Мехмед для феминистки

Дверь заскрипела и Айлин, резко отскочив от шехзаде, прижалась к стене, спрятав руки за спину. В комнату зашла расстроенная Эдже в сопровождении недовольного Мустафы, лицо которого изменилось на заговорчивое как только он увидел довольные глаза Мехмеда, и несколько девушек, подгоняемых Сюмбюлем. — Ставим, ставим, — мужчина, остановившись рядом с отодвинутым стулом, который несколько минут назад занимала Эдже, начал быстро махать рукой, указывая джарийе на стол и забирая у одной самый тяжёлый поднос, — живее, живее, о Аллах, девушки, быстрее. — Оказывается, носить еду султаншам категорически запрещено! — воскликнула Эдже, как только последняя тарелка соприкоснулась с красной скатертью, укрывавшей стол, а девушки с Сюмбюлем уже встали возле двери, чтобы откланяться и быстро удалиться. — Удивительно, правда? — усмехнулся Мустафа и, улыбнувшись Сюмбюлю, одним взглядом выпроводил всех слуг из покоев. — Мы же каждый день видим, как Хюррем Султан спускается на кухню, сама готовит себе всё, что ей нравится, и относит в комнату. Такой исход событий был предполагаем, Эдже. Мехмед засмеялся и, едва заметно улыбнувшись всё ещё не отошедшей от произошедшего Айлин, сел на своё место, продолжив диалог с братом на тему распределения обязанностей во дворце. Девушка заметила, как подозрительно разглядывала её подруга, когда она приземлилась на стул рядом с ней, и как Эдже переводила взгляд с неё на Мехмеда, как бы пытаясь одними глазами выяснить, что произошло между молодыми людьми во время её отсутствия. Айлин только покраснела и, сделав свои большие глаза ещё больше, показала подруге, что этот вопрос они будут обсужать не сейчас, но Эдже не нужно было больше ничего говорить: она всё поняла и расплылась в улыбке. Айлин, поняв, что подруга всё поняла, толкнула её ногой под столом, прося султаншу не так яро подмигивать Мехмеду, одобряя произошедшее, а перевести разговор вообще на другую тему! Но удивлённая и счастливая Эдже только легко замотала головой, медленно отварачиваясь от подруги и заставляя её вступить в диалог с шехзаде, которые уже перешли на обсуждение предстоящей тренировки. Два часа молодое поколение Османской Империи увлечённо говорило обо всём, что их волновало, шутило, смеялось и совсем не стеснялось показывать себя настоящим: каждый из тех, кто присутствовал в комнате, действительно раскрепостился и вообще не пытался соответствовать какому-то стандарту. Это было так странно и непонятно для Мехмеда, привыкшего к постоянному давлению матери, так знакомо для Эдже, сильно открывшейся в последнее время, так понятно Мустафе, никогда не прятавшему себя от всех окружающих, и так приятно Айлин, которая в окружении ровесников почти впервые в своей жизни не боялась показать себя настоящую и смеялась, смеша своим смехом остальных. Не похоже на тот образ, который мы видели с самого начала. Сказать по правде, комплексов у девушки было немало, и, если мы начнём рыться в её прошлом (или будущем? нам же нужно переместиться в 21 век!), обнаружим немало заплаканных подушек, грустных песен в плейлисте и попыток помочь всем вокруг, забыв при этом о себе. Сильный ветер распахнул окно, Мустафа, сорвавшись с места, побежал его закрывать, придерживая вылетевшую в окно лёгкую тюль. Сразу замерзнувшая Эдже укуталась в аккуратно сложенный в уголке плед. — Надеюсь, к завтрашней тренировке ливень прекратится, — вздохнул старший шехзаде, отходя от окна. — Вы чаще тренироваться начали, — сказала Айлин, беря второй плед с другого края дивана и расправляя его в воздухе. — Это просто азарт или что-то похуже? Братья молча переглянулись, не находя слов для ответа. Айлин резко прекратила аккуратно раскладывать плед и, прижав его к себе, посмотрела на молодых людей, немного наклонив голову вправо, как бы прося сказать хоть что-то, а Эдже, отодвинувшись от мягкой спинки дивана, непонимающе уставилась на друзей. — Ну, — протянул Мехмед, получив кивок от Мустафы, — если кратко, то ситуация с поляками не могла пройти мимо нас так спокойно. — Неужели Вы думали, что они успокояться? — усмехнулся Мустафа, хлопнув в ладоши и присев на ручку дивана на противоположной от Эдже стороне. Девушки взволнованно переглянулись и снова уставились на шехзаде. — Ни с кем не говорите на эту тему, — резко оборвал любопытство подруг Мехмед, подойдя к брату и встав за его спиной. — Нельзя наводить лишнюю панику. Айлин, сузив глаза, посмотрела на говорившего сверху вниз и, кивнув, наконец-то расправила плед и накинула на плечи. — А научите нас фехтовать? — вдруг спросила она, сев рядом с Эдже и обняв подругу за плечи. Та сразу одобрительно заагакала и, ещё сильнее высунувшись из-за волос Айлин, уставилась на братьев. Мустафа искренне засмеялся, а Мехмед, тихо усмехнувшись, покачал головой, отведя взгляд от девушек. — Что Вы смеётесь? — спокойно произнесла Айлин, откидывая в сторону заэлектризовавшиеся от пледа волосы. Для нее вопрос был риторическим, ведь она прекрасна знала ответ, который мог на него последовать, но все-таки почему-то хотела его услышать. — Фехтовать? — всё ещё смеясь, уточнил Мустафа. — Если начнутся сражения, мы сделаем всё, чтобы отправить Вас дальше отсюда, но никак не выпустим с мечами в бой, — смотря прямо в глаза Айлин и скрестив руки за спиной, сказал младший шехзаде. — А как же самооборона? — не отставала Айлин. — Даже если мы в перспективе должны будем покинуть Стамбул, это не значит, что опасность полностью обойдёт нас стороной. — Это именно это и значит, — отрезал Мехмед, недовольно нахмурив брови. — Да ладно, что ты так резко, — Мустафа потряс брата за руку и, секунду посмотрев на заглядывающих ему в рот Эдже с Айлин, устало вздохнул. — Покажем Вам что-нибудь элементарное. В конце концов, с друг другом будете драться профессиональнее. — Ура! — Эдже захлопала в ладоши и крепко обняла подругу за шею, роняя смеящуюся Айлин на диван. — Мустафа! — воскликнул Мехмед, отставляя руку в сторону счастливых девушек, раскрывая от удивления рот и бешено расширяя зрачки. — Да ладно тебе, — шехзаде спокойно улыбнулся, вставая с дивана и похлопывая по плечу разволновавшегося брата. — Не развалимся. И повеселимся заодно. Мехмед хотел что-то ещё возразить в ответ, но понял, что своё решение Мустафа не изменит, и, глубоко вздохнув, закатил глаза, во второй раз за этот вечер недовольно покачав головой. Девушки настояли на встрече следующим вечером снова после тренировки шехзаде, потом несколько минут позевали от усталости, потом попрощались с молодыми людьми и ушли в спальню, конечно же, не спать, а обсуждать весь прошедший вечер. Сплетни не заканчивались до утра! Эдже взахлёб говорила о предстоящей свадьбе Айлин и Мехмеда, которую она уже полностью распланировала в своей голове и сыграла в мечтах, а Айлин, громко смеясь, подбирала имена для детей подруги и Мустафы, вгоняя юную султаншу в краску. Девушка не забыла упомянуть об отчествах, сказав, что их давали всем детям в её деревне, и очень долго хохотала, поняв, что дети Эдже были бы Муставовичами, а Эдже не сдержалась и свалилась рядом с подругой, примерив красивым именам отчество Мехмедович. — Странная у Вас деревня, — отдышавшись, сказала султанша, переворачиваясь со спины на живот. — И не говори, — Айлин откинула с лица волосы и достала несколько прядей изо рта, попавших туда из-за слишком частых перекатываний из одного конца кровати на другой. Утром подруги, получив приглашение от Валиде на завтрак, начали собирать на это важное событие Эдже. Почему только её? Айлин нельзя было появляться в поле зрения Хюррем Султан ещё хотя бы несколько дней, ведь обида Хасеки за «испорченного» сына всё ещё не утихла, а ещё и Сезен не смогла придумать интересного рассказа про ночь с шехзаде, чем только усугубила ситуацию. Почти сразу после того, как девушки проснулись, в их комнате появилась счастливая Нигяр калфа, которая, затягивая на Эдже фиолетовое платье, эмоционально пыталась убедить подруг в том, что Сюмбюль Ага безумно её раздражает и она больше не будет есть те вкусные булочки, которые он ей приносит почти каждый вечер и обязательно приобнимает на прощание. — Мучное вообще вредно, — подтвердила Эдже, ещё глубже вдыхая, чтобы платье утянулось как можно лучше. — Ага, а ещё врать вредно! — засмеялась Айлин, закалывая прядь подруги на затылке и получая по своему затылку чёткий удар от покрасневшей Нигяр. — Убью когда-нибудь, — пробурчала старшая Калфа. — Скажешь тоже, — Айлин почесала ушибленное место и воткнула заколку в голову Эдже, заставив ту пискнуть. — Сюмбюливечи бы красивые были. Эдже расхохоталась, хватаясь за зеркало, перед которым стояли все три девушки, и заставляя Айлин выпустить её волосы, а Нигяр отпустить ленты корсета. — Какие такие «сюмбюливечи»? — непонимающе произнесла старшая калфа. Тут уже не выдержала Айлин и закатилась звонким смехом, садясь на кровать и хватаясь за живот. После соревнований по хохоту, которые проиграла всё ещё ничего не понявшая Нигяр, девушки дособирали Эдже и покинули самую весёлую во дворце комнату, параллельно рассказав смешную историю про отчества, которые «давали в деревне Айлин». Подруги приблизились к покоям Валиде, возле которых стояло две девушки, отобранные Нигяр для того, чтобы на время завтрака заменить Айлин, и радость их сразу же улетучилась: Хюррем Султан подошла в это же время и сразу заметила младшую калфу, не успевшую спрятаться за спинами. — Черт возьми, — пробубнила Айлин, вместе со всеми склоняя голову перед Хасеки. Хюррем, недовольно посмотрев в сторону группы девушек, быстро приблизилась к ним и, улыбнувшись Эдже, скривилась, повернувшись к Айлин. — Я по-моему чётко выразила своё недовольство в отношении тебя, — отчеканила она, фирменно сморщивая нос. — Извините, госпожа, — спокойно произнесла Айлин, впиваясь ногтями одной руки в ладонь другой. — Я уже ухожу. — Ты уверена, — выдержав секундную паузу и понизив громкость голоса, произнесла Хасеки, почти вплотную подходя к младшей калфе, — что мне нужен твой уход только от этого места? Это мгновенное молчание Хюррем заставляло дыхание Айлин перехватываться, а тишина в эти секунды просто бешено колотила уши напуганной девушки. — Ты уверена, что я не хочу твоего исчезновения из этого дворца? — ещё понизив голос, продолжала жена Сулеймана, подходя всё ближе. — Из этого мира? Айлин, не сводя глаз с госпожи, сглотнула, но ничего не ответила, а лишь тяжелее задышала, понимая, что ситуация наколяется. Если бы Махидевран Султан задержалась хотя бы на секунду, подруга Эдже была бы стерта с Земли только одним взглядом Хюррем Султан. Внимание могущественной женщины отвлекла вечная конкурентка, и Айлин, увидев жесты Нигяр, приказывающие ей убегать как можно скорее, рванула в тёмный коридор, потом вниз по лестнице, направо, налево, ещё раз направо, и ещё раз налево, а потом на улицу через выход, предназначенный для слуг. — Зачем на улицу-то? — спросила саму себя девушка, приземляясь на колени рядом с дверью и хватаясь за голову. Только покинув стены дворца, калфе смогла хоть немного выдохнуть и, отбросив все пугающие мысли, просто задышать, бешено хватая воздух. Почему, почему она так испугалась? Голова затрещала, как будто мозг сжимался в маленький комочек, а потом, достигнув своих минимальных размеров, раздувался, как большой воздушных шар необъятных размеров, вытекая через уши и занимая место волосяных луковиц. Почему, почему она так испугалась? Пальцы задрожали, сбивая друг о друга и так мягкие, ломкие ногти, заставляя передаваться стуку от рук к голове, ещё сильнее заставляя мозг трещать. Почему, почему, почему? Айлин не разрешала себе испытывать такой животных страх с момента попадания во дворец. Она знала, что слабость только усугубит её положение, поэтому старалась всегда показывать только сильную сторону своей личности, но та злоба, горевшая на лице Хюррем Султан просто выбила её из колеи. — Соберись, тряпка, — Айлин, взявшись за виски двумя пальцами каждой руки, замотала головой, стараясь таким образом отвлечься от мыслей, боли и выбить всё это из себя, но тщетно. Прижавшись головой к стене, она закрыла лицо руками и ещё глубже задышала, забирая, как ей казалось, последний воздух в этих квадратных метрах. — Айлин калфа, с тобой всё хорошо? — послышался чей-то голос. Это заставило Айдин убрать ладони от глаз и, проморгавшись, прийти в себя. — Тебе плохо? — спросила вторая девушка, отодвинув первую заговорившую рукой. — Воды, может? — выглянула из-за спины второй третья. — Нет, Вы чего? — калфа широко улыбнулась и, взявшись за стену, поднялась с пола. — Всё нормально. А Вы чего здесь? — А Нигяр калфа сказала, чтобы мы в сад пришли, — ответила первая, указывая куда-то в сторону. — Надо сменить других девочек, — подтвердила вторая. — Тогда идите, а тех мне позовите, — окончательно опомнившись, сказала Айлин. Джарийе послушно кивнули и убежали, распрощавшись с девушкой. Предыдущие рабыни передали «вахту» уборки сада следующим и, получив следущее задание, зашли во дворец. Айлин протерла лоб и прошла вслед за ними, но только через главных вход, который чуть дальше входа для слуг, а, соответственно, дальше комнаты Валиде, которая теперь была просто запретной зоной. Идя по коридорам, девушка раз за разом прокручивала все слова, сказанные Хюррем, все её взгляды, направленные в её сторону, и все способы, которыми Хасеки убивала неугодных ей девушек. В какой-то момент Айлин поймала себя на мысли, что её поведение чём-то схоже с госпожой, что в последнее время она слишком поддаётся эмоциям и совсем не сдерживает себя, навлекая тем самым неприятности, и решила, что этот вопрос ей надо обсудить с Нигяр. Но это позже. Засунув свои чувства в дальний ящик, девушка принялась за работу.