Может, тебе просто секса не хватает?

Наверное, всем знакомы бессонные ночи. Когда ты сидишь перед экраном телевизора, ноутбука, телефона и просто залипаешь в никуда, когда все уже давно спят, а ты по какой-то причине не можешь. За окном ночь, в тьму которой уже вторгается утро, меняя оттенки неба на светлые и показывая первые утренние лучики. Коджиро, весь измученный, с синими кругами под глазами, которые выделялись даже на смуглой коже, битый час пялился на пустой лист бумаги и пытался выдавить из себя хоть строчку. Вокруг него царил огромный хаос: куча листочков, каких-то черновиков с записями, опрокинутая карандашница, разбросанные канцелярские принадлежности и три кружки с разными напитками. Дополняли всю картину множество крошек от ванильных вафель, которые погрязли сейчас в этом безумном беспорядке. Нанджо уже который раз тяжело вздыхает, пальцами берется за шариковую ручку покрепче, и тонким синим шрифтом на бумаге выводит: «Любовь — такая штука, которую можно прочувствовать лишь сердцем». Он недолго поморгал, словно оценивая то, что только что написал. По его скривившемуся взгляду было понятно, что очередная его попытка написать поэму провалилась. Психанув, Джо скомкал эту несчастную бумажку, размахнулся и кинул ее ко все остальным и не забыв при этом выразить свою ярость криком. — Больной что ли? — недовольно буркнул сонный Каору, держа в руке чашку кофе. Вот и пригласил друга к себе, чтобы помочь ему отвлечься от проблем. Черри думал, что они проедутся по ночному городу, потом вместе решат, что от одного раза с мышцами Джо ничего не случится, закажут вредную еду, поговорят по душам, наедятся и со спокойной душой лягут спать. Нет, конечно, все это было проделано, однако Коджиро, сколько бы он не выговаривался, никак не становилось лучше. Подавленное состояние и нервозность его преследуют уже неделю, что, кажется, надоело уже не только ему. А Блоссом уже за этот день, честно сказать, замаялся выводить друга из депрессии, причину которой Джо постоянно менял. То у него на работе беда, то набрал в весе, то скучает по своей бывшей, с которой провел вместе всего пару часов, а под конец вечера мужчина вообще окончательно двинулся головой и, вооружившись горой бумаг и ручкой, объявил себя великим поэтом. Сакураяшики на этом сдался, списав все на «дурь сама пройдет» и ушел спать, даже дрых без задних ног первые несколько часов, пока Нанджо не начал перемещаться по квартире. Сначала он просто шуршал на кухне, но когда в след пошли хождения, парень спотыкался и бился обо все, что только можно, каждый раз громко ругаясь не самым приличным образом. А когда он начал греметь посудой и хлопать дверцами кухонной гарнитуры, Каору вовсе сдался, заварил себе и Джо крепкий ароматный кофе и принялся молча ждать момента, когда бедолага угомонится. — Я не больной, — огрызнулся Нанджо, — просто у меня ничего не получается! — Может, все-таки пойдем уже спать, а? — сонным голосом спросил Черри, откидывая назад свои длинные розовые волосы. — Ну ты, если хочешь, иди, — чуть более спокойным тоном ответил Коджиро, — я же тебе не мешаю. Блоссом фыркнул и сел рядом с другом, подперев щеку рукой. — Я же тебе не мешаю… — передразнил он, — Топаешь как мамонт, — и принялся толкать утешающие речи, — Послушай, я понимаю, ты расстроен, в тебе много негатива, но, может, есть какой-нибудь другой способ отвлечься? — Какой? — буркнул Джо, — Я все уже перепробовал. Черт возьми, я даже не знаю, в чем причина! Еще и эта писанина, — он пнул один из комочков бумаги под стол, — ничего у меня не получается. Каору тяжело вздохнул, оценивая весь срач, который тут устроил бедный Нанджо. А ведь несколько часов назад это помещение было чистой опрятной кухней. — Ну ладно тебе, не всем же дан писательский талант, тем более, ты устал. — мягко сказал он, — Можно почитаю? Коджиро лишь кивнул в ответ и уткнулся в чашку с черным сладким чаем, который уже давно остыл. Он не понимал, что происходит с ним и почему на него вдруг напала такая хандра, чувствовал, что просто так она его не отпустит, если даже их с Черри метод решения всех проблем не сработал. — «Любовь — две нити, идущих в одну, и страсть разжигая…» — прочел каллиграфист, у которого аж глаза заболели от вида столь кривого почерка, — Ничего себе, это ты что, по ней еще сохнешь? — Нет. — четко ответил Нанджо с легким раздражением, — Вообще все равно на нее, на всех, с кем я был. Мне по-настоящему одиноко одному. Каору уже который раз тяжко вздохнул, потому что эта тема была для обоих часто обходимой из-за всей сложности в ее раскапывании. Но если Джо это волнует, он готов будет разворошить даже такую довольно-таки неприятную беседу, в которой сначала будет умирать один, а потом и второй подключится. — Одиноко? — переспросил он и отодвинулся на стуле назад. Парень легонько похлопал себя по бедрам, предлагая Джо лечь и получить небольшую порцию ласки в виде поглаживаний по голове. Тот, не долго думая, принял приглашение и устроил свою голову на немного хрупких, по сравнению с ним, коленях у своего друга, и, на удивление, почувствовал какое-то облегчение. А Черри в свою очередь принялся перебирать пальцами по зеленым волосам, кончики которых были окрашены в черный. — Да, одиноко немного. Может, я скучаю не по девчонкам, а по тем эмоциям, которые они мне давали, — Нанджо остановился, ловя удивленный взгляд, — особенно чувство собственной значимости. Каору кивнул. Пусть для начала Джо выпалит все, что у того на душе. Он выслушает все, что нужно. — Вот. И мне сначала казалось, что я правда по ней скучаю, хоть и понимал, что она та еще коза, — продолжил Джо, получая кайф от поглаживаний друга, — но потом понял, что дело не в этом. Я думаю, я просто заколебался за все это время. Сакураяшики снова понимающе кивнул, постепенно догадываясь, в чем тут дело, и в этот раз он перенес свои поглаживания на лицо мужчины и теперь оглаживал пальцами его загорелые веснушчатые щеки. Чувствуя на себе изучающий взгляд необычных золотистых глаз, Коджиро повернул голову и будто бы назло тоже начал пялиться на лицо Блоссома. Он всегда удивлялся, как тому удается сохранять такую гладкость кожи, учитывая то, что он вообще почти не прилагал усилий по уходу за ней. Не смотря на свое близкое к женскому телосложение, не свойственную для мужчины гладкость кожи и длинные волосы, за которые его Джо так любил стебать, выглядел Каору всегда эстетично. Даже не так… Привлекательно и аппетитно. Коджиро многозначно улыбнулся своим мыслям. — Ладно, пойду себе сока налью, — сказал Джо и нехотя встал с коленей друга. Сакураяшики молча кивнул, взглядом провожая полуголого Каджиро, исследуя его с ног до головы, задерживаясь на обтянутых боксерами ягодицах и на оголенной широкой спине. Такого Джо он видел далеко не часто, и раньше не проявлял к нему почти никакого интереса, но сейчас, при свете утренних лучей, которые позволяли просмотреть каждую его крупную мышцу, которые соблазнительно перекатывались под загорелой кожей, он не мог не обратить на это внимание. — Раздражительность, бессонница, желание делать всякую фигню, да теперь еще и одиночество, — аккуратно начал он, — Может, тебе просто секса не хватает, а? Нанджо обернулся и, уловив хитрый взгляд, улыбнулся в ответ: — А может быть, еще как может быть… Такая опасная ситуация определенно нравилась Нанджо, и он, прикусив губу, решился на то, что иногда мелькало у него в голове в последнее время. Всерьез он никогда не рассматривал настолько хорошо знакомого человека как Блоссом в качестве сексуального партнера, но тот сегодня, кажется, был слишком хорош собой. Коджиро постепенно приблизился к ничего не подозревающему Сакураяшики, одарив его недвусмысленным взглядом, начал подталкивать его к стене. Но тот, кажется, даже не воспринял это за что-то пошлое, а скорее за шутку или глупую провокацию, поэтому неловко улыбнулся и тихо спросил: — Ты чего? Нанджо лишь продолжил свое наступление и, только прижав Черри к стене и надавив на него своим тяжелым мускулистым телом, дал понять свои намерения: явно выделяющийся стояк уперся другу в торс. Сразу пугаться и отталкивать тот не стал: никаких предубеждений насчет чего-то однополого он не имел, но и не думал, что это что-то когда-нибудь произойдет с ним. — Что? — выдохнул он, очевидно, до последнего стараясь отрицать, что его лучший друг действительно пристает к нему, а еще больше — что он сам вовсе не против. — Мы же определили мою потенциальную проблему, — мурлыкнул Коджиро, — поможешь мне с ней разобраться? Каору повернул голову в сторону, надеясь уйти от этих карих глазок, прожигающих насквозь. Как и его друг, если теперь его можно так называть, он еще не испытывал чувств к мужчинам, и сейчас был слегка в замешательстве, до сих пор не веря, что это происходит на самом деле. Только Джо не нужно было объяснений или вообще слов, чтобы понять, что тот чувствует на самом деле, и он решает действовать как можно более осторожно, ненавязчиво, так, чтобы произвести хорошее первое впечатление. — И что же, я устраиваю тебя в этом плане? — слабо улыбнувшись, спросил Блоссом. Чувствуя приятное тепло, которое медленно, но верно расползалось по всему телу, он постепенно отпускал мысли о возможной неправильности возникшей ситуации, и уступал место рвущимся наружу желаниям изголодавшегося по ласкам тела. Красивый рассвет за окном, беспорядок на кухне, в которой они провели так много вечеров, но не испытывая того, что они испытывают сейчас, приглушенный свет все еще работающей настольной лампы, сбитое дыхания, прикосновения… — Более чем. Правда, я почти не задумывался об этом, — прохрипел Джо и легко мазнул носом по горячей щеке, как можно больше оттягивая момент поцелуя, — а я тебя? Чем больше Черри осознавал, что он вообще вытворяет, тем больше краснели его щеки и тем сильнее он возбуждался, а жар, охвативший все тело, сжигал остатки его разума. —Вполне себе… — игриво ответил, — Но я тоже не думал, что… Договорить ему не дали. Нанджо двумя пальцами аккуратно взял его за подбородок и развернул донельзя красное лицо к себе. Несколько секунд два парня смотрели друг другу в глаза, соприкасаясь носами, лбами, все больше и больше оттягивая первый поцелуй. Первым не выдержал Коджиро: обхватил партнера за плечи и резко притянул к себе, желая как можно скорее попробовать такие бледные соблазнительные губы. Не смотря на то, что ему было уже невтерпеж, поцелуй вышел очень нежным, чувственным, изучающим, даже в какой-то степени осторожным, как будто оба боялись спугнуть друг друга. Джо осмелел и в процессе опустил одну руку вниз, оглаживая чужие ягодицы. По ощущениям они были чуть менее округлые и более грубые, чем женские, но это не делало их менее сексуальными. Тем временем руки Сакураяишики тоже нашли себе дело: поскольку футболки на зеленоволосом не было, они могли оставлять легкие царапины на широкой спине, которые приятно жгли кожу ее обладателя. Неожиданно для самого себя Черри захотел повернуться к партнеру спиной, а тот в свою очередь, словно угадав желание первого, сам заставил его развернуться. Непривычно было ощущать давление паха в пятой точке, но каллиграфисту это определенно нравилось ровно так же, как и Нанджо. Он легонько притянул любовника к себе за талию, стараясь как можно сильнее вжиматься в него, а тот сделал прогиб в пояснице. В ход пошли поцелуи в шею. Джо был восхищен эстетикой чужих родинок на бледной коже, которые были разбросаны от правого плеча до самого затылка. Он принялся осторожно целовать каждую из них, и с каждым касанием губ, с каждым легким укусом все больше пыхтел и буквально сгорал от нетерпения. — Давай не будем тянуть с прелюдией? — томно попросил он куда-то в стену — Я не могу больше…  — Нетерпеливый, — отозвался Каору. Он ведь хотел, чтобы они оба в свой первый раз прочувствовали все прелести секса со своим полом, однако главной его целью было помочь любовнику расслабиться. Поэтому он послушается и сделает все так, как ему скажут. Блоссом развернулся обратно, и куда-то в сторону полетела его черная футболка. Он опустился на колени, быстро проложив дорожку поцелуев по чужому влажному от пота торсу. — Что, нет… — собирался возразить Джо, который уже приготовился изучить друга поглубже. — Тцш… — прошипел Каору, параллельно приспуская резинку черных боксеров, — Я не был готов к тому, что все так пойдет. Смазки никакой нет, так что попробуешь меня в другой раз. — Ладно, тогда так, — согласился Нанджо. Он запрокинул голову назад и немного ударился затылком, но это было уже неважно, потому что он настроился на получение удовольствия, и для большего ощущения реальности взял любовника за волосы цвета сакуры. А тот все не унимался: уж больно ему нравилась их вечная игра в дразнилки, которые умудрились даже перенестись и в секс. Его лицо находилось в нескольких миллиметрах от стоящего идеально вверх члена, но начинать оральные ласки не спешил. Сначала взял его в руку, сжал в кольцо и разглядывал каждую венку, улавливал специфический запах, а затем оттянул кожу вниз и опалил открывшуюся головку горячим дыханием, едва задевая ее губами. Нанджо нетерпеливо стиснул зубы и сильнее сжал волосы Блоссома в кулак, ясно давая понять, что еще чуть-чуть и он за себя не отвечает. Мужчина лишь коротко усмехнулся. Дразнилки ему очень нравились, и когда-нибудь он, может быть, сможет еще налюбоваться нетерпеливым другом, но определенно не сегодня. Сначала он взял в рот только головку, на пробу заскользил по ней языком, уделяя особое внимание зоне под ней. Затем он стал совершать полноценные движения головой, постепенно ускоряясь и беря глубже, в уже начавшую привыкать глотку. Коджиро выворачивало: вцепившись пальцами в чужие волосы, он задавал нужный для себя темп. Он был готов поклясться, что этот минет лучший в его жизни, пусть его и делает парень. А Каору как будто угадывал его желания: то нежно исцеловывал и облизывал головку, то посасывающими движениями проходился по бокам полового органа, то снова возвращался к быстрым движениям собственной головой. — Я долго не выдержу… — куда-то в потолок простонал Джо, до онемения в пальцах сжимая иногда столь раздражающие волосы. В голове до сих пор колотило осознание того, что тот, кто больше всех выкаблучивался перед ним, иногда раздражал и доводил до белого каления, сейчас стоит на коленях и так послушно и смачно сосет ему. И это только добавляло масло в огонь. — Не держись, — успокоил Черри, оторвавшийся от своего занятия и двигая по стволу рукой, — я понимаю. Кажется, Коджиро готов был в ноги поклониться лучшему другу, который так хорошо чувствовал его, но смог только стонать, пыхтеть и сильнее зарыться пальцами в волосы и зацепиться за них. Сакураяшики плотно обхватил губами член, пряча зубы, дабы случайно не сделать больно, и начал совершать быстрые ритмичные движения, которые с каждым разом становились более резкими. А когда уже вовсю стонущий Нанджо стал извиваться, он стал помогать себе рукой. Джо надолго не хватило. Отсутствие половых контактов и мастурбации, желание поскорее расслабиться и дойти до пика удовольствия дали о себе знать необычно обильным и долгим семяизвержением. Пока Коджиро приходил в себя после сокрушительного оргазма, Черри продолжал сидеть на полу, холод которого уже начал ощущаться коленями и пальцами ног и осознавал, что он только что сделал. Отсосал лучшему другу, вернее даже сказать, позволил ему трахать свой рот, а теперь сидит на коленях и чувствует, как капли чужой спермы стекают с его лица и капают на пол. Некоторая часть все же попала в рот и оставляла ощутимый интересный привкус, и Каору так и не понял, с чем можно его сравнивать. Он не понял, как оделся, как умылся, как дополз до спальни и свалился на широкую двуспальную кровать. Невольно про себя он сонно размышлял, что, может быть, эту кровать он приобрел специально для того, чтобы они спали тут вместе с Джо. Как настоящая парочка. Окончательно убедиться в том, что произошедшее не сон, Сакураяшики смог лишь когда Джо вернулся из душа, и Каору успешно закинул руки и ноги на тело мужчины, будто тот уже является его собственностью. Сверху накрывали мягкое приятное одеяло и сильная рука, обнимающая где-то в районе талии, и все это дарило необъяснимое доверие и спокойствие. — Эй, Каору, — тихо позвал Нанджо, с довольной улыбкой смотря на розовую макушку на своей груди. Так приятно было прижимать к себе человека, который практически стал родным и знает тебя такого, какой ты есть, а не твою идеально-наигранную оболочку на одну ночь. Осознание того, что он не хочет ощущать никого, кроме Блоссома, заставило задуматься, почему раньше он не видел в этом парне всего его шарма и воспринимал исключительно как друга? Пора бы уже этот статус «друга» сменить на более близкий. — М? — сонно промычал Блоссом, который уже начал проваливаться в сон. — Помнишь, ты сказал, что я попробую тебя в другой раз? — спросил как можно более ненавязчиво и зевнул, тоже чувствуя давление сна, — У нас будут другие разы? — А ты хотел бы, чтобы они были? — Хотел бы. Приглашу тебя на нормальное свидание. Поговорим обо всем. Каору слегка улыбнулся и кивнул. Он сам не знал, что будет с ними дальше, было это большой ошибкой или началом чего-то нового, безумно приятного в их жизни, когда они взглянули друг на друга с совершенно новой стороны. Отношения с Джо — он слабо представлял, как это будет и к чему это в итоге приведет. Одно он понимал точно — ему определенно хорошо в крепких объятиях этого засранца, как он и мысленно ласково назвал Коджиро. Хорошо и спокойно.