Мехмед для феминистки

— О чем можно говорит пол дня?! Айлин агрессивно откусила кусок булки и, пытаясь в большей мере передать всё свои эмоции, ударила по столу, испугав нарезающего овощи повара и Сюмбюля Агу, жующего свою половину булочки на другом конце стола. — Аллах, помилуй! — воскликнул Ага, схватившись за сердце и закачав головой. — Айлин Калфа! У меня аж сердце из этой прекрасной булочки в пол падает! Дай хоть поесть мне! — Нет, ты мне скажи, Сюмбюль Ага, — скрестив ноги и облокотившись одной рукой на стол, обреченно вздохнула Айлин. — Они там мою казнь обговаривают? — Что ты такое говоришь, э! — Сюмбюль всплеснул руками. — Глупости! Глупости! Ешь спокойно, исхудала вся, как тростиночка стала. Успокойся. — Конец мне, Ага, понимаешь, конец? — Калфа закрыла лицо руками и окончательно предала булочку, чем сильно расстроила повара: тот, поставив брови «домиком», насупился и отодвинул всю еду подальше от бешеной Айлин. Девушка, прижав одну лодонь к подбородку, а второй придержав локоть первой руки, нервно зашагала от стола к стене. Уму не постижимо! Уже почти стемнело, а Эдже с Нигяр не подали ни одного признака жизни. Сюмбюль уже отказывается подходить к двери Валиде Султан и пытаться подслушать, что же там такое происходит — говорит, что Айлин Калфе трав попить успокоительных надо. В итоге всё, что доложил Ага, так это то, что никто не входил и не выходил из покоев матери Султана. Ну и что хорошего в этом?! Айлин-то из-за этого и переживает! — Если они убьют меня, ты будешь на могилу ко мне ходить? — девушка вытянулась, оперевшись на стол обеими руками. — Какая могила? — закашлял и закивал спасающему его повару Ага. — Если и убьют, то могилки не жди. — Мне конец! — опять взвыла девушка, схватившись за голову. — Айлин Калфа, да спокойнее! — Сюмбюль снова закашлял, выплевывая изо рта крошки. — Аллах, помилуй, да что ж за напасть такая с этим кашлем?! Айлин не обратила внимания на истошный вопль Аги: вечно он со своими криками. Девушка зашла в соседнюю комнатушку, в которой служанки мыли посуду, и поймала на себе испуганные взгляды Джарийе. Она на несколько секунд пыталась зафиксировать взгляд на каждой, чтобы те увидели, что она не сумасшедшая, но в итоге сдалась и обратилась к самой ближней: — Можно я посуду помою? Глаза напуганной расширились и она, что-то пробормотав, отошла от рабочего места, уступив его Калфе. Все остальные девушки, отвлекшиеся от работы, так и не смогли вернуться в строй, ведь на их глазах помощница Эдже Султан натирала посуду! Что-то сегодня явно не то с ней происходит, действительно, не помешала бы травка. Айдин, задрав рукава платья, почему-то потерявшего вообще-то какой-либо цвет то ли от освящения, то ли от настроения его хозяйки, агрессивно переставляла тарелки, доводя каждую до идеального блеска. Для полноты картины не хватало только капельки пота на лбу такой труженицы. Из-за долгого отсуствия Калфы и затянувшейся тишины напрягся Ага: не привык он, находясь рядом с Айлин, не слышать постоянных возмущений. Мужчина, хлопнув по столу без определённой причины, зашёл в арку, ведущую на мойку. — О Аллах! — снова завопил Ага. — Айлин Калфа, что ж ты делаешь? — Это трудотерапия, — усердно натирая тарелку, Айлин сдула выпавшую прядь с глаз. — Должно помочь переключиться. Если не тарелки, то твоя голова — выбирай. — Что с моей головой?! Переключиться на что?! — не переставал вопить Сюмбюль, инстинктивно прикрывая свою залысину ладонью. — Отдай Джарийе её работу и выйди уже в кухню! Ага не стал дожидаться согласия девушки и вырвал у неё из рук посуду с тряпокой. Протянув всё это всё ещё напуганной темненькой девушке, у которой Калфа всё это и отняла, Сюмбюль выволок Айлин из мойки. Она, скрестив руки на груди, уселась на стул, заботливо подставленный молчаливым поваром. Девушка с самого утра не понимала, как угомонить свои мысли и прекратить эмоционировать. Её мозг постоянно пихал в мысли лекции по психологии, которые она когда-то слушала, пытаясь убедить в том, что додумывание и надумывание ни к чему не приведёт, но было тщетно — нервы сдавали. Сюмбюль, снова расположившись на противоположном конце стола, в конце каждой фразы ударяя по нему с дичайшей силой, ругался на Айлин: поведение неприемлемо, Джарийе расслабляются, а она напрягается вместо того, чтобы контролировать работу своих подопечных! По середине монолога Аги дверь тихонько скрипнула, и в кухню зашла уставшая Нигяр. — О Аллах, Нигяр Калфа, — Айлин подскочила с места и, прижав руки к груди, с надеждой посмотрела на девушку. Нигяр, слегка кивнув, жестом показала, что отсутствие глотка воды приведёт её к моментальной смерти, и, получив заветный стакан, опустошила его до дна, всё ещё не смотря в сторону взволнованной Айлин. — Ничего интересного, — вернув стакан повару, выдохнула Нигяр. — Зря волнуешься. О тебе даже не говорили. Мы вообще ни о чем не говорили! — Фуф, — Айлин плюхнулась обратно на стул и, протерев лоб, закрыла рот рукой. — Эдже просила передать, что уже ушла к шехзаде и ждёт тебя. Там такие с ней противные девчонки, что, если ты не придёшь, придётся весь вечер сульанше провести в их компании. А плохие слуги - злая госпожа, — бросила через плечо Нигяр, заходя в коморку, чтобы проконтролировать, как младшая Калфа проконтролировала работу Джарийе. — Хорошо, — Айлин, потерев вспотевшие ладони друг о друга, в очередной раз поднялась с места, но задержалась у выхода, взявшись за ручку двери. — Нигяр…? — Что? — Калфа, одобрительно покивав всем девушкам, уже собравшим посуду в одну кучу и отмывающим грязные тряпки, повернулась к Айлин. — Мы сможем поговорить с тобой сегодня или завтра вечером? — девушка нервно сглотнула. — Конечно, — наконец-то улыбнулась слишком серьёзная Калфа. — У тебя что-то случилось? Про проблемы мальчиков и девочек будем разговаривать? — Да нет, — немного понизив голос, пожала плечами Айлин. — Так сможем, да? Получив одобрительный кивок, девушка вышла из кухни и, прихватив брошенную где-то при входе чёрную накидку с капюшоном, завязала её на уровне ключицы. Шагая в сторону нужного выхода из дворца, который бы вывел её в тот самый сад, где обычно тренировались шехзаде, Айлин потихоньку успокаивалась: сейчас она встретится со своими друзьями и тем, кто смотрит на неё так, как никто никогда не смотрел, и сможет поделиться всеми переживаниями, а может, они вообще улетучатся! Но, формулируя свои фразы заранее, девушка снова не могла выявить какую-то основную причину своей паники. Она могла бы сказать, что её пугало только отношение Хюррем к ней, но разве это будет правдой? Разве, например, девушку не волновало то, как поменяются её взаимоотношения с Мехмедом после их поцелуя. Она окончательно путалась в своих мыслях и все сильнее сжимала правую руку в кулак, оставляя неприятный отпечатки ногтями. Снова, снова боялась привязаться, снова боялась за будущее в возможных отношениях с молодым человеком: она же потеряет свою свободу, она же потеряет себя, она же наживет себе ещё большего врага в лице самой Хюррем Султан! Хотя нет, какая потеря свободы? Какие ограничения? Айлин несколько раз сильно-сильно зажмурила глаза и наконец перестала давить на ладонь ногтями (немного пришла в себя). Девушка полностью доверяла молодому человеку, он ни разу не обидел её, ни разу не заставил чувствовать себя какой-то не такой, к тому же, те комплексы, которые жили внутри калфы, растворялись, когда она видела, что он не оценивает её фигуру, не смотрит осуждающе на её нос с маленькой горбинкой и не смеётся с немного неровно загнутых ресниц на левом глазу. Может, и правда, когда тебя лю… Когда ты видишь хорошее отношение к себе, становится проще жить, становится проще общаться, говорить, доносить свои идеи, помогать тем, кто нуждается в помощи! В такие мгновения девушка осознавала, что, только полюбив себя, она сможет помочь таким же, как она, тоже стать увереннее. Неужели Мехмед может помочь ей открыться? Айлин, поклонившись прошедшей мимо Дайе Хатун, ответила на несколько общих вопросов женщины, касавшихся какого-то там приёма у султана, и покинула стены дворца, зайдя в красивый сад, в котором её уже поджидала подсобравшая сплетен Эдже. — Айлин! — заметив подругу, воскликнула султанша и, не вставая с разной белой лавки, помахала рукой. Калфа, заулыбавшись, приподняла подол платья и подбежала к госпоже. Откланявшись, Айлин села рядом с Эдже, немного поджав под себя надоевшие за день огромные слои ткани. — Что Вы там так долго обсуждали? — заправив за ухо выпавшую прядку тёмных волос и весело замахав ногами, спросила Айлин. — Не поверишь, — Эдже закатила глаза и облокотилась на спинку лавки. — Ничего. — В смысле? — Айлин, которая, последовав примеру подруги, тоже прижалась спиной к лавке, резко отпрянула и уставилась на девушку. — Вы все эти несколько часов просто дышали рядом друг с другом, пропитываясь ароматом династии? — Всё было не так плохо, — засмеявшись, отмахнулась Эдже. Айлин, зыркнув в сторону прижавшихся друг к дружке шептавшихся девчонок, отправила их во дворец. И ничего они не противные были, зря Нигяр так сказала. — Валиде рассказала о новых платьях, которые недавно завезли, Хюррем пару раз поссорилась с Махидевран, а мы с мамой и Нигяр сочувственно покивали на истории Михримах. Я даже не помню, что она там говорила. Кстати, — Эдже тоже выпрямилась и, пододвинувшись к Айлин чуть-чуть поближе, перешла на шёпот, — что у Вас там с Мехмедом? Нам вас одних не ставить? — Прекрати, — покраснев и отвернувшись, отмахнулась калфа. Эдже собиралась ещё поиздеваться над подругой, но в этот момент показались шехзаде. Они шли быстро, но почему-то не так весело, как обычно братья бежали драться и соревноваться. Девушки переглянулись и встали им навстречу. Первым подбежал Мехмед, за ним, отпустив слуг, подошёл Мустафа. Братья, тяжело дыша, смотрели на подруг. — Что случилось? — не выдержала Эдже. — Кого Вы убили? — вздохнула Айлин. — Всё хуже, чем Вы могли подумать, — прошептал Мехмед, посмотрев на брата в поисках поддержки. — Что? — воскликнула Эдже, схватившись за сердце. — Мы не нашли Вам шпаги… — почти рыдая, ответил Мустафа и закрыл лицо, падая в объятия брата. — Тьфу ты, — одновременно закатили глаза девушки. — Ничего, свои отдадите, — задрав нос, кивнула Айлин. — Вот вот, — спородировав подругу, сказала Эдже. — Ещё чего! — Мустафа вылез из объятий Мехмеда и прижал к себе свою любимую саблю. — Девочки, может, откажетесь от уроков? — вздохнул Мехмед, разочарованный отдалением брата. — Нет уж, — замотала указательным пальцем Айлин. — Я первая пойду! — Нет! — Мустафа, у которого девушка планировала отобрать шпагу, спрятал оружие за спину. — Если так, то Эдже первая! Она хоть что-то в этом понимает. С детства за нами наблюдает, между прочим. — Посмотрим, кто кого, — показав язык подруге и получив его в ответ, насупилась Айлин, но всё же отошла в сторону. Мустафа с Эдже выбежали в центр сада, и молодой человек начал помогать девушке: помог правильно схватиться за саблю, выставить руку и ногу. Он очень эмоционально рассказывал все тонкости от вздоха в нужный момент до крика в ненужный. Айлин так засмотрелась и заслушалась, что не заметила, как покрасневший от смущения Мехмед, приблизился к ней и неуверенно взял за руку, да так, чтобы никто, даже при огромном желании, этого не увидел. Айлин сразу же вспомнила, как мама рассказывала ей о начале отношений с папой: они учились в одном университете и папа постоянно так незаметно и нежно сжимал мамину ладонь в автобусе, на котором молодые люди перемещались из одного корпуса в другой. Калфа даже усмехнулась: когда мама с папой объявили о свадьбе, все были в шоке и даже не могли предположить, что эти двое уже три года вместе! Девушка подняла на шехзаде глаза и увидела, как Мехмед быстро отворачивается от неё в сторону Мустафы с Эдже, но не прекращает улыбаться именно ей одной. Закапал дождик. Султанша, недовольная усложнением задания в виде воды с неба, разочарованно махнула подруге рукой: как же теперь победить Мустафу и доказать ему свое превосходство? Калфа замотала головой и подняла вверх большой палец, поддержав подругу и сказав ей ни в коем случае не сдаваться! Айлин немного поежилась и прижалась к руке шехзаде. Молодой человек сразу же накинул капюшон ей на голову и, обняв за плечи, сильнее прижал к себе. — Холодно? — спросил он, всё ещё продолжая бояться и стесняться смотреть на нее. А поцеловать ему было не страшно! — Нет, — отозвалась она, пряча ладони под накидку. — Как всегда вовремя этот дождь, — слегка улыбнулся Мехмед. — Ты любишь его? — Кого? — не сразу поняла Айлин, пытавшаяся понять, куда Мехмед спрятал всё колюще-режущие предметы - они же следующие идут тренироваться! — Дождь, — шехзаде снова расплылся в улыбке: как же незаметно Айлин разглядывает всё вокруг, ведь так трудно повернуться и увидеть, что всё оружие просто на лавке лежит и он, на минуточку, ничего не прятал. — Люблю, — девушка засмеялась и, повернувшись по направлению, которое указывали глаза Мехмеда (а именно на лавку: не мог молодой человек вынести её мучительных выпучиваний глаз!) уткнулась носом в грудь Мехмеда. Тот на секунду замешкался, но потом, тоже засмеявшись, уверенно обнял её левой рукой за спину, а правой погладил по голове. — И я люблю, — прошептал он, уже забыв о том, что говорил про дождь и помогал искать сабли. Ему так хотелось произнести то, что он сказал, целым красивым предложением, но пока было так волнительно и страшно, что у Мехмеда даже начали стучать зубы. Или это от холода? Хотя, наверное, всё вместе. Дождь полил ещё сильнее и Эдже, до этого громко смеявшаяся, резко затихла и, кинув саблю Мустафе, бросилась под дерево, под которым расположились Айлин и Мехмед. Врезавшись в подругу, султанша потащила её в сторону замка. — Промокнем и заболеем все! Бежим! И друзья, сорвавшись с места, побежали туда, где будет потеплее.