Часть десятая. Демоны и драконы
29 сентября 2025 г., 21:14
Стояла глубокая ночь. Ничто не нарушало тишину в холле Второй магической академии. Лишь чёрная тень, не принадлежащая никому, бесшумно кралась по залитым лунным светом стенам.
– Стой! Кто идёт?! – раздался пронзительный вопль. – Стой, кому я сказал?!
Тень замерла. Послышалось грозное кошачье шипение. Из темноты показалась фигура пухлого взъерошенного кота. Он шипел и с урчащим рыком таращился на непрошенного гостя. Наконец, тень случайно дёрнулась, что послужило зверю своеобразным триггером. Кот выгнул спину, угрожающе зарычал и бросился на стену.
Но тут же рычание сменилось протяжным воем. Тень в одно мгновение обрела человеческую форму и встретила животное длинными острыми ногтями. Кот заскулил и отполз назад. Из его живота текла кровь.
– Помогите, убиваю-ю-ют! – завопил он.
Тень забеспокоилась и нырнула вглубь неосвещённого коридора. Послышались шаги.
– Жопка, тебя с третьего этажа слышно! Дай поспать! – раздался голос Альказа. Потом он прислушался к тяжёлому дыханию питомца и уже встревоженно воскликнул: – Жопка?...
Альказ быстро сбежал по лестнице вниз и бросился к коту. У того оказалось распорото брюхо.
– Жопка, нет, держись! – причитал парень.
– Там какой-то бандит… зачем-то проник в академию, – прохрипел Толстожопик.
Альказ, не говоря ни слова, бросился наверх, в свою лабораторию. Было ясно: ночка у него выдастся бессонная.
* * *
– Ну что ж, Сергалль. Сегодня я хочу научить тебя довольно сложной, но важной науке – демонологии, – сообщил профессор Мар, когда Первомаг вернулся с завтрака. В руках учителя лежала огромная книга в иссиня-чёрном переплёте. – Я сам посвятил ей всю свою жизнь, не хочу, чтобы мои знания пропали даром. Парень с любопытством уставился на фолиант. О демонах он знал немного – лишь то, что рассказывала Дарьяна. И ему захотелось побольше изучить существ, про которых не принято говорить в Лайтберри. – Ого! Мы будем изучать демонов? – с энтузиазмом спросил Сергалль. – Не просто изучать, а учиться призывать их, – поправил профессор. – Но сначала расскажи, что ты знаешь про них? Сергалль склонил голову набок, не отрывая удивлённого взгляда от книги. – Я слышал, что это души грешников, про которых все забыли. Что они служат Гордикиру и ненавидят людей. – Объяснение немного банальное, но, по сути, верное, – удовлетворённо кивнул Мар. – Действительно, это души, которых питает безграничная злоба. Это плод зависти к живым, которые унаследовали наш мир, заставив их страдать в Аду. Потому что если кто-то выпустит демонов в мир, они его уничтожат. Всякая душа, созданная без света Ростикалля – обитель злобы. – И мы этих тварей будем призывать? – ужаснулся Сергалль. – ТЫ будешь их призывать, – поправил учитель и передал книгу. После услышанного руки Первомага слегка задрожали. Он раскрыл книгу на первой странице и нервно сглотнул. На него смотрело очень детально прорисованное изображение адского существа. В красно-золотых доспехах поверх чёрной мантии, с размашистыми огненным крыльями, демон как будто следил за магом. Лица же не было видно под капюшоном, лишь глаза сверкали пламенем на фоне мрачной пустоты. Сергалль представил, каких габаритов должен быть демон, и немного струхнул. – А я справлюсь ? Призывать такое чудовище… – Справишься, – подбодрил профессор. – Начнём с малого – с простейшей демонграммы. И снова парень смирился. Теперь-то он не сомневался – если учитель в него верит, значит, он действительно справится. Тем более ему дали минут десять, чтобы почитать первую главу. Понятие демонграммы оказалось не таким сложным. Она состояла из набора символов, соединённых особым образом. Вот в порядке соединения этих символов и могли возникнуть трудности, так как призыв демонов был своеобразной программой с определённой последовательностью. Сергалль и Мар перешли из тесной комнаты в пустующую аудиторию, где на полу было достаточно места, чтобы начертить круг. Первомаг не жалел мела и пространства под будущую ловушку для демона. Он представлял, каким размахом должны обладать его крылья, и не хотел, чтобы адской сущности было тесно. А то вдруг оно проломит барьер? Мар лишь подтрунивал над переживанием ученика. Замкнув круг, Сергалль начертил у себя под ногами запирающий знак – кружок с восьмью чёрточками, расположенными попарно. Этот знак не позволял демону выбраться за пределы круга. Затем ещё несколько знаков, сообщавших тёмному отродью о желаниях вызывающего. Это были просьба о терпении и обещание дара. Какой дар в конце разговора с нежитью требовалось преподнести, Мар не сказал. Дальше следовало направить силу на рисунок и произнести слова на древнелайтберрийском, открывающие портал в Ад. Они были зовом для демонов. Так как особых указаний в демонграмме не содержалось, должен был призваться ближайший из тварей. Голос Сегалля дрожал. Парень несколько раз повторил заклинание прежде, чем пустить силу. Боялся, что если запнётся, произойдёт что-то ужасное. Боялся, что не хватит силы на барьер, и тогда демон вырвется на волю и уничтожит и призывающего, и его учителя, и остальных, кого встретит на пути. Заклинание тянулось долго. Первомаг думал, что оно никогда не закончится. Внутри всё сжималось от страха увидеть нечеловечески могущественное существо. Но, наконец, были прочитаны последние строчки, и Сергалль зажмурился, ожидая молний, грома и запаха серы. Он уже был готов к разгневанному голосу, заполняющему всю аудиторию, но за последними словами не последовало ничего. Тогда парень открыл глаза и встретился взглядом со… Смоллом. Тот сидел в центре круга. – Ну и хули? – первым нарушил тишину артефактник. Он был действительно недоволен тем, что его призвали. – Слушаю и повинуюсь, ёпта. – Смолл… ты? – еле выдавил из себя ошеломлённый Первомаг. – Но как ты здесь оказался? – Это был резонный вопрос. Демонграмма сияла тёмно-фиолетовым пламенем , а значит, барьер стоял сильный. – А у меня вопрос – зачем я здесь оказался? Как ты вообще додумался меня призвать? Сергалль недоумённо хлопал глазами. – Не сердись, Смолл, – миролюбиво ответил за ученика Мар. – Это я учу Сергалля демонологии. Ты просто ближайший демон, который призвался, как я и рассчитывал. Не хотелось пугать парня. – Так Смолл – демон? – наконец-то догадался Первомаг. Он даже почувствовал некоторое разочарование. – Но почему он выглядит, как человек? Где вселенская злоба, огненные крылья, горящие глаза? Вы меня разыграть хотели, профессор? – Всё не так просто, мой мальчик, – покачал головой мужчина. – Это долгая история. Но настала пора её тебе рассказать. – Да, только выпустите меня отсюда, – закатил глаза Смолл. – Простите, профессор Мар, но мне пора бежать. Кстати, нас всех зовёт на собрание профессор Кендл. Дело серьёзное – ночью произошло страшное происшествие. – Значит, объяснение подождёт более удобного момента, – развёл руками Мар. – И что только могло случиться? Профессор освободил Смолла из «магического плена». Все трое спустились на первый этаж. Именно туда, в холл, стекался народ. Тут собралась чуть ли не вся академия, а в центре стояла сама директриса и мэр Магворлда – мэтр Ижон. Лица у обоих были сильно озадаченные. – Доброго дня, дорогие студенты и преподаватели Второй магической академии, – траурным голосом начала Анаста Кендл. – Сегодня ночью в нашу обитель тайных знаний проник злоумышленник. Мы до конца не знаем, что он искал, но у нас есть свидетель, который смог героически остановить преступника. Альказ, Агава, прошу, покажите героя. В центр холла вышли оба биомага. На руках у Альказа лежал Толстожопик, от лапы которого шла трубка к локтю Агавы. По трубке текло что-то красное. Сам кот находился в полуобморочном состоянии. На брюхе у него красовался свежий шрам, напоминающий след от когтей. Иногда кот постанывал. – Как там тебя? Толстожопик? – директриса не удержалась и хихикнула. – Расскажи нам, что произошло сегодня ночью? – Ой, не могу, умира-а-аю, – простонал Жопка, сильнее запрокидывая голову. – А за дополнительную порцию корма? – хитро прищурился Альказ. – Что? Где корм? – тут же встрепенулся Толстожопик. – Мы тебе дадим корм, если ты расскажешь, как злоумышленника ночью увидел, – закатила глаза Агава. – А-а-а, это, – хмыкнул кот и начал рассказ: – Короче, шёл я на первом этаже по своим делам, вдруг слышу – шорохи какие-то. И тень непонятная на стене. Огро-о-омная, жу-у-уткая! Двигалась в сторону входа в тайную секцию. Я ей: «Стой, кто идёт?!», а она молчит. Я на неё р-раз, а она ка-а-ак цапнет! – от перевозбуждения Жопка замахал лапами, но, видимо, дала о себе знать свежая рана, и он скрючился от боли. – В общем, остановил я её, дальше она не пошла, растворилась. – Растворилась? – Анаста обеспокоенно посмотрела на Ижона. Тот понял её вопрос. – В Магворлде никто не появлялся. Я бы почувствовал. Директриса задумчиво нахмурилась и попросила у биомагов разрешение осмотреть рану. – Это дело когтей демона, – пояснил ей Альказ. – Простые зелья его не заживляли. Пришлось переливать драконью кровь, так как она обладает силой, противоположной демонической. По холлу пробежался шепоток. «Демон? Как он здесь оказался? Врата в Ад же закрыты, так же, как и в Рай! Кто мог вызвать демона?» – раздавались вопросы. Сергалль же стоял и ничего не понимал. Какие демоны? Какие драконы? И если кровь берут у Агавы, значит, она – дракон? Но на дракона она не похожа – обычный человек, как и все. Хотя вдруг вспомнился разговор, начатый за игрой в Лабирфайт. «Кому-то вообще силу высвобождать не пришлось. Смолл не даст соврать» – Агава подмигнула Смоллу. «А почему?» – завис в непонимании Сергалль. «Особенности рас» – загадочно ответила девушка. И всё-таки вопросов оставалось больше, чем ответов. А меж тем профессор Кендл закончила переговариваться с биомагами и мэтром Ижоном и объявила всем собравшимся: – Значит так, в связи со сложившейся ситуацией устрожаются меры безопасности. Отныне никаких упоминаний Магворлда в стенах академии. Даже при личном общении. Все надписи, переписки и рисунки – немедленно стереть! Также информация о лекциях по чёрной магии и других, проводимых в секретной части, будет убрана с информационной доски. Их расписание вы будете уточнять у меня или своих преподавателей. Толпа взволнованно загудела. Шутка ли – введение строгого контроля и ужесточение правил академии! Тут же, перекрикивая народ, вставил своё слово мэр Магворлда: – Со своей стороны, я также ввожу строгие меры посещения города. Теперь вы можете посещать Магворлд только с личного разрешения профессора Кендл и только по уважительной причине. С собой обязательно иметь пропуск и письмо с подписью директрисы МИВИ. Помните, что я вижу каждого, кто входит в мой город, и имею право не пустить, если на то есть веские причины. Теперь толпа загудела разочарованно. Первомаг тоже помрачнел. Он ведь только вошёл во вкус разгульной жизни Города Миров! После объявления к Анасте подошла Агава и что-то спросила. Директриса согласно кивнула. Девушка вместе с Альказом пошла к лестнице. Сергалль догнал их уже там. – Скажите, а что это значит? – он указал на трубку, через которую кровь Агавы сочилась к лапе Толстожопика. – Это мы Жопке драконью кровь переливаем, – пояснила девушка. – Она нейтрализует действие демонического яда. – Так. То, что на Жопку напал демон, я понял. То, что твоя кровь нейтрализует яд – тоже. Но поясни мне, как ты связана с драконами? Разве это не мифические существа из сказок? И почему именно их кровь лечит от ран демонов? Для него это действительно было открытием. Он помнил, как видел объявление о наборе на экскурсию в мир драконов. И руководителем там была как раз Агава. Но в голове не укладывалось, как всё это связано с реальностью и демонами. – Это для вас они существа из сказок, – ответила биомаг. – Но ты не поверишь – когда-то они населяли нынешний Лайтберри. Их создал Ростикалль, чтобы защитить планету от демонов Гордикира, а когда появились люди, Ростикалль создал им отдельный мир, чтобы два вида друг другу не мешали. Но некоторые драконы начали принимать человеческий облик, потому что хотели остаться в родном мире. И я – потомок таких драконов…. – Да, но... – вопросов у Сергалля оставалось всё ещё больше, чем ответов. – Как демоны могли существовать до появления людей, если они – буквально души умерших людей? Как… – Тебе стоит почитать подлинную историю Лайтберри, – прервала его Агава. – Тогда вопросы отпадут.* * *
«Вначале не было ничего. Лишь Дух и Материя носились в извечном хаосе. Затем Дух и Материя слились воедино, создав главного бога – Первое Солнце, согревающего собой всю Вселенную. И мог Первое Солнце управлять Духом и Материей, и создал он себе двух жён – Луну из Материи и Судьбу из Духа. Судьба принесла Первому Солнцу единственную дочь – Смерть, Луна же родила близнецов, названных Ростикаллем и Гордикиром, а также около сотни других детей, и по сей день рожает она их. Каждому сыну Первое Солнце даровал свой мир и нарёк их богами. Близнецам же достался один дар, называемый Лайтдарк. Ростикалль был возлюбленным сыном Первого Солнца, потому был наречён Богом Света. Гордикир же возлюбил мрак и Смерть, потому был назван Богом Тьмы. И решил Гордикир населить дарованный ему с братом мир. И создал он существ, называемых демонами. Они были могучи и наделены силой бога, но в душе их не было Света, оттого они разрушали планету и всё, что было на ней живого. Тогда Ростикалль создал иных существ, называемых драконами, чтобы усмирить демонов брата. Но драконы были так добры, что никому не могли нанести ран, и оттого демоны победили их. И сказал Ростикалль Гордикиру: «В демонах твоих нет Света, чтобы сохранить Лайтдарк. В моих же драконах его слишком много, чтобы помешать им и спасти мир наш. Давай изгоним созданий наших в чертоги наши, а взамен населим Лайтдарк существами иными, объединив усилия». Согласился Гордикир. Изгнал он демонов в чертоги Ада своего. И создал людей по образу своему и образу брата. Ростикалль же послал драконов в иной мир и вложил в души людей силу Первого Солнца. И научились люди творить жизнь, чего доселе не умели иные существа. И были люди смертны по воле Гордикира и велению Судьбы, но душа их жила вечно по воле Первого Солнца. Драконы смиренно покинули Лайтдарк, демоны же затаили на людей лютую злобу, будучи изгнанными ради них из прекрасного мира. И по сей день жаждут они страданий людских» Сергалль оторвался от книги легенд и истории Лайтберри и задумчиво уставился на профессора Мара. Тот в свою очередь пристально наблюдал за реакцией ученика. – Всё это как-то… странно, – промолвил Первомаг. – Я почему-то даже не задумывался о происхождении нашего мира. Получается, если Смолл – демон, а Агава – дракон, то они должны враждовать друг с другом. Почему этого не происходит? – Долгая история, Сергалль, – вздохнул Мар. – Начнём с того, что Смолл появился в академии раньше Агавы. Намного-намного раньше. Тогда Вторая магическая академия только образовалась на руинах главного храма Гордикира. Я был одним из её первых учеников. – Одним из первых учеников… – задумался парень. – Но постойте! Академию основали лет двести-триста назад! Это что же получается?.. – Да, – грустно усмехнулся Мар, – я старее, чем кто-либо здесь считает. Помнишь, кто сверг Гордикира и стал первым Владыкой Тьмы? – Леон Мар… – в шоке замер Сергалль. – Именно. Мой отец. Он запер богов в Аду и лишил их силы. А знаешь, какое условие было у его заклятия? Только познав человечность, познав суть своих творений, они смогут освободиться. А я решил начать работу над этим. Но сначала – доказать, что демон тоже может стать человеком. И Смолла я выбрал не просто так… Договорить он не успел. В дверь комнаты, где общались Сергалль и Мар, настойчиво постучали. «Войдите», – коротко сказал профессор, и в комнату ворвалась Агава. Она была одета в дорожную мантию, а через плечо висела набитая сумка. Видя, как выжидательно смотрит на неё Мар, девушка затараторила: – Профессор Мар, помощь нужна. Вы же драконьи руны знаете? Мне домой попасть надо, а я в их комбинациях не разбираюсь. Преподаватель изумлённо поднял бровь: – Как так? Представительница рода драконов не знает родной язык заклинаний? – Профессор, я биомаг, а не маголингвист, – нахмурилась Агава. – И при перемещениях мне помогали. Я лично не занималась этим уже очень давно. Достаточно давно, чтобы подзабыть схемы рун. – Ладно-ладно, – подобрел Мар. – Помогу тебе с рунами. Они не сложнее, чем демонграммы. Да и Сергаллю будет полезно на драконограммы посмотреть. Сергалль согласно кивнул. Втроём они спустились на первый этаж, в пустующую аудиторию, где был ровный пол и отсутствовала лишняя мебель. Там уже находился Смолл. Он чесал затылок, пытаясь разобраться в книге по драконограммам. Но видно, полудемону не давалась наука вражеского языка. Профессор Мар тяжко вздохнул. – Давай, Смолл, книгу. Сейчас начерчу. Что за молодёжь пошла! Ничего не знают! – проворчал он. Учитель начал аккуратно выводить белым мелом на полу руны, соединяя их невероятно ровной линией. Сергалль, Смолл и Агава завороженно смотрели на старания демонолога, чертящего светлые знаки. Казалось, он всю жизнь владел этим враждебным ему искусством. А может, так оно и было? Вскоре драконограмма была готова. Профессор оглянулся на застывших друзей и сурово спросил: – Ну? Заклинание я читать буду? Кто из вас тут белый маг? – Я! – твёрдо ответила Агава. – Спасибо за помощь, профессор. И да, всем пока, я скоро вернусь. С этими словами девушка вошла в очерченный шестиугольник с рунами и произнесла какую-то тарабарщину на древнелайтберрийском. В тот же миг драконограмма засияла белым светом, её заволокло туманом. И тут чья-то тень появилась в центре шестиугольника, распростёрлись огромные алые чешуйчатые крылья. Их взмах сбил наблюдателей с ног, а из тумана раздался женский крик. – Агава! – воскликнул Смолл и без раздумий бросился в драконограмму. – Смолл, нет! – Сергалль попытался остановить друга, схватив за мантию, но было поздно. Они оба оказались в раскрытом портале… Их выбросило на побережье какого-то острова. Друзья не удержались и упали на песок. Затем они встали. Первомаг огляделся. Это место можно было назвать тропическим раем. В невероятно лазурном небе приветливо сияло солнышко, остров был усыпан пальмами и цветами, а вдали возвышалась гора, чем-то напоминающая магворлдскую. Стайка золотых драконов пронеслась где-то в небе, поблёскивая чешуёй. Сергалль так и стоял, замерев, пока неожиданно над ним не нависла драконья тень. С утробным рыком громадное существо набросилось на друзей, демонстрируя острые клыки. Оно бы могло пополам раскусить и чёрного мага, и артефактника, но последний быстро выхватил волшебную палочку из кармана и метнул заклинание. Дракон заскулил сквозь зубы, так как его челюсть мгновенно парализовало. Но параллельно он старался крыльями сбить парней с ног. Те и правда чуть не потеряли равновесие, но устояли. В ответ Сергалль запустил в зверюгу два мощных заряда. Дракон рассвирепел. Он пересилил мощь заклинания Смолла и раскрыл пасть. Из неё вырвалась струя пламени. Первомаг выскочил вперёд, прикрывая магическим щитом себя и друга. Смолл тем временем готовил новое заклинание. И в этот момент из зарослей показалась массивная фигура. Это был второй дракон, точно такой же, как и первый – с огромными крыльями и сияющей, словно алые рубины, чешуёй. Этот внезапно появившийся ящер схватил своего собрата зубами за шкирку и взмахом головы запустил в небо. Затем взлетел сам, чтобы отвесить смачный шлепок крылом. Выглядело это так, будто защитник магов хотел знатно отлупить соперника. – Отстань от моих друзей, придурок! – раздался гневный женский голос. Сергалль и Смолл пригляделись и поняли, что спасла их драконица, черты морды которой напоминали лицо их давней знакомой – Агавы. – Друзья?! Чёрный маг и демон – твои друзья? – гневно воскликнул дракон. – Ты не поверишь – да! – съязвила в ответ Агава. – Так вот кто в твоей академии обитает! А я говорил Совету мудрецов не пускать тебя туда. Это наши враги! – Ой, да свали уже! – закатила глаза драконица. – Дай с умными людьми поговорить. Тут не выдержал Смолл. Он нахмурился и сдержанно кашлянул: – Не хочется лезть в ваши разборки, но объясните, пожалуйста, что здесь происходит? Агава тяжело вздохнула, но соизволила приземлиться. Мгновение спустя её окутала золотисто-алая дымка, после которой девушка предстала в привычном для парней виде – в образе человека. Сергалль в изумлении раскрыл рот, а Смолл с насмешкой его захлопнул. Драконица упёрла руки в бока и хмыкнула: – Этот товарищ – мой брат. И он очень уж рьяно защищает наше поселение. – Так это он тебя похитил? – догадался Первомаг. – По сути, да. Очень внезапный способ подбросить меня до дома, – съязвила Агава. – Эй, мы вообще-то весь этот мир защищаем! – обиделся дракон. – И не каждый день сюда порталы напрямую из Лайтберри открываются. Особенно после всем известных событий. Вот мне и показалось, что к нам лезет какой-то чужак. – Вот видите, родную сестру не признал! – с усмешкой произнесла Агава. Сергалль натянуто улыбнулся и решился прервать перепалку резонным вопросом: – А зачем ты отправилась сюда? – Хороший вопрос. Полетели, покажу, – ответила драконица. Друзья согласились. Сергалль – из любопытства, Смолл – за компанию. Агава же вскинула руки, и её снова окутала дымка. Девушка обратилась в дракона. Она припала брюхом к земле и вытянула шею, приглашая сесть ей на спину. Артефактник первым запрыгнул на драконицу. Первомаг же топтался в нерешительности. Агава возмутилась: – Садись, чё как неродной? – Действительно, – поддакнул Смолл. – Побывать в драконьем мире и не покататься на дракона – преступление! – Ну хорошо, – пожал плечами Сергалль и неуклюже полез на спину драконицы. Когда парень уселся между гребнями, Агава встала на лапы, тряхнула головой и расправила крылья. Сделав пару взмахов, она издала торжественный рёв и взмыла в воздух. Сергалль восторженно взвизгнул. Кто бы мог подумать, что однажды он будет летать на самом настоящем драконе! Лавировать между облаков, чувствовать, как захватывает дыхание при резком падении, и при этом не прилагать никаких усилий для полёта! Это ли не сказка? Драконица описала круг над островом и приблизилась к горе. Та оказалась спящим вулканом. Но этот вулкан не источал запаха серы, а скорее запах лесного костра. Тут и там возникали гейзеры горячего пара. Вдоль кромки жерла, в укромных уголках, лежали продолговатые бежевые яйца с красными узорами. Агава приземлилась на свободную площадку. Высадив парней, она обратилась в человека и взглядом хозяйки окинула кратер. – Вот так мы и живём. Это наш «детский сад», – девушка усмехнулась. – Спустя пару месяцев отсюда вылетят маленькие дракончики. – Ого, – поразился Сергалль. Он потянулся к ближайшему яйцу, чтобы пощупать, но резко отдёрнул руку, обжёгшись. – Ай! Горячие… – А ты поменьше лапай, – огрызнулась Агава. – Естественно, горячие. Мы – единственные драконы, которые могут дышать огнём. – Что, прям единственные? – Да. У нас та же система, что и у демонов: золотые драконы были созданы Ростикаллем до появления людей, серебряные – души умерших праведников, а мы – рубиновые драконы – результат смешения человеческой и драконьей крови. Кстати, единственные, кто может иметь потомство. Однако это всё потому, что мы смертны. Наша задача – охранять Рай, пока Ростикалль в ссылке. Сергалль с пониманием кивнул. Агава между тем по-хозяйски осматривала драконьи кладки. Первомаг с любопытством наблюдал за ней. Смолл же казался безмятежным: насвистывал какую-то песенку, убрав руки в карманы и вглядываясь вдаль. Однако по лицу его было видно: он очень напряжён. Сказывалось его нахождение во враждебном мире. Неожиданно тишину прорезал возмущённый вопль Агавы: – Так, я не поняла, а где мои яйца?! – А? Что? – завертел головой полудемон, возвращаясь из задумчивости. Сергалль же испугано отпрянул. – Где мои яйца, я спрашиваю! – ещё более гневно воскликнула девушка. – Понятия не имеем, – одновременно развели руками артефактник и чёрный маг. Смолл ещё добавил, что подобные вопросы из уст женщины звучат несколько странно. За это он чуть не получил подзатыльник от Агавы. Парни подошли ближе, туда, куда указывала драконица. Там, на заботливо уложенном гнезде, виднелись лишь вмятины от когда-то лежавших яиц. Сергалль присел на корточки – ему было любопытно, что тут могло произойти. На камнях остались следы когтей. Первомаг провёл руками по мягким веточкам гнезда, и его пальцы наткнулись на что-то острое. Парень достал это и удивлённо уставился на друзей. У него на ладони лежала серебристая чешуйка, отполированная настолько, что в неё можно было смотреться. Сергалль отдал её Агаве. – Чешуя серебряного дракона? – задумчиво приподняла бровь девушка. – Что она тут забыла? Не припомню, чтобы сюда залетали серебряки… – Она могла попасть при строительстве гнезда? Может, с веткой какой притащили? – выдвинул предположение Первомаг. – Нет, – покачала головой драконица. – Я бы увидела. – Постойте-ка, – вмешался Смолл. – Дайте её мне. Чешуйка перекочевала в руки артефактника. Но тот не удержал её и уронил. Лицо его скривилось от боли, будто он обжёгся. Полудемон достал из кармана волшебную палочку и с её помощью поднял упавшую блестяшку. Столкнувшись с проявлением чёрной магии, чешуйка беспокойно заискрилась зеленоватым светом. Сила, исходящая из палочки, подкинула её вверх. В тот же момент в жерле вулкана появились такие же зеленоватые пятнышки и полоски следов от когтей. Всё это вырисовывало след, который оставил внезапный гость. – Вот на что способна конкуренция магических природ, – подмигнул Смолл. – Отлично! Так мы похитителя и найдём! – с энтузиазмом воскликнул Сергалль. – Я бы не была так уверена, – покачала головой драконица. – Он же улетел. Зато мы знаем, что это мог сделать серебряный дракон. Осталось узнать, где он спрятал яйца. И почему кто-то умудрился проникнуть через охрану?.. Ну ладно, я брату втык дам за это. А меж тем Смолл подошёл к краю вулкана и посмотрел вниз. Там простирался густой лес, в котором осыпанные чешуйки уж точно нельзя было увидеть. Но совсем недалеко виднелись парящие скалы, где явно находились поселения драконов. Заметив интерес к ним, Агава предложила полететь туда. Снова она превратилась в дракона, и друзья уселись на её спине. Они втроём поднялись в небо. В поселении серебряных драконов, что расположилось на летающем островке, их приняли настороженно. Впрочем, чего ещё было ожидать от возвышенных созданий, к которым прилетели дракон-солдат и живые люди? Сергалль показал драконам чешуйку, и им объяснили, что она может принадлежать драконице-отшельнице, живущей в лесу на большой земле. Её назвали странной, что только усилило подозрения. Агава с магами отправилась вниз, и – о чудо! – снова стали видны следы предполагаемой воровки. Они вели в глубь леса, в непроходимую чащу, где лишь сломанные ветви кустов образовывали широкий проход. Воздух постепенно наполнял запах дыма. Серебряная драконица устроила себе гнездо под сенью густых ветвей. Она спала, свернувшись комочком возле золотистого костра, который непонятно как развела. Но он был необходим – холодное тело умершей души не могло согреть волшебные яйца. А яйца там были – под лапой воровки они игриво поблёскивали в свете пламени. – О, отлично! – шепнул Смолл. – Тихо тырим и летим к вулкану. Главное – не разбудить. – Ну уж нет, – кровожадно ухмыльнулась Агава. Сквозь чащу она пробралась в образе человека и теперь с боевым настроем засучивала рукава. – Я мать, и я это так просто не оставлю. Эта сволочь должна ответить за кражу моих детей! Смолл бросился было её останавливать, но не успел. Агава превратилась в дракона. Раздался хруст веток – всё-таки в гнезде было тесновато. Он-то и разбудил спящую драконицу. Она открыла глаза, потянулась, и вдруг увидела соперницу с полудемоном и чёрным магом. Тут же вскочила и зарычала, расправив крылья: – Что вы здесь делаете?! – Это я у тебя должна спросить: что ТЫ здесь делаешь с МОИМИ яйцами? – рявкнула Агава. – По морде захотела, корова серебряная? – Ты кого коровой обозвала, а? И вообще, ты рубиновая, молодая, родишь ещё! А я, может, тоже хочу с детьми понянчиться. Агава опешила, но быстро нашла, что сказать: – А с каких это пор серебряные так хаметь стали? Не вы ли – невинные души, которых наградил Ростикалль за чистоту? – Всё изменилось, милочка, – надменно вскинула голову серебряная драконица. – Я всю жизнь была хорошей. Почему после смерти мне не дали того, о чём я так мечтала при жизни? Почему какая-то рубиновая девка заслужила больше, чем я? Это несправедливо! Я тоже хочу детей! – Но это не повод красть их у других! – завопила Агава и набросилась на соперницу. Сергалль и Смолл отскочили в сторону. Им не особо хотелось вмешиваться в семейные разборки. Тем более их подруга отлично справлялась сама – она была куда сильнее незадачливой воровки. Ломая ветки, драконицы взмыли в небо, вцепившись когтями друг другу в глотки. Какое-то время их было не видно из-за деревьев, а потом всё пространство озарил золотой свет. Сергалль лишь на мгновение ослеп, а вот его другу стало плохо. Он упал на колени, держась за сердце, и громко закричал. Первомаг никогда не слышал, чтобы человек так кричал. Парень тут же бросился на помощь, но Смолл с раздражением отпихнул его руку. Еле сдерживая стон, полудемон прошептал заклинание перемещения и исчез. Сергалль растерянно обернулся. С небе спустился огромный золотой дракон. Это от него исходил лучезарный свет. Вслед за ним на земле оказались Агава в человеческом обличье и серебряная драконица. Последняя виновато склонила голову. – Что здесь произошло, страж? – спросил дракон медленным, громким и басовитым голосом. – Всё спокойно, Хранитель, – Агава почтительно упала на колено. Но потом она посмотрела на соперницу, и лицо скривилось от ненависти. – Только вот эта… тварь – иначе не назовёшь – украла драконьи яйца. Мои личные яйца! – Я понял тебя, страж, – кивнул дракон и перевёл взгляд на воровку. – Зачем ты это сделала? – Клянусь, это была не я! – быстро и сдавленно, будто вот-вот заплачет, затараторила драконица. – Мне подкинули их, чтобы очернить меня! Девушка импульсивно вскочила и замахнулась, собираясь подбежать и ударить оппонентку за враньё. Но мудрый дракон осадил её. Он пристально взглянул в глаза драконицы и вздохнул: – Зачем ты врёшь? Я ведь вижу всё, меня не проведёшь. Враньё, а тем более воровство, для серебряных драконов недопустимы! – Я просто… – пробормотала драконица, запинаясь, – просто… Я очень хотела детей! Великая Судьба не наградила меня ими при жизни, а здесь моя новая плоть не позволяла родить их. Вот и пришлось воровать яйца рубинового дракона. – Понятно, – дракон задумался. Над гнездом повисла тишина. Наконец, Хранитель поднял голову и вынес вердикт: – Душа, мне понятна боль твоя. Но ты поступила подло. Такое поведение недостойно жителя обители Ростикалля. Я вынужден изгнать тебя в чертоги Смерти, в обитель неупокоенных душ. Однако, чтобы хоть как-то облегчить твои душевные терзания, я попрошу назначить тебя надсмотрщиком за душами брошенных детей из разных миров. За теми, кто лишился возможности быть упокоенным в обителях родных богов. – Вы очень великодушны, Хранитель, – подобострастно склоняя голову, ответила драконица. Дракон кивнул, и она растворилась в воздухе. – Она ещё не знает, как её замучают брошенные и озлобленные дети, – печально вздохнул Хранитель. – А ведь ей нянчиться с ними вечно… – Как такие, как она, вообще попали в обитель Ростикалля и стали серебряными драконами? – удивлённо спросила Агава. – Этой чести удостаиваются вроде бы только чистые души. – Обитель Ростикалля уже не та, – покачал головой дракон. – Даже нам, древним Хранителям, сложно определить, какие демоны оставили следы в людских душах. Это мог только Бог Света. Кстати о демонах, – Хранитель обратил внимание на Сергалля. – Куда делся твой друг? Я заметил в его душе враждебную силу. – Ему плохо стало, – ответил Первомаг. – Он перенёсся, я не знаю, куда. Он полудемон, а от вашей энергии ему дурно. – Полудемон… Тогда ему не место здесь. Немедленно найди его и верни туда, откуда он явился, – строго, но спокойно приказал дракон. – Хорошо. Ему всё равно нельзя здесь оставаться, – согласился Сергалль. – Я помогу, – Агава подошла к другу. – Спасибо, что разрулили ситуацию, Хранитель. Девушка снова упала на колено перед золотым драконом и склонила голову. Затем она встала и, подойдя к Сергаллю, коснулась его плеча. С её губ сорвалось заклинание переноса, и пространство заволокло магическим дымом. Они вдвоём оказались в лагере рубиновых драконов, а точнее, возле жерла уже знакомого вулкана. Там, у самого обрыва, стоял Смолл и тяжело дышал. Его рубашка была наполовину расстёгнута, а грудь залита кровью. В руке артефактник сжимал кинжал, который всегда носил с собой. Бледное лицо скривилось гримасой боли. – Смолл, что с тобой? – Сергалль подбежал к полудемону, но отшатнулся, увидев, во что превратилась его грудь. Где-то в районе сердца алела свежая рана в виде запирающего знака демонграммы – круга, перечёркнутого восьмью чёрточками, расположенными попарно. Именно из неё сочилась кровь. – Хреново ему, не видишь, что ли? – съязвила Агава и обняла артефактника за плечи. – Дружище, тебе пора домой. – Оно лезет из меня, – прохрипел Смолл. – Ещё чуть-чуть, и я не выдержу… – Я сейчас… – взволнованно проговорила полудраконица. – Позову кого-нибудь из своих, кто драконограммы знает. Сама-то я, блин, не запомню! Девушка рванула в поселение. Не было её буквально несколько минут. Вернулась она уже со своим братом, который и начертил на втоптанном в вулканический камень песке заветные символы. Агава прочитала заклинание, и портал загорелся белым светом. Не мешкая ни минуты, Сергалль запихнул туда Смолла. Сам же он остановился и вопросительно взглянул на подругу. – Идите без меня, – ответила ему девушка. – Мне надо остаться. Настал мой черёд охранять обитель Ростикалля. Да и о детях кто-то должен позаботиться. Сам видел, развелись тут всякие. Она махнула Первомагу рукой. Тот подмигнул, сказав ей: «Свидимся!». И шагнул в портал.* * *
Когда закончилось перемещение, Сергалль оказался в той аудитории, откуда и началось путешествие в Рай. Звершив свою миссию, портал медленно догорел и потух. Его дымка осела, и Первомаг увидел артефактника, сидящего на полу с бессильно опущенной головой. – Смолл, ты как? – первым делом подбежал к нему маг. – Тебе легче? Полудемон поднял на него усталые глаза: – Бывало и получше. Помоги мне встать. Сергалль подставил руку, и Смолл опёрся на неё. В попытке подняться, он скривился от боли, а из едва затянувшейся раны вновь засочилась кровь. – Зачем ты это сделал с собой? – поинтересовался Первомаг, рассматривая знак на груди друга. – Боишься, что твоя демонская сущность вылезет на свободу? – Она уже вылезает, – тяжело вздохнул полудемон. – Сотни лет я боролся с собой, учась жить в мире людей. Но этот треклятый зов… Отец хочет вновь пробудить древнее зло во мне. – Отец? Кто твой отец, Смолл? – с тревожным любопытством задал вопрос Сергалль. – Сам Гордикир, – артефактник горько усмехнулся. В его голосе не было и тени гордости. – Из всех грешных душ он выбрал мою для того, чтобы сделать названным сыном и наследником. Так что я не просто демон – я принц демонов. – Принц демонов?! – изумился Сергалль. – Не знал… А почему Гордикир тебя зовёт обратно? Ему не нравится, что ты стал человеком? – Да. Ему изначально не нравилось. Затаил на людей обиду. Профессору Мару стоило огромных трудов уговорить его отдать любимого сына для сомнительного проекта. Но это был шанс освободиться, поэтому Гордикир согласился. А теперь… Когда появился новый Владыка Тьмы, вся моя жизнь пошла наперекосяк. Отец явно что-то знает и требует меня к себе. Ну, ты помнишь, что произошло на лётной арене во Флайвинде. – Да, помню, – мрачно подтвердил Сергалль. Он с тоской понимал, какая боль таится в душе вечно задорного и харизматичного лидера Академии. Интересно, через что ему пришлось пройти? Первомаг довёл друга до его комнаты. Там уложил на кровать и побежал искать Мара. По пути встретил Минию и предупредил, что её возлюбленному плохо – он решил, что девушка должна об этом узнать. Та сразу побежала к Смоллу. Профессора Мара Сергалль нашёл в своей комнате. Парень сразу же сообщил, что случилось. Не мешкая, демонолог отправился к подопечному вместе с учеником. Там он осмотрел Смолла и вынес вердикт: его жизни ничто не угрожает. Об остальном он предпочёл переговорить с артефактником с глазу на глаз, когда тот придёт в себя. Артефактник остался на попечении Минии. – Да, не повезло бедняге, – высказался профессор, когда они с Сергаллем вышли в коридор. – Двести лет работать над собой, чтобы сейчас проходить такое жестокое испытание на человечность… – Двести лет?! – округлил глаза Сергалль. – Это, получается, он двести лет ходит в человеческом обличье? – Всё верно, – кивнул Мар. – С тех самых пор, как я смог вселить его душу в человеческое тело, прошло больше двухсот лет. Мы многое пережили. Первые лет пятьдесят он вообще не покидал моей комнаты. Потом стал потихоньку выходить под моей охраной. Поначалу набрасывался на людей, долго не понимал, как с ними взаимодействовать. Получается, только последние полвека он активную жизнь ведёт. Даже даму сердца себе нашёл. А тут папашка его объявился, как только Владыка Тьмы активизировался. Чую я, всё это взаимосвязано. Не к добру оно, не к добру… Профессор тяжело вздохнул и отправился в свою комнату. Сергалль так и остался стоять, поражённый последними открытиями.
