Жизнь для смерти

- Прошу вас не надо, это всего лишь дети!.. - Это дьявольские отродья! Мы вернём их грешные души туда откуда они пришли. - Нет… прошу вас, они… они не маги, я прошу вас умоляю пощадите их… Женщина билась в истерике удерживаемая двумя крепкими мужчинами, не сводя взгляда со своих детей. Белокурая девочка со светлыми покрасневшими от слёз глазами в дрожащих маленьких ручках удерживала своего совсем маленького братика, что громко и безутешно плакал, изо всех сил борясь за свою крохотную жизнь, что вот-вот отнимут. Один выстрел, сочащаяся кровь, что напитывает потрёпанную ткань маленького платьица, мгновенно сужающие и вновь расширяющиеся чёрные зрачки, что заполняют собой голубую радужку детских глаз, алая струйка на бледном лице, пронзительный женский крик остаётся на периферии сознания, больше не чествуется маленькое тёплое тельце в руках, больше не слышен детский плачь, только пустота, что скоро настигнет и их. - Господин… - Нашли? - отрываясь от окна спросил обеспеченный мужчина средних лет. - Нет, сэр. Он удрал. Подняв глаза, юноша встретился с недовольным взглядом мужчины, он уже собирался продолжить оправдывать себя, но жестом руки ему велели больше ничего не говорить. - Сэр, зачем он вам? Это же просто юнец, таких полно на улицах, если прикажете мы можем найти для вас и кого получше… - Знаешь ли ты как устроен этот мир? Все бегут, суетятся, пытаясь выжить. Люди весьма примитивны и слабы, и зачастую забывают об этом, прячась за стенами домов, где им не страшны напасти погоды, объединяясь в семьи, где каждый готов глотку зубами перегрызть за дорогого ему человека, приобретая оружие, что как им кажется, возносит их в ранг самых могущественных существ. И всё вроде хорошо, миром правит стабильность, но стоит произойти чему-то из ряда вон выходящему, тому что не может воспринять их интеллект – начинается хаос. Люди боятся того чего не могут понять и остановить, и они начинают искать спасения. Они готовы поверить кому угодно и во что угодно, лишь бы выжить. И тот, кто предоставит им спасение станет на вершине мира, и будет править им. Так что будь добр найти его, он нужен мне живым. *** - Ты здесь живёшь? - робко спросил мальчик, устремляя свой взор на огромное дерево, чью крону невозможно было разглядеть за макушками других деревьев, что стремились к солнцу. В его огромном стволе была расщелина, прикрытая изнутри брезентом, что маскировала вход, за которым было полое пространство, формирующее небольшую комнату, подсвечиваемую керосиновой лампой. В дальнем углу было натаскано сено, что привалено разными тряпками и покрывалами, формируя мягкое гнездо, где можно было спать. Напротив, стояли два небольшие сундучка с неизвестным содержимым и два ящика с едой прикрытой тряпкой и жестяной посудой, в центре было отведено место под костёр, чтобы готовить еду и греться. - Красиво… откуда эти вещи? - Неподалёку есть ущелье и там часто проезжают обозы торговцев, дорога плохая и повозки часто срываются вниз, там часто бывают хорошие вещи, которые можно обменять и еда, - говорил Ричи бросая в руки Эдди засохшую краюшку хлеба, попутно вгрызаясь в свою порцию. Эдди закусил губу всматриваясь в засохший хлеб, по сути он ему и не нужен, тело будет жить, даже если он этого и не захочет. На лице мальчика появилась вымученная улыбка, рука сильнее сжала корку, а колени плотнее придвинусь к груди, словно стараясь оградить от мира, что был так недоброжелателен к ним. - Ты боишься людей? Но в ответ было лишь молчание. Если честно, то Ричи и сам не знал точный ответ. Его пугали не сами люди, а их хрупкость. Люди жили меньше магов и ранить их было гораздо проще, поэтому они так отчаянно боролись за свою жизнь. - Не я их…они меня…. Взгляд мальчика потух, по телу прошлась неприятная дрожь, а в памяти стали проносится события, вспоминать о которых вовсе не хотелось, глаза стали слишком печальными, уголки губ ползли стремительно вниз, из омута воспоминаний Ричи выдернул тихий вопрос… - Почему? - Я монстр… - Ты не… - Я монстр, от моих рук умирает всё живое, всё до чего не докоснись, люди, животные… Ко мне не то что боятся прикоснуться, им даже смотреть в мою сторону страшно… словно я – самое страшное что с ними может случится. Поначалу они просто избегали меня, гнали, ругали, кидали камни, а потом решили избавится, но не вышло… мне было так страшно, я ненавидел их, но… но я не хотел, чтобы они умерли… я не хотел… я… Горло сдавливало, воздуха словно перестал проходить сквозь них, заставляя функционировать, в голове стало так пусто, и он совсем не знал зачем всё это рассказывает, но мальчик просто не мог остановится. Чувство тоски и одиночества съедало его, страшные воспоминания разрушали изнутри, повисли мёртвым грузом, что тянул ко дну, которого он так и не мог достигнуть, словно стал отпускать, давая шанс вдохнуть и почувствовать тепло, которого так не хватало раньше. Чья-то рука схватила его запястье и с силой потянула на себя, ещё мгновение и он лежит, уткнувшись в горячую шею Эдди, чувствуя тяжесть его рук на свей спине, ровное дыхание, биение сердца, тепло чужого тела… «Слишком близко», пронеслось в голове курчавого парнишки, он уже хотел отстранится, но ему не дали, худые руки лишь сильнее прижимали его нескладное худощавое тельце. - Я не умру. Не могу умереть... Робкий шёпот, осел осадком на периферии сознания, даря некое утешение и спокойствие. Больше не хотелось, больше не нужно было бежать, хотелось остаться, прикоснутся… Он немного отстранился, рука медленно и неуверенно потянулась к веснушчатому лицу осторожно и мягко оглаживая кожу, медленно перебираясь к мягким каштановым волосам всё ещё влажным от дождя. Большие медовые глаза неспешно перемещались по лицу напротив, робко заглядывая в почти чёрные глаза, пока рука осторожно перебирала смоляные кудри перемещаясь на линую под скулой. «Тепло…» По лицу потекли слёзы, губы сжались в тонкую ниточку старательно сдерживая рвущие всхлипы. Чужая рука ложится на худое мальчишеское плечо в успокаивающем жесте, глубокий вдох и сладковатый запах наполняет лёгкие. Они тянутся друг к другу, зарываясь носом в шею Эдди Ричи макушкой чувствует лёгкую улыбку друга… - Если ты смерть, то я буду твоей жизнью. Теперь он не один, а значит, теперь всё будет хорошо.