Broken Anna

      Остановились в ближайшей деревне. Пекло и спокойствие давили с чистого неба, кони ржали устало и тихо. Местные проходили мимо, бросая заинтересованные взгляды на чужаков... Кругозор скован тёмной накидкой, но разницы – смотреть вперёд или вокруг – нет. Иногда глаза можно и закрыть. Темнота ничем не отличается от бессмысленного вида.       – Энн, мы нашли место для ночлега, – донёсся напряжённой мужской голос. – Сейчас Фрейн тебя проводит, а мы пока сходим пополнить запасы. Обязательно дождитесь нас.       Как зовут этого человека? Кажется, он принимает все важные решения. Ему все доверяют. Наверно, таким и должен быть лидер. Фрейн тоже его слушает, а она не делает то, что не приносит пользу.       Идти далеко не пришлось, спустя три поворота и километр ходьбы девушка остановилась. Видимо, здесь ночлег. Солнце всё так же печёт.       – Тебя всё устраивает? – произнесла Фрейн отчуждённо. – Все так стараются, чтобы достичь дома Арии, но тебе, кажется, всё равно. Если ты не заинтересована в нашем деле, то стоило пойти с другой группой. Я честно считаю, что тебе лучше начать новую жизнь. Ты могла бы работать в поле, завести семью в какой-нибудь тихой деревушке и беспокоиться разве что о неурожае и детях...       Она становилась раздражённее с каждым словом, но вовремя убавила свой пыл и замолчала. Может быть, только её в нынешней ситуации что-то и не устраивает. Остальным вроде бы дела никакого нет.       Так прошло около часа. Солнце опускалось к горизонту, но никто так и не подошёл. Фрейн сидела на лавке, положив подбородок на руки и о чём-то усердно думала. Такими темпами морщинка меж бровей не спадёт с её лица уже никогда. Девушка тяжело вздохнула, встала, стряхнув пыль, и устремила острый взгляд вдаль.       – Пойду поищу их. Что-то они задерживаются. Жди здесь.       Сделав пять шагов, Фрейн остановилась, сделала ещё два и обернулась со словами:       – Ты ведь можешь изменить всё – абсолютно всё! Возьми себя в руки, Энн.       Пристальный, полный сожаления взгляд – и девушка исчезла из вида.       Время текло с привычной медлительностью и быстротой. Отличить их было невозможно. Тьма накрыла степь и поселение, земля начала остывать. Тепло поднималось ввысь и исчезало среди облаков. Звуки насекомых и запах скота наполнили опустевший двор. Что-то билось. Билось снаружи или внутри? Как давно внутри что-то оживало? Если это всё же внутри меня, то это моя боль и обида, не так ли?       Утро. Над головой раздался вопрос:       – Разве вы не покинули деревню вчера? Или вы вернулись? Где твои товарищи?       Ответить? Нечего. Ноги сами выпрямились и понесли тело к месту, где мы разделились. Но сколько бы тропинок они ни истоптали, нигде не было знакомых лиц и голосов.       Видимо, та группа сбросила балласт. Это поистине рациональное решение. Зря Фрейн сомневалась и хмурила брови от досады. Именно ей прежде всего нужно было отбросить эту часть своего прошлого, чтобы двигаться вперёд.       Теперь этот балласт брошен в глуши, и нет никому до него дела. А значит, никто не расстроится, что спасение его было напрасным. Можно спокойно разваливаться и рушиться, как ненужная более игрушка. Сломанным игрушкам место в печи или на свалке, там, где она не помешает жизни. Поэтому деревня остаётся позади.       Насколько далеко надо идти, чтобы вокруг не видно было ни души, ни хижинки? Точно, в таком случае, правильнее будет сойти с дороги и свернуть в чащу. Но стоит сделать шаг, как различимым становится шум приближающейся повозки. Надо успеть исчезнуть...       – Здравствуйте, а что молодая девушка делает одна посреди степи и без всякого сопровождения?       Какой раздражающе бодрый голос...       Чем дальше становилась дорога, тем настойчивее звучали мужские крики. И вот чья-то рука схватила левое плечо и развернула тело к себе.       – Эй-эй-эй, там опасно, девочка!       Острый взгляд стрельнул из-под чёрной накидки, и мужчина опешил. Отлично, пока он растерян...       – Что с твоей рукой?       Кажется, он заметил очертания правой руки при развороте. Впрочем, какая разница.       – Пойдём со мной.       – Ещё чего.       Чёрт, надо было молчать. Теперь он решил, что нашёл контакт. Однако, у него крепкий хват, но если извернуться, то получится вырваться.       – Кажется, я понял.       С этими словами незнакомец обхватил мою талию, нагнулся и рывком поднял меня на своё плечо.       – Какого чёрта?!       – Если б ты весила больше, я бы не осилил. Совсем ослабла. Небось сбежала из дома, а, как выжить в мире, не знаешь.       Пока он нёс свой бред, мой кулак с силой опускался на его спину раз за разом, что, тем не менее, эффекта не возымело. В таком положении я ничего не могу сделать. Видимо, остаётся подыграть ему какое-то время, а потом сбежать. Так и будет.       – Тебя как зовут?       Ответа он не дождался.       – Я Эсдамин. Можешь звать меня Эсда.       Эта информация не нужна никому в радиусе десятков километров, так что заткнись уже.       Его повозка отличалась прочностью и вместительностью, пропахла шкурками и яблоками, словно благословлённая богиней урожая. Две пятнистых лошади тащили её вперёд, мерно постукивая копытами по засохшей дорожке. Эсда рассказывал про своего любимца-коня Быка. Почему его так странно звали, впрочем, ни слова не прозвучало. Речь была хоть и связной, и мелодичной, и кому-то могла показаться интересной, но здесь и сейчас своего слушателя не обрела. Более того, единственный потенциальный собеседник вскоре закрыл глаза и заснул. Бессонная ночь не прошла бесследно.       – Просыпайся, Анна!       Казалось, не прошло и получаса со времени отбытия, как мирный сон был нарушен. Или же, может быть, ощущение времени ускользнуло к кому-нибудь другому, например, к коню Быку или к его безымянному напарнику. Куда более важно...       – Я не Анна.       Тьма внутри меня не может сравниться с ослепительной и мутной белизной Анны. Белая Анна просто призрак из прошлого или даже призрак прошлого из прошлого...       – Но разве не твоё имя тут? – проведя рукой по смуглой щеке, спросил Эсда и протянул потрёпанную белую ленточку. Её длины хватало ровно, чтобы обвязать под воротником, один край был окрашен жёлтым – цвет алхимика, – а другой содержал надпись "Breaker An". Действительно, часть ленты с именем распустилась и не подлежала восстановлению. Неудивительно, что читатель ошибся.       Впрочем, мне всё равно, как меня называет этот человек. Через несколько часов наши пути разойдутся.       – Ещё и эта фамилия. Какой ещё "Breaker"? Скорее уж, "Broken"... Так как мне тебя называть?       Ответа не последовало. Видимо, поэтому мужчина посмеялся и, словно вызов, бросил, что отныне я – Анна. Если таким образом он хотел вывести меня из себя, то ничего у него не получилось.       Дорога тянулась через зеленеющие луга, местами подбегая к руслу реки, огибая перелески и рассекая крохотные поселения. Небо словно засыпало, наливаясь персиковыми грёзами, и бросало огни на серо-голубые линии гор, но от этого они только с большей волей упирались вверх. Подобные слова изливал Эсда, рассказывая о своём путешествии. Складывалось впечатление, что собеседников у него настолько мало, что безразличие стало для него достаточным признаком потенциального слушателя.       – Начинал я, конечно, не с красочных пейзажей. Родной дом, рутинная работа, вечные упрёки взрослых. В подростковом возрасте, как и ты, сбежал из дома. При себе – конь Бык, еда на пару дней и три серебряных монеты. Думаю, меня можно считать успешным торговцем, раз с таким начальным капиталом пришёл к тому, что имею. Ты не говори, что я хвастаюсь, – я заслужил. Положение обязывает. Одно дело – получать веру в себя с похвалы окружающих, другое – быть уверенным в себе без стороннего одобрения. В первом случае ни о какой силе воли и речи быть не может. Если не похвалят, то руки опустишь, что ли? Ни-ни, на меня так просто не повлиять! До тех пор, пока я уверен в собственных достижениях, неважно, что говорят другие, – я всегда найду силы двигаться дальше. Так что самоуверенность лишней не бывает... Слабых духом тут же давят, со дна им тяжело подняться. Вот и тебе стоит быть наглее.       – Тогда могу я уйти?       – Нет, конечно! Раз спрашиваешь, то настоящего желания уйти у тебя нет. Ты до сих пор здесь, а, значит, тебя устраивает эта ситуация. А пока моя воля сильнее твоей, моё мнение будет правдой!       Это и есть те самоуверенность и наглость, о которых он говорил? Кажется, когда-то во мне было нечто подобное, но не сейчас.       В чём-то он всё же прав. Пока меня устраивает эта ситуация, у меня нет причин уходить. Мне безразлично моё будущее, так что проводить время подобным образом не худшая идея. Буду плыть по течению.       Эта мысль привела меня к совместному путешествию с Эсдамином. На такое я не рассчитывала. Тем не менее, так мне не грозит смерть от голода, а болезненной смерти я хочу избежать.       Я снова начала ощущать себя собой. Иногда игнорировать Эсду было сложно, так что я всё чаще проявляла себя. Ему это нравилось – он шутил надо мной и рассказывал множество историй из своей жизни. Часто я совсем не понимала слов, произносимых им, но этот хрипловатый тёплый голос помогал мне уснуть.       На нашей повозке появилась мягкая подложка, и, развалившись на ней, я могла хоть весь день лежать без дела. Такая пустая трата времени дарила мне спокойствие и всё более глубокое безразличие. Однако я стала чувствовать себя лучше, будто сбросила пару десятков килограммов болезней, так что в некоторой степени это безделье было мне приятно.       Раньше я постоянно за чем-то гналась, а что-то пыталась удержать. Эти выпады сейчас кажутся излишне импульсивными и энергозатратными. Было тогда и более простое решение всем моим стремлениям, но в силу своей упрямости я отвергала его на стадии зародыша. Это так глупо.       Несмотря на болтливость, Эсда был неглуп. Он часто размышлял вслух, в такие моменты я не всегда понимала его ход мыслей. Он говорил о слишком сложных и далёких от меня проблемах. Его беспокоила политика, экономика, межкультурные взаимоотношения, в то время как я толком и не понимала смысла этих слов. Всё, что я знала, – экзорцизм и религия, но об этом даже не поговорить. Толку от меня никакого.       Мы побывали во многих местах, повстречали многих людей. Это одновременно огорчало меня и воодушевляло. С одной стороны, я хотела повидать мир, но с другой – какой в этом смысл, если рядом нет тех, с кем я хотела разделить эти чувства? Эсда, конечно, заменой никак не был.       Может, этот новый мир и был для меня интересным, но всё чаще я ловила себя на мысли, что хочу вернуться назад, зацепиться за что-то родное. Без такой опоры я чувствовала себя чужой и бесполезной. Именно поэтому я и была охвачена невероятным приливом эмоций и ностальгии, когда увидела знакомый пейзаж.       Храм Стасии, как и год назад, возвышался над поселением на холме, а река текла в прежнем русле. Ничего почти не изменилось. Если бы я могла, я хотела бы увидеться с Ниной. И в этот момент в моей голове заискрилась мысль, накалявшаяся длительное время.       Нина ведь не погубила всю деревню? Как-то раз она сказала, что жертвы говорят убедительнее всего...       То, как пристально я всматривалась в переулки поселения, уперевшись руками в край повозки, не могло не встревожить Эсду. Я ведь ещё не проявляла такой настороженности к чему-либо при нём, так что нет ничего удивительного в последовавшем вопросе:       – Что-то случилось? Хочешь остановиться здесь? Я не планировал, но отдых нам не повредит.       – Если возможно, – невнятно ответила я, возвращаясь на своё место и приковав взгляд к деревне.       На душе стало спокойнее, как только мы въехали в поселение. Простые люди никуда не делись – они всё так же были заняты повседневными хлопотами. Некоторые из них, завидев нашу повозку, предлагали свой товар или, наоборот, подбивали продать наш подешевле. Однако Эсда был непоколебим и ни на что не соглашался, даже если сделка была адекватной. Как только мы достигли знакомых мне мест, я попросила Эсдамина остановиться и дождаться моего возвращения.       – Всего полчаса, – заверила я его и быстрым шагом направилась к цели.       Храм, как и прежде, величественно устремлялся белой кладкой к небу. Но даже это не внушало мне доверия. Пока не увижу, что знакомые мне люди в порядке, я не смогу вздохнуть спокойно.       Почему я так цепляюсь за девушку, с которой провела меньше месяца, так еще и в глаза ей посмотрела только на прощании? Потому что для меня Нина символ надежды и доказательство существования счастья после трагедии. Если не сломается она, то и я выдержу все трудности. Всё же, мне есть к чему стремиться. Наверно, Нина мой идеал. Таким человеком я хотела стать.       Ворвавшись в просторный зал храма, я подошла к ближайшему человеку и спросила:       – Где Нина?       – Нина? Она...       Его речь прервалась внезапным стуком, он обернулся, и за его спиной я увидела мутную фигуру. Стоило приглядеться, и она стала отчётливее.       – Неужели... – тихо и поражённо воскликнула девушка, – это ты, Энн?       Меня словно молния ударила. Она узнала меня. Нина узнала меня. Но как может она спутать ту своенравную Энн с представшей перед ней безвольной Анной? Нет, Нина, ты ошибаешься. Никакая я не Энн. Я крепче сжала край накидки, пряча неспокойное лицо за капюшоном.       – Эта девушка искала тебя, – вставил своё слово мужчина, стоявший между нами.       – Вот как, вот как, – тревожно пробормотала Нина, избегая меня глазами. – Тогда давайте поговорим снаружи.       Не касаясь меня и не оборачиваясь, девушка направилась к выходу неравными шагами. Мне оставалось лишь следовать за ней. Пусть я и не хочу, чтобы она видела меня такой, но иначе я упущу свой шанс.       Нина вела меня за собой к задней части храма. Рядом с черным входом располагалась тёмная скамейка, и девушка села туда, поддерживая подбородок руками. Я не осмелилась сесть рядом и осталась стоять, оперевшись спиной на стену здания. Если Нина не повернётся ко мне намеренно, то и не увидит меня. Тогда мы будем смотреть на один пейзаж.       – Энн, это ты?       – Меня зовут Анна. Я сбежала из дома, и меня взял в заложники один болтливый торговец.       – Вот оно как, – и она рассмеялась. Видимо, эта ложь была слишком очевидной. – Так о чём Вы хотели поговорить, Анна?       – Не хотите ли вместе со мной погрузить весь мир в отчаяние? – сама не заметила, как заговорила уважительно. – Например, сдать весь мир демонам на съедение.       – Большой пир получается.       – Не забывайте про танцы. У демонов будет чудесный бал.       – И Вы предлагаете нам быть его организаторами?       – Да. Всю ответственность я готова взять на себя. От Вас мне нужно только согласие.       – Почему же именно моё?       Ветер пронёс мимо нас шум листвы и запах леса, развеял собранные в хвост волосы Нины. Закрывая глаза от пыли и сора, она повернулась ко мне. Я не сводила взгляда с этого просто человека рядом со мной.       – Потому что Вы понимаете.       – Я понимаю, – подтвердила она, горько улыбаясь, – но не принимаю. На свете есть много того, что может изменить мир к лучшему, но не всегда такой путь – верное решение. Часто говорят, что надо думать о будущем, причём относительно далёком. И, в целом, это правильно. Однако не всё ли Вам равно, что случится лет через сто? Да даже двадцать или десять лет... Разве не хочется Вам мира и счастья именно сейчас? Пережить многолетний ад ради эфемерного счастья, которое совсем не гарантировано, или же прожить спокойно ближайшие года, пусть потом и могут настать тёмные времена? Что бы Вы выбрали, Анна?       У меня не было готового ответа, но на самом деле...       – Я бы, – продолжила Нина, прервав мои мысли, – хотела жить счастливо всегда. Если это возможно, то выбора и не стоит. Чужие беды меня не касаются, да и судьбы незнакомых мне людей – ничто. А если мне и будет грозить отчаяние, то... я бы сделала всё, чтобы отсрочить его до времён, когда меня не станет. Бежать, если это ради счастья, не самый худший вариант. Конечно, можно рассуждать о благородстве, чести и долге, но в самые худшие минуты нашей жизни это всего лишь слова. Так о чём мы говорили? – опомнилась девушка. – Точно, уничтожение мира ради воскрешения его в лучшем виде меня не интересует. Это лишь красивая, идеалистическая теория. Впрочем, я не отвергаю её, только признаю неполной.       Она бросила на меня лукавый взгляд и спросила:       – Мой ответ Вас не удовлетворил?       – Я принимаю любое ваше решение. Если Вы того хотите, то я оставлю свою месть этому миру на дне колодца.       – Надо уметь прощать, даже если виновных и нет.       – Спасибо Вам за всё. Видимо, мне уже пора.       Я услышала всё, что хотела, и пусть не насытилась этой короткой беседой, и пусть одиночество всё ещё сквозит внутри меня, я не могу обременять других своей растерянностью. Я должна найти свой путь в будущее, даже если не вижу там ничего.       Я развернулась и пошла обратно к Эсде, но тут же услышала позади себя:       – Я рада, что ты жива. Ты сильная, Энн, так что всё будет хорошо.       Сдерживая накатившие слёзы и горечь, я ускорила шаг.       Когда я вернулась к Эсдамину, его руки были переполнены какими-то вкусностями.       – Смотри, Анна, какая диковинка! – воскликнул он воодушевлённо. – Никогда раньше не пробовал такого! Вот, держи.       Он навалил на меня свёртки, пахнущие выпечкой, так что я чуть не выронила их на землю. Не представляю, как в таком состоянии я должна была что-то есть по мнению мужчины. Он же, освободив руки, принялся за следующий кусок пирога.       – Это же... – заметила я, – шарлотка?       – Да, кажется, она, – с набитым ртом выдавил Эсда.       – Что же в ней необычного?       – Так для тебя это обычное блюдо? Что ж, во всём мире яблочный пирог делают из бисквита, тут же используют готовый хлеб. Точно сладость из остатков! Это точно понравилось бы...       И его снова понесло в речь о незнакомых мне людях, местах и жизнях. Я мало что понимала и потому ничего не запомнила. Только восторженная улыбка торговца, словно искусная резьба, осталась в памяти.       – Кто бы мог подумать, что шарлотка названа так в честь женщины, придумавшей ее. Как просто! – не унимался он даже после отбытия из поселения.       – Что в этом странного?       – Я, конечно, не изучал этот вопрос, но слышал, что назван пирог именем королевы или, например...       – Постой, – прервала я Эсдамина. – Мне казалось, ты впервые услышал это название только сейчас.       – Это действительно так прозвучало? – на секунду замешательство отразилось на его лице, но тут же вернулось привычное спокойствие. – Нет, конечно, шарлотка распространённое блюдо, дело в его вариациях...       Он не закончил мысль, задержав улыбку приоткрытых губ и замутнённый взгляд, молча уставился на равномерно ступавшие ноги коня Быка, а потом возразил сам себе:       – Нет, что же я обманываю? Всё не так. О шарлотке нигде ещё не знают, кроме этой области. Прости, что дезинформировал.       Я не разобрала последнее слово и потупила глаза на попутчика.       – Сегодня ты страннее обычного.       – Просто я всё ближе к отчаянию.       Его слова прошли мимо моего понимания. Впрочем, поток уже не остановить.       – Я хоть и пытаюсь отвлечь себя от правды, но уже устаю закрывать на неё глаза. Мне надо бы искать решение проблемы, но вот я подобрал тебя, Энн.       Он впервые назвал меня так... но разве знал он моё настоящее имя? Голова закружилась от нашедшего помутнения.       – Конечно, можно подумать, мы в похожих ситуациях, но они принципиально отличаются. Если ты пережила трагедию, потеряла всякую веру и сейчас вновь обретаешь себя, то я... я лишь бегу от надвигающейся беды. Мне поручили найти выход, но что я только ни перепробовал!.. В итоге опустил руки. Здесь мне делать больше нечего.       О чём он говорит? Эсда сошёл с ума? Он, конечно, и раньше нёс всякий бред, но сейчас его мысли совсем разорваны в клочья. От него веяло жгучей тьмой и безысходностью, мрак расползался вокруг шипящими змеями. Хриплый голос мужчины походил на покалывание костра, в котором догорали последние силы и стремления. Мне же становилось отчего-то холоднее.       – Может, мне действительно пора уходить, – его взгляд сфокусировался на мне при этих словах. – Однако, что станет с тобой, если я исчезну?       – А что со мной может стать? – не поняла я и с сомнением уставилась на неподвижное лицо Эсды.       – Ты ведь несамостоятельная. Всю жизнь рядом с тобой кто-то был и чем-то обеспечивал. Если меня не станет, ты не сможешь даже ночлега себе найти. Или я ошибаюсь?       Моя гордость давно уже была подавлена, так что я промолчала за неимением возражений. Я ничего не знала о том, как выжить в этом огромном мире. Дом Лючии создавал все условия, чтобы экзорцисты ни в чём не нуждались. После выпуска я должна была работать в выбранном не мной месте. Теперь же дома Лючии нет.       – Раз уж я собрался уходить, мне надо пристроить тебя куда-то. Конечно, я мог бы дать тебе любую жизнь, какую бы ты ни захотела. Раз уж я виноват во всём, что тебе пришлось пережить, я не поскуплюсь на этот раз.       Мне не послышалось? Что он только что сказал? Это он виноват во всём? Во всём – это в чём? Я же не ошибаюсь?..       – Хотя постой, в этом мало смысла, – вдруг взял обратно свои слова этот чужой мне человек. – После моего ухода это местечко прикроют, так что, каким бы ни было твоё будущее, насладиться им вдоволь ты не успеешь. Что же предложить тебе?..       И он прикрыл глаза, задумчиво почёсывая тёмную щетину. Я смотрела на это смуглое лицо, грубую кожу, прямые скулы, густые брови и пыталась понять, кого же я вижу. Это Эсдамин как-его-там, странствующий торговец, болтливый своенравный мужчина, который без особой причины подобрал меня некоторое время назад. Сейчас же он всё с теми же привычными мне лицами говорил о том, чего знать не мог, и о том, на что способен не был. Он был похож некого всеведущего бога, явившегося ни с того ни с сего с самым странным на свете предложением.       – Кто ты? – наконец спросила я, спустя несколько месяцев нашего путешествия.       – Я? – Он посмотрел на меня тёмными глазами и омрачился очаровательно простой улыбкой. – Я Эсдамин Уэксах. Я Эсда Хминуэска. Ещё меня зовут Дамиус Эксэнха. Другие имена уже так просто не вспомню... Но ты ведь всё равно ни разу не называла меня по имени?       В ответ на его усмешку я неловко оскалилась.       – Твоё имя меня не интересует. Я спросила, кто ты?       – Тебе непросто будет понять. Я некий всеведущий бог, явившийся ни с того ни с сего с самым странным на свете намерением.       Меня передёрнуло от этих слов, казавшихся какой-то глупой шуткой. Может, Эсда пьян?       – Что же это за намерение? – продолжала я вытягивать крохи довольно сомнительной информации.       – Моё намерение... – Он задумался буквально на секунду. – Найти спасение. Точнее, это наше намерение. Намерение Дэус Экс Махина. Мы ищем спасение нам и всем остальным. Ради этого мы обрушиваем трагедию одну за другой на всевозможные миры, чтобы однажды человечество вышло победителем и указало путь к свету.       Суть ускользала от меня в погоне за непонятными словами. Мужчина продолжал улыбаться, пронзая меня насквозь сверкающими мутными глазами. Я заметила безудержное отчаяние в этой до боли очевидной тьме.       – Насколько сбалансирован этот мир? – размышлял вслух Эсда, отклонившись от моего вопроса. – Мы пытаемся создавать максимально безнадёжные миры, и этот держится на волоске от краха. Демоны, распространяющие свою власть и мощь без каких-либо дополнительных энергетических затрат, физически превосходящие всё живое, и простые люди, которые то и дело совершают глупые ошибки. Рано или поздно всему придёт конец. Возможно, если бы истоки этого мира были достаточно глубоко, то человеческая цивилизация не охватила бы эти земли. Существовали бы только самые сильные, демоны. Так вот в чём вопрос: может ли человек победить естественный отбор? Ответ кажется очевидным, но что имеем по итогу? Мы ищем путь к победе. И здесь его нет.       Моя голова сейчас разорвётся от такого потока тяжеловесных мыслей. Эсда сходит с ума. И я тоже схожу с ума. Вероятно, у демонов такой слабости нет.       – А если ответа здесь нет, то такой мир нам не нужен. Как только я покину твой дом, Энн, его не станет. Впрочем, мне тебя немного жаль. Ты так намучилась из-за эгоизма каких-то там дяденек, возомнивших себя богами... Скольких же людей мы подвергли безмерному отчаянию? Раньше меня это беспокоило, сейчас уже нет, но рядом с тобой мне вспоминаются те времена. Напоследок хочу сделать тебе что-то хорошее. Что ты хочешь, Анна?       Что я хочу? После всей этой несуразной речи он спрашивает, чего я хочу?       – Во-первых, я хочу, чтобы ты заткнулся. Твои слова ломают мне голову. Прекрати нести заведомо бессмысленную чушь.       – Как пожелаешь, – совершенно спокойно ответил Эсда.       – Во-вторых, мне хочется забыть всё, что ты сейчас мне наговорил. К чему всё это было? Я здесь не ради этой чепухи. Только нагрузил лишний раз...       – Если это все твои пожелания, то могу приступать к исполнению.       Все ли это мои желания? Нет, этого не хватит. Если мне предлагают что угодно, то следует хорошо подумать. Разумеется, если я собралась и дальше здесь жить, то мне нужны... Дальше? Но что будет дальше? Я не вижу своего будущего, даже самыми смутными обрывками. Прошлое в этом плане намного яснее, даже несмотря на все тайны, засевшие в нём.       – Мне не послышалось? Ты сказал, что этого мира не станет, как только ты уйдёшь? – уточнила я, недоверчиво сузив взгляд.       – Так и есть. Вряд ли я смогу убедить товарищей поддерживать это место лишнее время. Наши ресурсы на исходе. Да и мне здесь становится невыносимо...       – Я не интересовалась твоим самочувствием.       – Как жестоко, Энни.       – Заткнись уже!       Как он посмел назвать меня этим именем?! С каждым его словом, с каждым его движением злость внутри меня вскипала всё жарче. Этот понимающий, одновременно тёплый и безжалостный взгляд, готовый отдать всё, но безразличный к результату... Мне не понять. Мне не судить. Пусть Эсда делает, что хочет. Если он знает всё, то пусть даст ответы.       – Как много ты знаешь обо мне?       – Знаю не так много, но могу достать любую информацию в любой момент. Мой доступ неограничен. Не веришь? – Он задумчиво поднял подбородок, не спуская с меня неморгающих глаз, мрачный блеск которых сковывал меня холодом изнутри. – Например, твоим днём рождения считается первый день года, хотя на самом деле родилась ты двенадцатого декабря.       – И как мне это проверить? Мало ли выдумываешь.       – Хочешь отправиться в прошлое? Могу устроить... Впрочем, я не договорил, – слабая ухмылка на секунду исказила каменное лицо мужчины, которое постепенно теряло какую-либо энергию и свежесть. Щетина на подбородке и шее казалась жёстче, густые брови тяжелее, кожа суше и темнее. Эсда словно старел на глазах. – Например, на твой крайний день рождения Тарт Тачер, погибший во время трагедии в доме Лючии, подарил тебе синий шарф. Его связала подруга Тарта по его просьбе. Как мило, правда же? А годом ранее он подарил тебе варежки, но ты быстро их потеряла... если точнее, то по невнимательности позволила выкрасть их у тебя. Как же печально, наверно, иметь столько недоброжелателей. Тарт довольно общительный, да и внешне неплох, только вот эти рыжие волосы... в детстве его называли сыном ведьмы, ты знала? Бедный мальчик, его даже пытали. Благо ты оставалась в неведении. Он так не хотел выглядеть жалким в твоих глазах! Впрочем, ты, кажется, считала его слабаком и без того...       – Прекрати!       – Что за крики, Анна? Будь спокойнее. Тебе терять уже нечего. Нет ни твоей подопечной, ни возлюбленного, ни человека, которым ты восхищалась всей душой. На твоих глазах умирали самые близкие, а сама ты ничего не могла. Хоть раз ты спасла кого-нибудь? Хоть разочек? Даже вспомни тот случай с кроликами. Разве не ты виновата в смерти Ноанса? Как минимум, ты способствовала его обращению в демона, а потом своими руками убила, вонзив кинжал в грудь бедного мальчика. Что уж говорить о спасении, если ты способна радоваться смертям знакомых людей? Помнишь сплетниц со второго этажа общежития? Когда их не стало, ты была так довольна, сразу на душе полегчало, разве нет?..       Мои руки сцепились вокруг его шеи, я всё ждала заветного хруста, но сколько ни давила, шея казалась нерушимой. Эсда восторженно улыбался, хотя и свисал над краем повозки, прижатый спиной к перекладине. Конь Бык взволнованно ржал, остановившись на мощённом камнями мосту. Река текла тихо, стояла безветренная погода, трава искрилась зеленью под лучами закатного солнца. Сверчки размеренно распространяли свой гогот, поднимая его всё выше к небу, заполняя мои уши.       – Я тебя убью.       В ответ на мои слова Эсда увереннее закрепил улыбку на лице.       – Как же ты непостоянна, – отметил он.       – Кто бы говорил! – парировала я, глубже всматриваясь в бездну его опустошающе жадных глаз. – Сказал, что исполнишь всё, что бы я ни спросила, а теперь давишь на больное, доводя до предела... На самом деле, тебе всё равно и на меня, и на себя, и на всё, о чём ты говорил, разве не так?       Эсда вскинул брови, и морщинки заслоились на сухом лбу. Его невинное удивлённое лицо вновь перевернуло всё внутри меня.       – В самом деле, мне хотелось бы быть безразличным и к тебе, и к себе, и ко всем обстоятельствам. Жаль, что это не так.       Печаль наполнила воздух между нами.       Прежде чем я поняла, слёзы потекли из глаз мужчины. Почему он плачет? Потому что его положение отчаяннее некуда? Потому что я всё сильнее сжимаю его непробиваемую шею? Нет. Потому что ему не всё равно.       Прежде чем слёзы потекли из моих глаз, я поняла, что плачу. Почему же?.. Потому что я вспомнила, что и мне не всё равно.       Как давно я перестала тяготиться своим прошлым? Почему вдруг посмотрела вперёд, словно забыла, где моё место? Я ведь так долго жила во тьме своих чувств, так отчего они потеряли свой цвет?       Мне казалось, я свободна.       Видимо, только казалось.       – Что же мы плачем, Анна? – сквозь смех и слёзы спросил Эсдамин. На секунду я забыла, кто он такой.       – Наверное, просто запутались.       – Действительно.       И он отозвался мне искренней, чистой и невесомой улыбкой.       Мои руки расслабились и отпустили шею мужчины. Даже освободившись, он долго еще лежал в прежнем состоянии, неотрывно глядя в вечернее небо.       – Вот и закат человечества.       – Однажды ты вспомнишь, что у слов есть смысл.       Он рассмеялся.       – Я всё ждал, что ты попросишь спасения человечеству.       – С чего бы мне беспокоиться о нём? – пришла я в замешательство. Эсда выпрямился и сел напротив меня, подперев рукой подбородок.       – Тебе куда ближе месть, верно?       – Я бы это твоё человечество истребила за все его грехи.       – Так ты всё же религиозна?       – Не сказала бы. У меня свои собственные принципы, но не отрицаю, что местные учения могли оказать на них некоторое влияние.       Общаясь с Эсдамином, я открываю в себе новые черты. Его слова словно находят внутри меня двери, которые я даже не замечала. Это одновременно больно и окрыляюще.       – И что бы сделал, пожелай я человечеству спасение?       – Сделал бы тебя ангелом – некой высшей силой, способной уничтожать демонов.       – Звучит очень знакомо.       – Разве не так вы описываете экзорцистов? Я могу воссоздать ваш идеал, предел, к которому вы стремились столько веков. Замечательная ведь идея!       Его заинтересованный взгляд заставил меня подумать всерьёз.       Если уж этому миру конец, то во имя людского эгоизма я провозглашу себя спасителем человечества. Какая ирония!       – Заодно вспомнишь прошлое, – принялся уговаривать меня старый добрый Эсда. Я вопросительно посмотрела на него. – Ангел ведь противоположен демону, – его поведение начало отдавать нотками хитрости, – да и в чём сама идея? Если мы хотим уничтожить всех демонов, то надо идти им навстречу. Так надежнее и быстрее. Если дойти до первоисточника – до самого древнего, первого демона, – то спасение гарантировано. Разве не чудесно?       Мне нужно было время, чтобы осмыслить его слова. Моего воображения не хватало, чтобы представить этот план в действии. Тем не менее, мой дух был сломлен настолько, что я была бы не против рискнуть и бросить всё.       – Как же дойти до первоисточника демонов? Да и существует ли он? – мелодично продолжал мужчина, медленно моргая и крутя пальцем в воздухе. – В силу искусственности этого мира, у него есть начало. Тогда, следуя по цепочке предков демонов в прошлое, мы достигнем самого первого, от которого все связи идут. Это чисто логические соображения. Было бы проще, умей я вмиг перемещать элементы этого мира в сколь угодно далёкое время, однако это не так. Будем двигаться рекурсивно. От демона к его родителю, потом к уже его родителю... Впрочем, для тебя это лишние рассуждения.       – Кажется, суть я уловила.       Тем не менее, тревога не покидала меня, а голова разрывалась от противоречий.       – Но менять темп уже прошедшего времени я не в силах. Сейчас я вполне могу ускорить его или замедлить, но фиксированные значения прошлого не изменить. Впрочем, существование ангела там уже учтено...       – Не понимаю тебя.       – И не надо. Сам себе делаю замечания, словно студент на экзамене, – искренне улыбнулся Эсда и откинулся назад. – Хорошо иметь молодость, полную надежд на будущее, да?       – Мне ли знать?       – Кому, как не тебе? – парировал он, поймав мой взгляд, и, прежде чем я сообразила, продолжил. – Что ж, направление задано, теперь свойства. Ангел уничтожает демонов, верно? Нет ничего проще касания. Тронешь чёрную тварь – и она уже в норме. Мечта, не правда ли?       – Интересно, что подумали бы величайшие экзорцисты мира, узнай они, что беспомощная девчонка станет истинным экзорцистом по велению болтливого торговца? – спародировала я своего собеседника, но он и глазом не повёл – только рассмеялся в ответ.       – Так ты согласна? – полусерьёзно спросил он и отвёл глаза к небу.       – А что мне остаётся, если будущего нет? Так хоть посмеюсь в лицо всем тем, кто меня недооценивал прежде.       Всё внутри меня заполнилось тревожной беззаботностью. Пусть у меня и нет будущего и нет его ни у кого другого, я хотела бы знать, как сложилось бы всё в нём. Даже в этом полном отчаяния и горя мире. Но раз это конец, то я ничего не потеряю, если решу возвыситься над человечеством. Я могла бы даже отомстить ему, выбрав путь спасения, но не сделав по нему ни шагу.       Я точно буду смеяться последней. Буду смеяться так красиво, что даже Ирье влюбился бы в меня до безумия.       – Ты готова? – спросил Эсда, поднимаясь на ноги. Так высоко, словно пронзая небо своей головой, он ждал, когда поднимусь и я. Его рука, протянутая то ли по старой, то ли по новой то ли дружбе, то ли ненависти, оказалась прямо перед моим лицом. Так уж и быть. Буду идти от самого конца до самого начала.       Мы стояли друг напротив друга в деревянной повозке. Конь Бык давно уже не двигался с места и лениво топтал ногой каменную кладку моста. Безымянный конь махал хвостом и качал шеей вверх-вниз. Солнце скрылось за горизонтом. Только когда светлячки осветили поля, Эсдамин вновь заговорил:       – Может, потанцуем?       Предложение в его духе. Однако...       – Я была на бале демонов в доме Лючии. И знаешь, что я поняла? Люди не умеют танцевать.       – Опять говоришь бессмыслицу. Тебе не помешало бы заняться изучением логики.       – Из нас двоих куда большую чушь несёшь именно ты.       Он мягко улыбнулся мне в ответ на этот укол.       – Я люблю людей. Поэтому, пожалуйста, спаси их ради меня. Себе я позволить это уже не могу.       Внезапно на меня нашло осознание. Несмотря на всю спутанность наших отношений, я привязалась к Эсде. Мне вовсе не хотелось отказывать в этой невероятно масштабной просьбе. И поэтому...       – Конечно. Я готова даже пообещать тебе это.       И, охваченная слабым свечением светлячков и тихим журчанием реки, я соединила руки с этим подобием божества. В последний момент перед моим обращением, он успел выдать что-то про закон сохранения массы, но в моей памяти отпечатались другие слова:       – Ангел... чем же он не сам дьявол?       И хитрая ухмылка ознаменовала конец мира.              Что-то белое обхватило мои руки. Неужели здесь был кто-то, кроме нас двоих? Как только я это осознала, я дёрнулась и отстранилась. Однако... моё тело осталось на том же месте. Нет. Прямо перед собой я видела Белую Анну, сцепившуюся с Эсдой точно так же, как это делала я секунду назад. Что же происходит?.. И тут мужчина заговорил, но ни слово не было мне знакомо. Речь словно чужеземная, совершенно неразборчивая и неровная. Где же прежняя мелодичность хрипловатого голоса?       Я так и стояла за спиной Белой Анны, сбитая с толку и потерянная, пока на меня не обратился взгляд Эсдамина. Я собралась уже спросить его, что же творится, но своими пронзительными беззвучными жестами глаз и рук он пресёк все мои намерения. Может ли быть, что?..       Я осмотрелась и тихонько сошла на мост, склонившись над водой. Река издавала всё то же спутанное журчание, пусть и сменились тона, но сама жидкость текла обратным ходом. Заворожённая этим немыслимым зрелищем, я успокаивала свою раскалывающуюся голову. Я поняла. Я всё поняла. Эсда не обманул меня. Эсда всё-таки не подобие божества. Он и есть правящая сила мироздания.       Все силы и мысли покинули меня.       Ноги решили не оставаться на месте. И лишь один раз я обернулась назад, чтобы взглянуть на Белую Анну. Вот оно как. Всё это время я была так непохожа на себя прежнюю. Эти короткие светлые волосы, отсутствующая рука и белый наряд профессионального экзорциста. Меня пробрал смех, но я сдавливала его как могла. И в этом белом обличии я спасу человечество.       Прочь, прочь, прочь! Я обязана вернуться в дом Лючии и изгнать всех виновных в трагедии. Я подарю спасение всем, кого лишилась. Таково моё последнее задание.       Чем дальше я шла, тем больше привыкала к новому миру. Всё будто перевёрнуто во времени. Зашедшее солнце вновь вскарабкалось по небосводу ввысь, птицы скользили над полями, беспомощно разрезая воздух, словно утаскиваемые неведомой силой назад. Всё живое предпринимало любые попытки рассмешить меня или обескуражить, но это зрелище всё реже удостаивалось моего внимания.       Стало ясно, что все процессы во мне остановились. Я могла не есть, не пить и не чувствовать голода, идти без сна и не уставать, могла даже не дышать часами и оставаться в нормальном состоянии. Единственное, что определяло меня как живое существо, – способность видеть, слышать, двигаться вперёд и мыслить. Я сама решила, что жива.       Любые мои раны тут же восстанавливались, словно запрещая мне получать какой-либо вред. Тем не менее, потерянная рука не возвращалась. Моё состояние зафиксировано, получается? Значит ли это, что и смерть меня не ждёт? Тогда какой конец я встречу? Дойду ли я до самого рождения мира?..       Поскольку я ничего не смыслила в географии и по картам ориентироваться толком не умела, а добраться до дома Лючии как-то надо было, я пришла к единственному надёжному решению. Мне надо было следовать за тем, кто точно приведёт меня в нужное место. Кто же это мог быть? Например, я.       Оставалось только поймать себя за хвост. Если я остановлюсь в деревне, где точно была проездом, то не упущу своей возможности. Последнее место, где мы с Эсдой побывали, – храм Стасии, не так ли? До него идти совсем недолго: вдоль реки по правому берегу, пока не зачастят дворы и не возвысится храм на холме. Темнеющий лес обступит со всех сторон, а вдали только голубые горы. Этот вид мне далеко не родной, а я всё равно вспоминаю о нём с теплом, как о тех спокойных временах, когда будущее было хоть и размытым, но предсказуемым. Что же, теперь я могу изменить прошлое? Я ведь не ошибаюсь?       Я не знала, что случится, если попасться на глаза себе нормальной. Не изменится ли ход истории? Что станет со мной? Эти вопросы сдерживали меня от рискованных шагов. В силу данных обстоятельств – проще говоря, из страха, – я держалась на расстоянии от людей и дорог и дожидалась заветного часа. Мне нужно поймать свой след и идти по нему до самого дома Лючии. По пути изгонять демонов и, может быть, искать ответы на давно забытые вопросы. Но правда, которую я ищу, находится точно не за стенами родной академии...       Этот план был безупречен в своей простоте. Достаточно сосредоточиться на преследовании – проблем не возникнет. Держать дистанцию не составляло труда, пока повозка не прибывала в поселения, где от меня требовалась уже большая изворотливость и скрытность. Впрочем, я знала своё дело. Так мой путь домой и продолжался, однако...       Однажды Эсда заметил меня. Я никак не ожидала, что ночью он покинет временное пристанище и отправится кидать камни в птиц. Чего уж там, и в мыслях не было, что этот торговец окажется таким беспечным, что бросит гальку в одиноко сидящую девушку. Тем не менее, так всё и было, если перевернуть время на его лад. С моей же точки зрения, он подошёл ко мне намеренно. Кроме того...       – Прости, что так небрежно останавливаю время для нашего разговора, – взволнованно воскликнул мужчина, охватывая меня восторженным взглядом. Всё вокруг нас замерло. – Иначе разговор бы просто не склеился. Давно не виделись, Анна! Сначала подумал, что та сбежала, но тут же понял, что ты обращена по направлению времени. Сейчас вас и не отличить! О, этот образ сломанной куклы! Как же он отбивает желание радоваться жизни! Что ж, что ж, снова меня начинает заносить. Вот как сказывается нехватка общения в столь долгом пути. Наверно, скоро я сойду с него?       – Так и есть, – успела вставить я ответ.       – Вот как... Тебе предстоит ещё долгий путь, но...       – Тогда ответьте на мой вопрос! – тут же вклинилась я, пробивая себе возможность произнести хоть слово в этой почти односторонней беседе. – Где конец моего пути?       – Хм? Что за вопросы, Энн? Для меня это тайна не меньшая, – лукаво процедил он сквозь растянутые в ухмылке губы. – Ведь я ещё не обернул твоё время вспять.       – Что?       Я всеми силами пыталась осознать его слова. Снова я чувствую себя глупейшей из людей. Если бы не это самодовольное лицо!       – Разве тебе не доступна вся информация из этого мира? – вспомнила я его уловки и осмелела.       – О, так ты и это знаешь. Мне даже интересно, что же я совершу в дальнейшем, раз выдам такой секрет? – Неловкая и дрожащая от трепета улыбка тронула его пересохшие губы. – Оставлю себе интригу, пожалуй... Предполагаю, твой путь может пролегать до самого первого рассвета этой земли.       – Хочешь сказать, до самого зарождения мира?       – Можно и так сказать, но есть более романтичные варианты...       – Мне всё равно.       – Словно с дикарём разговариваю. Ни манер, ни чувства прекрасного.       – Сам ты разум потерял, на человека даже не похож.       Он придержал слабую улыбку и пристальный взгляд пару секунд и испустил тихий вздох.       – Тебя больше ничего не тревожит? – продолжил Эсда мягким приобнимающим тоном. Однако между нами сохранялось чувство холодной отстранённости.       – Могу ли я сама выбрать себе конец?       – Полагаю, раз такой вопрос возник, ты бессмертна?       – Похоже на то.       – Действительно неприятные обстоятельства. Надо обязательно внести в трудовой кодекс право на смерть. Не могу же я позволить своим доверенным лицам терпеть такое ничтожное существование.       Хоть я и не поняла ничего, казалось, что надо мной издеваются.       – Так ты решишь этот вопрос или нет? От тебя помощи не дождёшься!..       – Твои слова звучали бы убедительнее, если бы ты сама в них верила, – чуть тише заметил Эсда, опуская щетинистый подбородок и тут же озаряясь улыбкой. – Я мог бы даровать тебе некий артефакт, способный лишить тебя жизни, но, боюсь, мне это не на руку.       – Это ещё что? – вмиг возмутилась я, устремляя суровый взгляд в лоб собеседника. – Твои желания меня не волнуют. Я не собираюсь веками странствовать без всякого смысла. Давай без сопротивления!       Мужчина выпрямился и с ясным видом уставился на меня, как на какую-то диковинку, словно развлекаясь моими беспомощными попытками выбраться из заточения.       – Кажется, ты не поняла. Это твоё мнение ничего не значит. Мне без разницы, чего ты хочешь, пока ты выполняешь возложенную роль. Я не могу сказать, что твоя история мне совершенно безразлична, но... как бы сказать? С моей точки зрения ты не более, чем экспонат в музее, герой в пьесе или обезьянка в зоопарке. Тронуть можешь, но навсегда останешься лишь объектом наблюдения. Я допускаю, что могу звучать жестоко, но ведь и тебе нет никакого дела до чувств демонов. Думаю, ты способна меня понять.       Его спокойное, чуть монотонное и небрежное объяснение завершилось полунеловким обращением ко мне. Возникало желание подстроиться под его рассказ и послушно согласиться, но тут же вспыхивал огонь протеста, и я терялась в собственных противоречиях.       – К чему я веду? – сладостно продолжил Эсдамин, отвлекая меня от смятения. – Единственный вариант для тебя – идти до самого конца, то есть начала. Никаких поблажек. Однажды ты коснёшься первого демона и твоя миссия будет выполнена. Я гарантирую, что в тот же момент всё завершится. Советую тебе поторопиться, если так ненавистна идея многовекового скитания. Тебе всё ясно?       Если выбора действительно нет, то остаётся лишь смириться. Почему я так легко верю этому человеку? Потому что его слово – закон. Меня не надо убеждать дважды. Последовал мой утвердительный ответ.       – Хорошая девочка, – полулукаво похвалил меня торговец и хлопнул по голове. Я устало уставилась на него исподлобья. – Разве не ради таких слов ты старалась раньше?       – Может быть, – тихо выдавила я и опустила глаза. – Не надо смеяться над моим прошлым. Я уважаю и такую себя и не считаю свои принципы абсолютно ошибочными.       – Сложно так быстро отказаться от того, что некогда было внутренним стержнем.       – Пожалуй.       Он всё не поднимал руку с моей головы, и я не знала, как уже продолжать разговор, но Эсда вдруг широко улыбнулся и без всяких стеснений потрепал мои волосы.       – Я рад, что смог с тобой встретиться. Моя нынешняя попутчица совершенно бестолковая собеседница! Так что мне стало немного легче после нашего разговора. Даже настолько поломанная девочка смогла вновь обрести волю! Как же это вдохновляет! Спасибо, Анна.       – Ощущение, будто этой беседой я ничего не добилась. Не дождёшься от меня благодарностей, ясно?       Он рассмеялся и снял воображаемую шляпу в поклоне. Что за ребячество!.. но почему-то этот вид меня повеселил.       – На этом я с тобой прощаюсь, Энн, – произнёс привычным тоном мужчина и вернул время в движение. Я не могла не растеряться от внезапной смены обстановки.       Удивлённое лицо Эсды быстро стало нормальным, отвернулось и стало полусонным. Галька поднялась снизу и, постоянно ускоряясь, влетела в меня и отскочила вверх, в руку моего знакомого. Камешки прыгали от земли в его руки, голуби возвращались из выси к моим ногам. Фигура безвольного божества удалялась прочь по тропинке, пока тьма не разделила нас окончательно.       Продолжим путь.              Равномерно однообразно текли дни в дороге домой. Издали я наблюдала свой путь. Почему-то поведение поникшей и безвольной меня казалось теперь простым ребячеством. Это время я могла бы провести иначе и вести себя могла уравновешенней. Не сказать, что я жалела о чём-то или хотела изменить себя, – только неопределённое разочарование закрадывалось внутрь.       Вот позади и первая встреча с Эсдамином. Его странное поведение становилось теперь чуть понятнее. Моё сопротивление виделось глупым. Настанет ли момент, когда я смогу восхититься собой и подумать: "Я тоже чего-то стою"?       Я чувствовала, что мои прежние гордость и самоуверенность ни на чём не основаны. Всё это пусто. Сколько бы я ни ждала от себя свершений, получу лишь постыдное бахвальство и безрезультатные обещания.       Хаотичные обрывки воспоминаний пробуждали во мне неизмеримое желание разорвать в клочья действительность. Я одновременно жаждала и боялась вновь встретить тех, кого уже нет в живых. Если я могу их спасти, если могу отомстить виновным, то ничто меня не остановит. Ради этого я готова хоть вечность следовать по пятам демонов. Виновник всего произошедшего – сам дьявол, породивший зло.       Дорогая Фрейн, спасибо, что беспокоилась обо мне с тех самых пор, как мы покинули дом Лючии. Если бы не твоя защита, кто знает, как скоро меня выбросили бы из той компании. Возможно, ты была права и мне стоило тут же начать новую жизнь, забыв об экзорцизме. Однако рядом с тобой, такой старательной и целеустремлённой, мне и самой хотелось остаться на этом пути. Всё та же гордость, пусть и сломленная, не позволяла мне отступить там, где ты держалась с гордо поднятой головой. Я не делала шаг назад, но и не делала шаг вперёд – поэтому и оказалась за бортом. Моё безразличие в то время было слишком сильно.       Фрейн, я никогда не признавала этого, но ты была для меня примером. Не делала поблажек, держала узду, следовала своим принципам, но при этом могла найти общий язык с кем угодно. Если бы у меня была твоя сила, я могла бы воплотить свои идеи в жизнь. Когда-то ты сказала, что ощущаешь себя полноценной только среди людей. Но, знаешь, даже потеряв многих из них, ты осталась собой. Доброй, усердной, терпеливой, всегда способной поддержать. Подсознательно я ждала, что вы с Кайном будете вместе. Ты всегда говорила о нём, как о своём воспитаннике, словно он был младше, но в то же время желала его самостоятельности. Мне кажется, ты тоже бывала слепа от высокомерия. Наверно, его устраивали такие отношения, раз он ничего не менял. Теперь же поздно сожалеть. Кайна нет, а ты, Фрейн, беспокоишься о других людях. Может, я снова ошибаюсь и выдумываю лишнее. Тебе всегда было виднее, так что и сейчас скажу вслед только эти слова:       – Прости и спасибо. Желаю тебе найти счастье даже там, где не о ком волноваться.       Какое будущее ей было уготовано? Как бы там ни было, мне доступно только прошлое.       С такими мыслями я встретила Фрейн и ступила на финишную прямую до дома Лючии. Ещё чуть-чуть и я узнаю причину той трагедии.       Родные виды заполнили всё вокруг. Значило это только одно – мы приближаемся к воротам. Повозка с последними выжившими и я, следующая за ней на расстоянии. Вверх, по холму. Тихо, в гробовой тишине сознаний. Под закатными лучами, охваченные жарой. Без всякой веры, под давлением отчаяния. Именно таким был путь после трагедии.       Ворота дома Лючии, запертые на несколько замков, и тянущиеся по всему периметру ограждения заполнили собой всё перед глазами. Как мрачно стояла серая академия, наполненная полчищами демонов! Этот отвратительный, но чарующий бал продолжался с самого утра. Его причину я сейчас уничтожу.       Пробравшись через высокий забор, как бы трудно это ни было, я незамедлительно бросилась в самое пекло. Каждый демон, попадавшийся мне на глаза, безжалостно изгонялся и возвращал себе истинный облик. Я отгоняла черноту прочь, прерывая крики невиновных наблюдателей, пока вокруг не осталось ни капли тьмы. Только безмятежность, спокойные ученики и резвящиеся дети. Вздохнув спокойно, я направилась к аллее – месту, которое когда-то считала бесполезным.       Летние яркие краски бодрили меня, запах зелени освежал, солнце согревало уставшую душу. Всё позади. Впереди только знакомое счастье нашей повседневности. Я никак не могла дождаться его и ноги сами стали ускоряться. Быстрее, быстрее!       Я еле успела затормозить, прежде чем врезаться в идущего навстречу парня. Стоило поднять голову – и наши взгляды пересеклись.       О, эти ясные голубые глаза! Их полупрозрачность и искренняя слабость, рвущаяся за тёмную кайму! Я так жаждала вновь встретиться с ними, пленявшими когда-то мой дух и трепет! Чувства снова хлынули тёплыми потоками от сердца, скапливаясь на кончиках пальцев и у глаз, но тут же мой пыл остужался хладнокровием и резкостью взгляда парня. Кто я ему, если не странная незнакомка, если за его спиной не та, кому он посвятил всего себя? Как бы ни любила тебя, о милый Тарт, теперь наши пути несовместимы. Мне стоит перекрыть все дороги к сердцу и забыть о том, что хочу защитить и сохранить неизменным. Сейчас я Белая Анна, таинственный призрак, бродящий по дому Лючии и изгоняющий демонов. Поэтому я шагнула назад, ещё и ещё, пока не остановилась у клёна. Не теряя бдительности и холода ума, я опустилась на голую траву, зеленеющую и наполненную влагой, согнула колени и уперлась единственной рукой в землю.       Я неотрывно следила за Чёрной Энн, которой некогда являлась. Даже зная все свои изъяны, сейчас я не видела ничего, кроме истинной красоты. Нет, не аккуратно уложенные на затылке чёрные волосы и неровный тон светлой кожи восхищали меня. Точно не стройные ноги и не тонкая талия. Тогда что прекраснее всего в счастливом человеке?       Энн и Тарт всё удалялись по аллее, и я потеряла их из виду. Не сдвигаясь с места, я вскинула голову к небу. Я наслаждалась тёплыми лучами солнца, щебетом птиц и неразборчивым лепетом учениц, шелестом листьев и стуком часов, запахом зелени и людей. Звуки шагов по дорожке отдавались громче звонкого смеха, а облака нависли ближе земли. Мой разум затуманивался, и я знала почему.       Так что же было причиной трагедии в доме Лючии? Я так упивалась совершенным изгнанием демонов, что забыла о самом главном. Вспоминая теперь, я не могла точно определить, было ли что-то подозрительное во всём произошедшем. Я касалась человекоподобных демонов одного за другим, и, только кончики моих пальцев ощущали тепло врага, от места соприкосновения расходился естественный свет. Он словно искоренял тьму, поглотившую невинное тело, пока не оставалось ни капли черноты. Все демоны возвращали себе человеческий облик и продолжали спокойную жизнь...       Чем больше я думала об этом, тем выше тошнота поднималась по горлу. Я не выдержала и бросилась прочь, туда, где никто меня не увидит. Однако я была словно пуста. Сколько ни пыталась очистить желудок, только кашляла, надрывая голос. Хотелось, чтобы боль заглушила отвращение к себе, но моё тело тут же восстанавливало идеальное состояние и болезненные ощущения уходили. Оставалась только тошнотворная ненависть к себе и Эсдамину.       Какой же подлец! Как же гадок этот чёрт! Как же заслуживает он смерти! Я бы убила его хоть сотню раз! Попадётся на глаза – покромсаю и растопчу, дам скоту на съедение! Уничтожу!       Сказал, что хочет подарить миру спасение! А я, дура, поверила! Что же это за спасение, если история неизменна?! Что же я за ангел, если не могу изгнать ни демона?! Разве так должно быть?! Почему после касания демона я вижу человека?! Я ведь иду в обратном направлении! Если я...       "Ангел... чем же он не сам дьявол?"       Я действительно стала дьяволом, а никаким не ангелом. Я не изгоняю демонов, я их порождаю. Причина трагедии в доме Лючии, в результате которой погибли почти все его жители, – это я сама. Моя главная ошибка – слепая вера в спасение.       Как могла я поверить Эсдамину?! Называла его божеством, но он хуже дьявола! Как же сильно я ошибалась на его счёт. Но теперь... поздно сожалеть. Сколько ни истязай себя, время не вернуть, а мне не умереть позже зарождения мира. Такова моя месть... себе. Как же желанна мне смерть в эти минуты!       В чём теперь состоит моя цель? Куда мне идти и что делать? Продолжал путь "ангела"? Разве есть в этом смысл? Что-то внутри подсказывало: есть. Пусть я и не могу спасти тех, кто уже стал демоном, но чем короче их жизнь в этой роли, тем меньше новых жертв последует. Значит, мне нужно как можно скорее найти каждого демона, пока не останусь я одна. Я определяю начало мира.       Я могла бы тут же покинуть дом Лючии и отправиться в странствия, но есть вопрос, ответ на который я ещё не получила. Стоит дождаться зимы и...       Когда болезненная суета осталась позади и спокойствие наполнило академию, отражаясь от стен и не проникая разве что в самые её глубины, снег начал подниматься с пышных сугробов к серому небу. Запыхавшаяся и встревоженная девушка взбежала по ступеням в подземные помещения, и я последовала за ней, не осматриваясь лишний раз по сторонам. Свечи поглощали мнимое тепло, и в их слабом свете я спустилась вниз по каменной кладке. Повернуть направо и до самого конца – пока рука сама не потянется открыть дверь. Внутри комнаты – распятый на стене Ирье с безжизненно повисшей головой и сжавшаяся в комок девушка, тело которой сотрясалось крупной дрожью и издавало невнятные звуки, похожие на стоны. На холодном полу растеклась лужа крови и чернил, на одиноко стоящем посередине кабинета столе сухо горела единственная свеча. Опрокинут стул, блестели мокрые следы подошв. Всё было пропитано запахом смерти.       Кто же сделал это с тобой, Ирье? Я подошла ближе и нежно коснулась ещё не остывшей щеки. Тепло медленно скапливалось под кожей. Скоро я снова встречусь с тобой. Моих сил было более, чем достаточно, чтобы вырвать кинжалы, на которых держалось тело профессора, и оно сразу рухнуло бы на землю, если бы я не подхватила его. Такими темпами я не узнаю правды. Пришлось опустить бездыханного Ирье на пол.       Я осмотрелась. Девушка всё так же дрожала в углу, закрыв лицо руками и рыдая. Нет смысла подходить к ней и пытаться что-то узнать. Остаётся только смиренно ждать истины.       Спустя несколько минут девушка вскрикнула при виде меня, отвернулась, неровно поднялась на ноги и направилась к телу Ирье. Кинжалы притянулись к её рукам и вскоре опустились в грудь лежащего парня. Медленно он окрасился в чёрный, дёрнулся, и жизнь вновь забила ключом. Девушка отскочила прочь, ножи крепко сжаты грубыми пальцами. Одновременно с этим поднялся и демон. Я уже не обращала внимания на незнакомку и видела только Ирье. Он сел на своё место и медленно потерял чёрный цвет. Что бы это могло значить? Ни с того ни с сего... если только не...       Я приблизилась и присмотрелась к окружению профессора. Маленький паучок поднимался вверх по столь же чёрной паутинке. В верхнем углу комнаты разместилось его логово. Одним быстрым движением я смахнула паука. Его паутина окрасилась белым, а сам он скрылся с поля моего зрения.       Мало того, что я не могу спасти Ирье, так ещё и вынуждена быть его убийцей? Но выбора ведь нет... оставлять демона опасно... были бы другие жертвы.       Так всё и было? Ирье вот так тихо и беспомощно лишился жизни? Разве не он утверждал, что нет опаснее демона, чем насекомые? И был так беспечен и небрежен... Впрочем, не я ли всему виной?       Я отстранилась от Ирье Байтера и ученицы и вышла из кабинета. Из-за двери доносился их спокойный обыденный разговор.       Прости, Ирье.       Больше стремлений у меня не оставалось. Мне следовало бы отправиться в путь, но что-то удерживало в доме Лючии. Вероятно, я в самом деле скучала по дому. Один раз можно и побаловать себя, верно? Так я решила остаться здесь ещё на несколько месяцев.       Я могла просто наблюдать за этой размеренной жизнью, но мне, честно, это казалось бессмысленной тратой времени. В который раз мне очевидны собственные противоречия, но не в этом ли сама человечность? Не погружаясь лишний раз в раздумья, я решила поиграть в призрака. Что может скрасить неторопливую жизнь учеников в академии, из которой не выбраться, где всё по расписанию? Конечно же, небольшая тайна, маленькое чудо, неразгаданная загадка! Белая Анна, какой я её помню, породила множество слухов. Если я хочу повторить этот эффект, то должна заявить о себе. Меня должны знать как Анну. Своё имя я назову сама. Буду бродить по академии, представляться каждому встречному, воплощать безумие в жизнь и шутить над фантазией детей. Хотя бы кого-то я хочу порадовать в этом облике.       Причудливая, загадочная, бесполезная Белая Анна – такой меня запомнят в этом месте. Пусть последний год запомнится не только трагедиями.       С другой стороны, я хочу, чтобы во всём обвинили меня. Стоит стать белой вороной – и дурная слава придёт сама. Так что прошу, в случае чего возлагать всю вину на меня.       Так я проводила свои безмятежные дни в доме Лючии. Я встречала множество тех, на кого раньше не обращала внимания, забывалась в их внимании и страхе. Я наблюдала, как менялись жизни и люди, раскрывались секреты и характеры, додумывала истории и вспоминала рассказы. Здесь я могла не вникать в свои собственные сущность и назначение. Я не замечала себя. Я не знала себя. Но я знала, кто такая Энн Брейкер.       Мои губы замерли, глаза распахнулись, ноги остановились, когда она прошла мимо, а наши взгляды пересеклись. Удивление быстро покинуло меня, и, провожая девушку глазами, я постепенно их закрыла.       – Желаю тебе насладиться этим годом.       Да, это история не о сломанной духом Анне, а об Энн, ломающей свои принципы.

Конец