Всего лишь болезнь.

— Могу я поинтересоваться? — приём закончился, но впереди ждал обеденный перерыв, так что мужчина решил отойти немного от темы и задать, наконец-то, интересующий его уже не первый раз вопрос. — Это линзы? Человек напротив встрепенулся, выйдя из глубоких раздумий, и сначала вообще не понял, к чему это было сказано. — Линзы? Нет, нет… иногда ношу очки, но линзами не пользуюсь. — В таком случае у вас очень примечательный цвет глаз. Редко где такое встретишь, да и имя у вас, знаете… — психолог мягко улыбнулся, разглядывая черты пациента. Всегда он выглядел очень болезненно, но глаза притягивали красотой. Ярко-ярко янтарные, даже желтоватые, и очень живые. В них, казалось, можно прочесть каждую эмоцию. В общении с ним беспокоило только стойкое чувство дежавю, хотя раньше они точно нигде не встречались. Такую внешность тяжело не запомнить. Собеседник смутился: зрачки немного расширились, он отвёл взгляд на часы. — Что ж, до пятницы? В следующий раз постарайтесь вспомнить получше, как всё начиналось. А начиналось всё абсурдно и очень-очень давно, более тридцати лет назад. Безобидная вещь — воображаемый друг. Поначалу безобидная.

«Не нужно этого стесняться. Это — всего лишь болезнь.»

Правда на деле болезнь крайне неприятная и имеющая свои побочные эффекты, даже если лечить. Можно сравнить это с раковой опухолью, которую замечаешь, когда процесс давно запущен. Обе болезни подаются лечению, обе болезни тяжёлые, затратные, обе болезни не всегда можно остановить. Совсем недавно и Вьёлет был на волоске от смерти: шизофрения съедала заживо не только разум, но и тело, оставляя после себя глубокие шрамы на запястьях, истощение и нервозность. Только вот казалось, что его с таким диагнозом совсем никто не жалеет, даже наоборот. Сумасшедший — вот вердикт. Но Яков-то видел, что его пациент не такой, как принято думать о людях с подобными расстройствами.

***

______________________________________ — Мерзкий, мерзкий, мерзкий… — мужчина тихо шипел на собственное отражение, скаля зубы. От размашистого удара по стене рука мгновенно отнялась. Боль, пульсируя, растеклась по телу, заставляя заскулить и сжаться. Она на время отрезвляет разум, но снова видеть свое отражение (пускай и боковым зрением) противно.

Давящую на уши тишину разрезал адски громкий звон стекла.

Кафель в ванной противно холодный, оттого кажется ещё и мокрым. Сидеть на таком неприятно, даже мерзко, зато неплохо приводит в чувства — надо кому-нибудь позвонить, предупредить, позвать на помощь в конце концов. Дверь он предусмотрительно открыл, как только понял: начинается. Несмотря на нежелание больше бороться глубоко в душе ему еще хотелось жить. Хотя бы немножко, хотя бы ещё чуть-чуть, хотя бы между приступов. Однако что-то в голове настойчиво вытравляло мужчину с этого света, с годами набирая обороты.

***

Коринн вполголоса говорила по телефону в коридоре. Разобрать слова и так было тяжело, но Вьёлет даже не пытался вслушиваться. «Ты её пиздецки достал.» — единственное, что чётко слышалось, это низкий голос в голове. Источника звука нет и никогда не было — он везде, от него не уйти и не заглушить. Наскоро и неумело перебинтованные запястья надоедливо пульсировали и жглись. Наступил пик отсутствия самоконтроля. Мужчина импульсивно рвался из состояния, в котором снова оказался из-за собственной глупости. Понял, что натворил, снова начал цепляться за жизнь, просить у судьбы ещё шанс. — Давай, держись, я вызвала скорую. — девушка присела рядом и слегка потрясла его за плечо. Услышав в ответ лишь невнятное бормотание, она судорожно вздохнула и притянула тонкой рукой лежащие на столе пустые упаковки от таблеток. — Не теряйте сознание, слышишь меня? Дотерпи, пожалуйста. Вьёлет вяло кивнул. Что делать в такой ситуации Коринн не знала, но чем смогла, тем помогла… Беготня по квартире нагнала еще больше страха; серые волосы разметались по плечам, лезли в глаза и мешали искать нужный номер телефона. Уже второй раз ей приходится переживать подобное, хотя Коринн и не думала жаловаться — да, проблематичный, но близкий друг. А за себя девушка не переживала: Вьёлет был совершенно безопасен для окружающих, не жалел лишь себя.

***

Яков не любил больничный яркий свет. Большую часть дня этот фактор игнорировался, но сейчас навязчиво хотелось щёлкнуть выключателем и погрузиться в желанную тьму, прикрыть глаза, уснуть… При искусственном освещении Вьёлет больше напоминал мертвеца, нежели живого человека. Чтобы отогнать эту иллюзию врач положил руку на грудь мужчины — все хорошо, дышит. Пальцы скользнули от плеча до воткнутой в руку иглы капельницы. Всегда Якову не везёт, если выпадает ночная смена: сотрудники клиники понабрали отпусков и теперь приходилось долго задерживаться на работе, а порой вовсе подменивать младший персонал. Вот как сейчас. Он осторожно поправил фиксирующий иглу пластырь и вздохнул. Вообще-то по бумагам он терапевт, психиатр… но этой ночью ненадолго стал ещё мед братом. За незашторенным окном простиралась бесконечная, густая темнота. Сейчас она даже спокойного и разумного мужчину пугала немного, хотя лежащее рядом тело пугало не меньше — в любую минуту помрёт. Отравление нейролептиками, передоз. Врач даже злился немного на ночного визитёра. Из-за него пришлось проснуться и покидать уютный кабинет, бежать на первый этаж, потому что все вдруг оказались заняты. Некому было присмотреть за состоянием новоприбывшего, дак ещё и непонятно было сначала, куда его отправлять: в наркологичку или психиатрию? Сопровождающая мужчину девушка до последнего крутилась у стойки регистрации. Говорила, что в наркологию не надо — тут другое. Суицидник. ______________________________________