехмед для феминистки

Прошло буквально несколько секунд после самого глупого, как думала в тот момент Айлин, поступка в её жизни. Все девушки, включая приближенных султанш, не сводили глаз с Айлин, высоко подняв брови, придавая лицам очень комичные выражения, ведь из-за очень туго стянутых передних прядей волос, глаза, широко раскрывшиеся из-за поднятых бровей, становились копией любого взгляда шизофреника из психической больницы рядом с твоим домом. Больше всех была ошарашена Валиде Султан. Еще бы, не каждый день какая-то малолетняя девчонка, только что прибывшая во дворец, открывает рот в сторону самой матери падишаха, имея совесть и смелость спорить с её решением, которое априори не может быть неправильным. Айлин, хоть и дико боявшаяся последствий своей фразы, не извинялась и не отворачивала лица от всех взглядов, гордо принимая и осуждение, и удивление. Сжимая край платья, девушка глубоко вдыхала воздух немного приоткрытым ртом и постоянно пыталась сдернуть указательным пальцем зауснец с большого. — Что ты сказала, милая? — опустив брови и на секунду склонил голову, спросила Валиде Султан и снова устремила глаза, наполненные гневом, на Айлин. — Я сказала, что Эдже не должна выходить замуж за незнакомого мужчину, который на несколько десятков лет её старше, даже если это выгодно для экономики и внешней политики страны, — немного дрожащим, но все же уверенным голосом, произнесла Айлин, пару раз посмотрев в сторону Эдже, с лица которой не сходили удивление: она одна продолжала смотреть на подругу, широко раскрыв рот и боясь пошевелиться. — Это не твое дело, Айлин, — глубоко вздохнув и пытаясь этим выдохом выпустить гнев, произнесла Валиде, резко повернувшись в сторону Нигяр, уже похоронившей и себя, и Айлин, и все свое будущее и карьеру. Калфа, быстро уловившая весь смысл слов и движений матери падишаха, резко отстранилась от стены и, схватив Айлин за руку, слегка поклонившись семье султана, повела девушку в сторону выхода. — Я вырву тебе твой язык, — прошипела Нигяр, открыв дверь и уже выпуская из комнаты ничего не понявшую Айлин, как вдруг Эдже, резко встав со своего места, заговорила: — Не думаю, что эти вопросы решаются так, — сказала она, проводя глазами по каждой девушке в комнате. — Мне надо подумать над всем, что вы сказали, Валиде. А сейчас я, пожалуй, пойду. И Айлин пойдет вместе со мной. Эдже, подхватив подол, полезла через платья Валиде и Хатидже, пытаясь не порвать дорогие ткани, на которые она несколько раз наступила, выбираясь на свободу. Остановившись в центре комнаты, девушка опустила платье и, развернувшись к матери, поклонилась, показав этим, что возражения не принимаются. Айлин быстро подошла к юной султанше, и девушки, взявшись за руки, быстро выбежали из комнаты, пытаясь устроиться, чтобы их, если что, никто не смог поймать. Не говоря ни слова, Айлин следовала по пятам за Эдже, быстро выводившей подругу из стен дворца в сад на заднем дворе. В это время солнце уже начало опускаться, и девушки, выбежавшие на улицу, ощутили явную прохладу. — Похолодало, — тихо сказала Эдже, обняв себя обеими руками и посмотрев сверху вниз на расстроенную Айлин. — Ты чего такая грустная? — Да правда, — усмехнувшись, произнесла юная помощница султанши, спустившись по лестнице вниз, устремляясь к кустом роз, моментально привлекших внимание девушки. — Если ты из-за Валиде переживаешь, — спустившись за подругой, сказала Эдже, поправив выпавшую прядь волос за ухо, — то правильно. Девушки, посмотрев друг на друга, засмеялись. Айлин из-за того, что снова узнала в Эдже Нику, ведь та точно так же улыбалась в подобных ситуациях, а Эдже потому, что осознавала весь ужас положения своей новой подруги. Пока девушки задыхались от смеха, еще громче хохоча от хохота друг друга, в нескольких метрах от них в окружении огромного количества слуг тренировлись два шехзаде. — Ты думаешь, что у тебя получится победить меня? — усмехнувшись и выставив вперед меч, спросил Мустафа, не сводя воодушевленных глаз с Мехмеда. Юный шехзаде, немного приподняв уголки губ, достал свое оружие и, кивнув головой, настроился на тренировочный бой. — Готовься проиграть, Мехмед, — засмеялся Мустафа, немного отбегая в сторону, но при этом не опуская глаз. Мехмед в свою очередь развернулся на девяносто градусов, чтобы не потерять брата из виду и сказал, что это ему стоит собраться с духом и принять поражение. В это время Эдже, услышавшая смех Мустафы, резко замолчала, чем заставила остановить прилив счастья у Айлин. — Что-то случилось? — девушка тронула за плечо юную султаншу, несколько раз попытавшись посмотреть туда же, куда и она, и разглядеть в дали то, что заставило Эдже перестать смеяться. — Пошли, там, по-моему, шехзаде, — быстро проговорила Эдже и, взяв Айлин за руку, пошла через кусты, которые как раз и закрыли обзор на молодых людей у девушек. — Что? — немного тормозя подругу и освобождая свою руку, спросила Айлин, подняв одну бровь. — Ты что, втрескалась? И девушка начала напевать какую-то песенку про любовь, пихая подругу в плечо и постоянно подмигивая, из-за чего складывалось впечатление, что либо у Айлин приступ эпилепсии, либо она умственно-отсталая. — Ты больная? — пару минут понаблюдая за песнями и плясками подруги, спросила Эдже. — Я тебе говорила, что обещала Мустафе с Мехмедом встретиться еще пару недель назад. А ты меня уже замуж выдала. Второй раз за день. И второй раз за день без моего согласия! — А, точно, — резко остановившись, сказала Айлин. — Поняла, свадьбы не будет, пошли. И девушка, взяв Эдже за руку, пошла в сторону ударов мечей и смеха. Странное сочетание, но все же. Как только девушки пробрались через кусты, стараясь не задеть и не порвать ветками подолы платьев, перед ними открылась картина уничтожения Мехмеда Мустафой. — Ты проиграл. Твои последние слова, — пытаясь сдерживать улыбку, сказал Мустафа, прислонив меч к сердцу брата. Тот, изобразив страдания, смотрел в сторону слуг, моля о помощи и спасении. — Добрый вечер, шехзаде, — крикнула Эдже, споткнувшись одновременно с Айлин и почти встретившись лицом с землей. — Они всегда на ночь глядя режут друг друга? — прошептала Айлин, дернув подругу за руку и уже представляя, как Мустафа, испугавшись крику Эдже, протыкает Мехмеду грудь. — Эдже, — Мустафа, кинув на землю меч, высвободив уже простившегося с жизнью Мехмеда, и подошел к юной султанше. — Мы уже думали, ты не придешь. Мехмед убрал свой меч за пояс и, подняв меч брата, подошел к старшему шехзаде, бросив в сторону Айлин, внимательно рассматривающей обоих братьев, короткий взгляд. — Это Айлин, — подняв руку подруги, ладонь которой Эдже держала в своей, произнесла юная султанша. — Она моя подруга. — Рад видеть тебя, Айлин, — улыбнувшись, сказал Мустафа, посмотрев на опустившую глаза Калфу. Мехмед лишь снова на секунду задержал взгляд на девушке и отвернулся, ничего не сказав.