Broken Anna

      Чтобы добраться от академии до общежития, достаточно идти прямо по дорожке мимо часовни. Однако многие ученики знают, что, обогнув её, можно пройти по достаточно живописной аллее, единственной в доме Лючии. После нудных лекций и тяжёлой практики нет ничего лучше приятной свежести в тени раскидистых деревьев – так считают все.       Что же касается меня, тратить время на прогулку – глупость. Поэтому я шла кратчайшим путём, прижав к груди списки поступивших первогодок. В этом году их оказалось на удивление много, так что, вероятно, некоторым из нас будет тяжелее. Вот и вход общежития показался. Летний воздух свободно залетал в длинные коридоры здания, а дверь была раскрыта нараспашку, подпираемая чьей-то коробкой. Кажется, она подписана... так это Тарт оставил её здесь? А вот, собственно, он и подошёл.       – Энн, ну как? – вместо приветствия произнёс он, довольный чем-то. Его рыжие волосы прилипли ко лбу, наверно, он торопился куда-то.       – Привет, Тарт. Ирье всё сделал, как я и просила. Вот списки.       Я передала ему жёлтые страницы, исписанные именами и какими-то примечаниями напротив каждого. Когда забирала у учителя, мельком прочитала первую строчку: «Аврора. Отец погиб на войне, мать пропала. Из дома Марии». У большинства имён написано примерно то же самое, война унесла немало жизней, однако мне не хотелось бы иметь дело с крестьянскими детьми. Поэтому я договорилась со взрослыми, чтобы нам дали возможность самим выбрать подопечного. Обычно их распределяли случайным образом, так что проблем не возникло. Помню, как сама была первогодкой, а наставник попался не самый хороший. Тот год был очень тяжёлым для меня.       – Отлично, теперь я могу передать это остальным. Ты со мной? – спросил, улыбаясь, парень. Его голубые глаза прямо светились, отчего мне хотелось отвести взгляд. Общаться с Тартом – всё равно, что смотреть на солнце. Однако он один из немногих, с кем я общаюсь.       – Нет, ты же знаешь.       – Тогда прогуляемся вместе?       Почему-то он не уходил, хотя своё дело я сделала. Он даже не посмотрел на списки, которые достались мне таким сложным путём, и убрал их за спину. Я посчитала его слова шуткой – только шутки я не понимаю, а, значит, всё, что я не понимаю, – это шутки – и попыталась зайти внутрь, однако врезалась в чёрную ткань, внезапно появившуюся передо мной. Подняв голову, встретилась глазами с Тартом, он смотрел как-то взволнованно и не двигался.       – Лучше подумай, что делать с теми первогодками, которым не хватит наставника, – уверенно надавила я, но в ответ услышала не менее уверенный ответ:       – Будем по двое подопечных выдавать.       – Мне, пожалуйста, одного, – попросила я и добавила: – Не думаю, что кто-то с радостью согласится на твоё предложение.       – Ты плохо знаешь всех. Они не такие, как ты.       Я не совсем поняла, что он хотел этим сказать, и это меня ещё сильнее рассердило. Мне больше не хотелось продолжать этот разговор.       – Пропусти.       Тарт стоял в проходе, упёршись руками в стороны, так что я не могла пройти внутрь. Его серьёзный взгляд резко сменился разочарованным, он вздохнул, развернулся и пошёл вглубь коридора. Парень оставил свою коробку на том же месте, и я не стала её трогать.       Близился вечер, когда я собрала все свои вещи в две небольших коробки. Комната, которая больше не была моей, пустовала и казалась немного более безжизненной, чем обычно. Теперь комнаты первого этажа займут ученики четвёртого и пятого годов обучения, а мы свой последний год проведём вместе с новенькими на третьем этаже. Таков наш последний экзамен. Не сказала бы, что рада ему. Иногда я думаю, что он только повредит нам.       Может быть, учителям просто не хочется самим возиться с первогодками?       С подобными мыслями я покинула комнату, держа перед собой две коробки. В них немногие мои личные вещи и принадлежности для алхимии и уроков, хотя самое главное всё же находилось в корпусе алхимиков.       Лестница казалось ещё более длинной и страшной, чем обычно, – видимо, я давно уже не приближалась к ней и отвыкла. Мимо прошли две девушки помладше, им на второй этаж, полагаю. То, с какой лёгкостью они преодолели препятствие, вызвало у меня дикую зависть. Надо бы побыстрее расправиться с этим и пойти к Ирье.       Когда второй этаж оказался позади, мой взгляд наткнулся на две спины. Одна из них явно мужская, а этот голос ни с чем не спутать.       – Гимбер, что ты делаешь в левом крыле? – грозно спросила я, и парень осторожно развернулся. Острый взгляд, направленный свысока, бегло обвёл моё тело, и только нарушитель открыл рот, я приготовилась слышать оскорбления.       – Энн, он помогает мне, – строго произнесла девушка, чьи вещи нёс Гимбер. Тот собирался что-то сказать, но вовремя остановился, точнее, его остановили.       Это Фрейн, заместитель главы Брейкеров, занимается исследованиями и, по моему мнению, абсолютно бесполезна в деле. Почему-то именно ко мне она особенно холодна, но если забыть об этом, то довольно популярна и известна своей добротой и внимательностью. Впрочем, в группе Брейкеров её побаиваются все, кроме главы. Я же испытываю по отношению к ней странную неприязнь, а если говорить более узко, то она кажется мне жуткой.       – Энни, слушайся замглавы, – ядовито протянул парень, не сдерживая улыбки. Это – самый опасный тип в доме Лючии, которого я знаю. Гимбер Брейкер, наш защитник, который никогда не берёт на себя ответственность за наши жизни. Жалкое и подлое создание, которого и человеком-то не назвать. Если бы могла, я бы изгнала его в качестве подопытного демона, у нас как раз заканчивались чёрные кролики. Однако это против правил, поэтому я несколько раз подавала предложения по их изменению. Уверена, учителя уже работают над этим.       А пока он жив, я только и могу обмениваться с ним злобными взглядами и оскорблениями. Вот только рядом с Фрейн Гимбер постоянно сдерживается, вот же лицемер.       – Никто не отменял правила, – заявила я в лицо парня, но он лишь нагло улыбнулся, сдерживая смех. «Жалкая», – читалось в его тёмных глазах. Сдерживая ярость, я сверлила его взглядом, однако в поле зрения ненароком попадал безразличный взгляд девушки. Она стояла полубоком, прижав тетрадь к груди, и аура вокруг неё постепенно наполнялась нетерпением и недовольством. Короткие светлые волосы волнами спадали на её приподнятые плечи, которые во второй раз дёрнулись от тяжёлого вздоха. Наконец, ей надоела наша перепалка, продолжавшаяся уже несколько минут, и Фрейн развернулась, ничего не сказав Гимберу. Суровым взглядом я провожала её удаляющуюся фигуру, пока парень не повернулся в её сторону за поддержкой. Бросив мне что-то неразборчивое, он сорвался с места и пересёк лестницу в пару прыжков. В ответ я тоже крикнула: «не бегать!»       Эта короткая встреча вытянула из меня немало энергии, а свет из окна, лившийся на лестницу сверху, казался каким-то неуместно-тёплым. Ко мне вернулись запах сырости и голоса, доносившиеся со второго этажа. Прошедшие ниже девушки о чём-то сплетничали, и это раздражало как никогда. В коробках в моих руках звякнули бутыльки, и этот звон отливал одиночеством. Всё смешалось в странное унылое чувство, но тут же вспомнились все мои обязанности и вся моя ответственность. Я не имела права останавливаться.       На третьем этаже туда-сюда бегали возбуждённые девушки, а в воздухе стояла пыль. Я рассматривала номера, написанные на деревянных дверях, чередующихся справа и слева, и выискивала те самые цифры, которые уже вцепились в память. Осторожно продвигаясь вглубь коридора, я увидела их – надпись «316» была небрежно начиркана чёрной краской, свет не достигал этого места, поэтому и сама дверь казалась темнее, чем есть на самом деле. Я осмотрелась, но вокруг уже всё затихло. Приготовившись услышать протяжный скрип, я потянула за ручку, и передо мной открылась комната, освещённая ярким закатом. Деревянная мебель словно покрылась бронзой и застыла в ожидании меня. По сторонам от входа стояли две кровати, почти одинаковые, а впереди, под окном, был стол на одно место. У левой стены возвышался небольшой шкаф, дверцы которого были распахнуты по неизвестной причине. Больше в комнате ничего не было. Я прошла внутрь и поставила коробки на пол. Почему-то этот вид дарил ощущение, что лучше ничего не делать, замереть, слиться со стенами и вот так простоять всю свою жизнь. Уже завтра здесь поселится ещё одна девочка. Буду надеяться, что она окажется тихой и умной, какой и я пришла сюда.       В доме Лючии я познакомилась со многими людьми, и теперь мне предстоит ещё одна встреча. Поскорей бы закончился год.       Сидя за столом, я думала, как бы провести вечер. До этого собиралась зайти к Ирье, но настроение совсем пропало. Впрочем, заняться было нечем, так что выбора не оставалось.       Я вернулась в главное здание академии, завернула к ступенькам и спустилась вниз, куда ученики ходили редко. В основном, там были рабочие комнаты учителей, а также установлены защитные барьеры. Насколько я знаю, такие барьеры поддерживаются защитниками в каждом городе и деревне, чтобы демоны не подбирались к людям. Тем не менее, у нас обучают не только защитников, но и алхимиков, воителей, исследователей и ремесленников. Воители не так востребованы в повседневной жизни, но, по сути, только они имеют какое-то значение в чрезвычайных ситуациях. На пятом году обучения – то есть год назад – нас распределили по группам из пяти человек. Тогда и образовались Брейкеры, однако я не особо лажу со своими одногруппниками. Мне кажется, только глава серьёзно относится к делу, но и с ним я редко разговариваю. Возможно, это лучший вариант для меня, но их дружный вид меня немного раздражает.       Пройдя немного по коридору, освещённому свечами, я тихо проникла в кабинет Ирье. Он бросил на меня быстрый взгляд и тут же вернулся к чтению. Ничего не сказав друг другу, мы поздоровались таким образом.       Ирье Байтер был учителем. Если точнее, учителем защитников, а также одним из тех, кто ответственен за поддержание барьера вокруг дома Лючии. Он был немного старше меня, так как сразу после выпуска занял пост преподавателя. Если порыться в воспоминаниях, я бы могла вспомнить тот год, однако мне сейчас не до этого.       Я подошла к широкому шкафу слева от входа и начала выискивать корешок книги, которую читала в прошлый раз. Я быстро нашла его, потянула на себя и бережно взяла в руки. Книг у Ирье, наверно, немного – около двадцати. Это объясняется их ценой и тем, что за пределы дома Лючии Ирье выходит нечасто. Тем не менее, это единственные книги здесь и Байтер очень ими дорожит.       Я села на стул у стены и погрузилась в чтение. В полутьме буквы сливались воедино, и я время от времени поднимала уставшие глаза на парня. Он уже закончил читать и вернул книгу на место. Теперь он склонился над какими-то бумагами, подперев голову руками, и напряжённо вздыхал. Внезапно он посмотрел на меня измученным взглядом и слабо улыбнулся. Почему-то меня это смутило, но я не отвернулась от него. Кажется, Ирье хотел что-то сказать.       – Интересно? – спросил он тихо.       – Да, – ответила я так же коротко. В свете настольной свечи его лицо приобрело тёплый оттенок, а глаза погрузились во тьму. Я подумала, что на его месте читать было бы приятнее.       – Ты готова?       Мне не надо было спрашивать, о чём он, я сразу поняла всё.       – Да.       Атмосфера разрядилась после моих слов, и тогда я поняла, что была взволнована всё это время. Аккуратно закрыв книгу, я поставила её на место и, молча попрощавшись, вышла из комнаты. Со странным спокойствием я, наконец, вернулась в общежитие и уснула.       Проснулась почему-то позже обычного, однако на сегодня запланировано, к счастью, немного. Я слышала шум за стеной ночью, но сейчас было тихо. Хотелось как-нибудь отомстить, но это «как-нибудь» никак не находило себе замены, так что я решила закрыть глаза на поведение соседей. Это тактическое отступление, не более, правда.       Недолго думая, я переоделась в чёрную форму, которую носили только ученики. Выпустившись, я получу право носить белую форму для профессиональных экзорцистов, в какой ходят у нас преподаватели. Однако главным символом выпуска служит белая именная лента.       Снаружи было солнечно и свежо, роса блестела в лучах солнца, а девочки помладше сидели и высматривали что-то в траве. Их восторженное шептание достигало меня в неопределённой форме, и я не могла понять, что интересного они там нашли. Кроме них вокруг было несколько человек, лениво болтающих о скором начале учебного года. Царила расслабленная атмосфера, но я не поддавалась ей и, терпеливо сжав губы, шагала в сторону главных ворот.       Вся территория дома Лючии была огорожена, и нам запрещалось выходить за её пределы. Многие ученики были заинтересованы в соседнем городе, огни которого блекло светились по ночам, но этот интерес как-то неожиданно пропадал спустя какое-то время. Впрочем, некоторые учителя с воодушевлением рассказывали разные истории из их жизни, и мне в отличие от остальных этого хватало, чтобы утолить любопытство. Оставался всего год, и я покину дом Лючии.       У ворот собралась немаленькая группка парней и девушек, ожидающих очередную повозку с новоприбывшими. Часы на башне показывали десять часов, так что некоторые уже приехали, наверно. В толпе я заметила Тарта, он говорил что-то нашему одногодке. Его ясный взгляд зацепился за меня, и, когда парень освободился, он подошёл ко мне.       – Доброе утро, – сказала я и заметила, что горло пересохло. Слова вырвались какими-то приглушёнными и сухими.       – Утра, – ответил Тарт со своей привычной улыбкой. Ещё полудня нет, а он уже полон энергии, мне бы так. – Скоро приедет твоя подопечная.       Его заявление меня потрясло, я ещё не была готова, хотя вчера сказала Ирье обратное. Не ожидала, что встречать придётся в таком сонном состоянии. Однако эта новость всё-таки разбудила меня, так что жаловаться не на что.       – А твой? – спросила я, чтобы сбить напряжение.       – Один из последних... – уныло произнёс парень, и его плечи забавно опустились. – Стою здесь уже больше часа, а всё ради других.       Он хоть и был добряком, отлично видел все упущенные возможности, но жалобы его были несерьёзны. Он криво улыбнулся, ожидая от меня чего-то.       – Не похвалишь? – спросил парень, разочарованно вздыхая. Я от неожиданности покачала головой. Если он сам решил помогать остальным, то грех надеяться на награду. Хотя поддержка и одобрение вполне уместны... но только не от меня.       – Так кого же ты выбрал мне? – спросила я, вспомнив, что вообще ничего не знаю про девочку, которую скоро встречу. Кажется, до этого момента мне было абсолютно всё равно, а в моих представлениях стояли тени вместо человека.       – Церера Колинс, дочь аристократов, погибших два года назад, воспитанная и уже обладает базовыми знаниями, вроде чтения и счёта. Довольно перспективная девочка.       Меня обрадовала воспитанность будущей подопечной, это значило, что проблем будет меньше, чем с другими детьми. Мои мысли преисполнились надежды, а ближайшее будущее стало казаться немного светлее. С таким настроением я погрузилась в шум толпы, оживившейся с приближением повозки.       Я не видела, как вышли дети, но вместо этого наблюдала медленное движение ворот, тяжёлых и чёрных, на которых были изображены птицы. Шум голосов стих, толпа отступала назад, и я почувствовала, как наступили мне на ногу. На моих плечах вдруг оказались широкие ладони парня, и он потянул меня назад, отчего удержать равновесие становилось ещё труднее. К счастью, ученики успокоились, а я к этому моменту не упала, зато настроение заметно подпортилось.       Я видела головы учителей, их раздражённые лица, что-то кричавшие то ли новоприбывшим, то ли нам, шестому году. Ничего не понимая в происходящем, я подняла глаза на Тарта, стоявшего рядом. Наверное, ему было видно лучше, раз он так спокоен.       Я поняла, что учителя повели небольшую кучку детей к зданию академии, и увидела их небольшие силуэты, среди которых явно выделялась одна девочка.       Я видела лишь её спину, полуприкрытую длинными тёмными волосами, заплетёнными в одну кривую косу. Тело девочки было тонким и вытянутым, сжатым по виду чересчур маленьким платьем синего цвета с оборками. На ногах выделялись совсем не подходившие к одежде потрёпанные ботиночки, такие же, как у остальных детей. Девочка, имя которой я уже знала, двигалась медленно и скованно, отставая от своей группы на четыре шага. Своими бледными ручонками она сжимала края юбки и пыталась не двигать ими из стороны в сторону, отчего шаги становились ещё неуклюжее.       – Что думаешь? – раздался вопрос рядом, пока я наблюдала за толпой одногодок, шумно преследовавших стройный ряд новоприбывших.       – Видимо, проблемная, – ответила честно я. Теперь я жалела, что просила аристократку, но и на других детей смотреть было больно, так что оставалось только надеяться, что первое впечатление окажется ложным.       – С ней будет нелегко, – заключил Тарт, и я кивнула. – Лучше тебе тоже пойти за ними... И постарайся быть дружелюбной с девочкой.       Ничего не ответив, я зашагала вслед за остальными, а знакомый парень развернулся обратно к воротам. Послышались перешёптывания, и, кажется, уже подъезжала следующая повозка с детьми.       Решив пропустить завтрак, я внимательно слушала слова преподавателей, но их смысл незаметно растворялся в памяти, и вся моя сосредоточенность перенаправилась на удерживание утекающих мыслей. Помимо низкого голоса учителя были слышны объяснения для детей. Я надеялась, что хоть они всё запомнят. Вскоре оставалось только ждать того момента, когда первогодок подготовят ко встречи с нами. И вот, из кабинета напротив вышли женщина и шестеро детей, четыре мальчика и две девочки, глаза которых наполнились странным страхом. Им было по двенадцать лет, и, вероятно, мне следовало относиться к ним как к подросткам, а не как к детям, но конкретно сейчас их сложно было назвать иначе.       Женщина, которая в академии преподавала историю экзорцизма, начала подзывать к себе поочерёдно учеников шестого и первого годов обучения и образовывать пары. Все имена были мне незнакомы, за исключением Кайна, но я и не пыталась их запомнить, так что они лениво проскальзывали мимо меня, пока не выстрельнуло знакомое сочетание звуков.       Теперь, когда все разошлись по своим делам, а откуда-то из общежития послышался еле сдерживаемый плач, я осталась наедине с молчавшей до сих пор девочкой. Её полупустые тёмные глаза смотрели вниз, а в кулачках были сжаты синие края измятой юбки, словно она так и держала их с самого пробуждения, не отпуская. Мы стояли у выхода из академии, где нам был открыт вид на главные ворота, сейчас скрытые за толпой подростков. Я думала о том, как же далёк был тот момент, когда и я там стояла. Одно оставалось неизменным – рыжая голова парня, блестящая под лучами солнца. Становилось жарче. Часы пробили полдень. Я всё надеялась, что Церера заговорит первой, но она и не думала выходить из своих раздумий. Видимо, я ей была так же безразлична, как и она – мне.       – Меня зовут Энн Брейкер, – представилась я, посчитав, что это лучшее начало, хотя моё имя уже было известно ей. Девочка приподняла подбородок в мою сторону, но глаза не дрогнули. Впрочем, знака, что она слушает меня, было достаточно. – Что ты знаешь об этом месте?       Ожидая ответа, я вернулась взглядом к воротам.       – Это дом Лючии. Всех сирот двенадцати лет свозят сюда для обучения, – прозвучал глухо голос, ещё не лишённый детского звучания. – Так нам говорили в доме Марии.       На этом она остановилась, явно дав понять, что здесь ей сказали что-то новое. Я пыталась вспомнить, как же сама поступила в академию. Кажется, вся основная информация шла с лекций и от наставника, или, по крайней мере, так предполагалось. Много представлений складывалось из подслушанных разговоров старших.       – Если у тебя есть вопросы, задавай, – следуя совету Тарта, сказала я.       Девочка молчала, и я не могла понять, что у неё на уме. Вдруг её взгляд оторвался от земли и забегал по округе, постепенно наполняясь светом. Церера будто бы ловила своими большими глазками лучи солнца, разноцветные краски и лица людей. Тогда я поняла, что именно такими должны быть дети.       – Это место не похоже на детский дом, – отойдя от стены на полтора шага, произнесла девочка. Её взгляд наконец остановился. На мне.       – Да, дом Лючии не просто детдом – здесь обучают тому, на что по своей воле человек не пойдёт, – слова сами вырывались, поддавшись силе, собранной в личике Цереры, и обрушив мою защиту. – Изгнанию демонов.       На тонких губах проскользнула улыбка недоверия, и моя подопечная прислонилась к стене рядом со мной. Я не поняла, что она этим хотела сказать. Всё, о чём я думала, – это как же обманчиво первое впечатление.       Держа в руках немногие вещи Цереры, я шла впереди и попутно рассказывала о том, чем нам предстоит заниматься в ближайшие дни. Девочка слушала, но, насколько внимательно, сказать было невозможно. Она просто шла за мной и оглядывалась по сторонам, словно пытаясь ухватить всё за раз. Показались двери общежития, теперь подпираемые уже двумя коробками Тарта. Мне захотелось подсмотреть, что же в них, но я вовремя сдержалась – во-первых, это нехорошо; во-вторых, со мной ребёнок; и в-третьих, меня ждут дела.       По пути к комнате с нами, к счастью, никто не заговорил. Тем не менее, стало заметно больше шума, а количество человек, пересекающих узкий коридор, увеличилось вдвое. Теперь это не лезло ни в какие рамки, и я еле сдерживала порывы накричать на девушек. Мы достигли двери с номером триста шестнадцать, она оказалась почему-то открытой. Внутри ничего не изменилось, как показалось сначала, а потом я заметила, что куда-то пропали две подушки. Вывернувшись назад так, чтобы не задеть Цереру, я яростным движением дала понять, что зла абсолютно на всех, и тогда же узнала, что девочка пропала. Теперь я прорывалась через бешеную толпу подростков в поисках подушек и подопечной, и казалось, что они летают над мой головой вместе с перьями, разносившимися вокруг. Не впервые наши девочки устраивали бои на подушках, но именно сейчас это раздражало сильнее обычного. Наконец, я сумела поймать брошенную одногодкой подушку, быстро схватила плечо пробегавшей мимо девочки, поняла, что это не Церера, и тут же за меня схватилась сама виновница моих беспокойств. В руках у неё ещё одна подушка, ставшая заметно тоньше, чем была изначально. Мы вернулись в свою комнату.       Девочка подобрала пакет с вещами, который я оставила у входа ранее, и подошла к столу. Она обернулась, зацепила вниманием шкаф, меня на одной из кроватей и собственное место. Мы молча слушали шум за стенами, а потом Церера начала разбирать свои вещи. Там было всего ничего: пара комплектов одежды, тоненькая книжка, три ленточки и ещё какая-то мелочь. Перед окном появилось маленькое зеркальце в металлической оправе с узором, рядом платочек. Моя подопечная снова посмотрела вокруг, будто пытаясь вспомнить, не забыла ли чего, но её лицо не вздрогнуло и не озарилось удивлением. Она так и стояла, положив ладонь на спинку стула, пока не спросила:       – И что теперь?       Я задавалась тем же вопросом. Теперь мы живём вместе. Через несколько дней начнутся занятия. Я должна помогать Церере. А сейчас... а что сейчас?       – Пойдём, погуляем? – предложила я. Наверное, стоит показать девочке территорию дома Лючии, чтобы она побыстрее освоилась и стала более самостоятельной. В том смысле, что следует указать, куда обращаться по тем или иным вопросом, чтобы ко мне она не лезла со всякими глупостями.       Первым делом я рассказала об общежитии, а именно, что левое крыло женское, а правое мужское. Церера спросила что-то про то, как определить, где левое, а где правое, но я не поняла её. Далее мы вышли наружу, где вовсю давили солнечные лучи, и пошли прямиком к академии, но тут девочка заметила аллею и мы пошли в обход. По пути два раза обогнули часовню, потому что она очень приглянулась моей подопечной, а вот сама цель показалась ей скучной. «Дорожка с деревьями», – разочарованно сказала она и ускорила шаг.       В академии было прохладно, но не пусто. Мы прошлись по коридорам, заглянули в пару классов, откуда на нас бросали недовольные взгляды те, кто был занят делом в отличие от нас. От обиды... нет, со злости я накричала на Цереру, а она, подняв игривые глазки, втянула шею в плечи и молча выслушала меня. Я сдержала гнев и продолжила путь. По пути встретилась одна учительница, она кивнула мне с одобрением, и мы поприветствовали её, но ответа не последовало. Подопечная хотела спуститься в подземные помещения, но я отказала, и она дулась вплоть до прибытия в столовую. Кажется, она была очень голодна, впрочем, как и я, но такие подробности можно было бы и упустить. Обед уже остыл и от этого стал менее вкусным. Более того, сегодня готовкой занималась не очень успешная в этом команда, а из кухни доносился смех, но Цереру это не волновало, по всей видимости. Она быстро поглотила пересолённый суп и с видом дёрганого зверька набросилась на красное яблоко. Мне в её компании есть было немного неприятно.       Далее мы посетили некоторые здания поменьше, а также выяснили, что новая форма девочки будет готова через неделю, то есть к началу учебного года.       Тем же вечером дверь нашей комнаты внезапно распахнулась и выглянуло лицо девушки, моей ровесницы. Заметив меня, она незаметно сменила искреннюю улыбку на натянутую и подозвала к себе Цереру.       – Мы устраиваем вечеринку, не хочешь с нами? – спросила гостья, и тут же девочка просияла. С восторгом она повернулась ко мне, потом к девушке и снова ко мне. Она всё не знала, кого же спросить, но в итоге бросила в пустоту между нами:       – Энн тоже идёт?       Брови скривились – одновременно мои и гостьи. Мы неловко посмотрели друг на друга, она улыбнулась, а я уставилась в пол.       – Прости, Церера, у меня нет настроения. Если хочешь, иди, – выдавила я, сильнее вжав руки в одеяло, на котором сидела. Девочка опечалилась на секунду, но тут же её глаза снова загорелись, и она покинула нашу комнату со словами «как хочешь». Я осталась одна, отчего ещё сильнее ощутила контраст тишины, витавшей вокруг меня, и шума за стеной.       Такие вечеринки проводились часто, особенно среди учеников средних классов, то есть третьего и четвёртого годов обучения. Они любили собираться вместе, и когда-то я доносила на них, но в итоге учителям это надоело и они пришли к странному выводу – запретить мне жаловаться и разрешить шумные посиделки. Я действительно считала это решение в корне неправильным, но поспорить с преподавателями не могла.       Солнце почти скрылось за горизонтом, и последние алые полосы неба бились с синевой ночи. Я расплела свои волосы, расчесалась и тихонько взяла в руки зеркальце Цереры. В нём отражалось моё недовольное лицо. Я попыталась поставить рамку так, чтобы всё ещё могла видеть себя в нём, а мои руки были свободны. Я убрала чёрные локоны на одну сторону и сжала их в кулак. Чуть-чуть повозилась, размышляя о всяком. Мне захотелось сделать какую-нибудь сложную причёску, но всё, что я могла одна, – это заплести простую косу, чем и закончились мои действия с волосами.       Кровать показалась неожиданно жёсткой, а подушка – тонкой. Было так неудобно, что я не могла заснуть больше часа, как мне казалось. Я всё искала причину, почему так уныло и горько на душе, будто вся моя сущность сжалась в одной точке и больше не может распутаться. Было ли дело во мне или в окружающих? Чем все отличались от меня и почему меня это так раздражало? Столько однообразных жалких мыслей обматывали мою голову, пока полностью не скрыли реальность от меня.