Цветочный мальчик

      Реборн зачерпнул в ладони холодной воды и поднял голову, вглядываясь в своё отражение. С зеркала на него смотрел… хреновый соулмейт.       Мир, где он родился и жил, был явно создан каким-то злобным писателем, который решил утопить своих читателей в слезах. Драма ради драмы, не иначе. У каждого человека была своя вторая половинка, предначертанная ему богом, создателем, какой-нибудь сущностью, в которых Реборн не верит, и для того, чтобы найти этого человека, людям были даны определённые… отличительные особенности. Каждый раз, когда ты сам причиняешь себе вред, на теле твоего «соулмейта» распускается цветочный бутон — именно в том самом месте. И, вроде как, это удобно: ты сможешь спокойно увидеть, является ли родственной душой кто-то из твоих знакомых или нет, однако наносить для этого себе увечья… Ещё хуже, когда бутоны распускаются на твоём теле.       У Реборна все запястья покрыты цветами, и это… напрягает.       Мужчина бросил короткий взгляд на часы — ровно шесть утра — и начал умываться, памятуя о том, что первый урок у него начинается в восемь часов, и обещая себе, что всё-таки выделит время в своём расписании для того, чтобы как-то достучаться до своей второй половинки. Хреновый он человек — и как педагог, и как родственная душа — раз его соулмейту там сейчас плохо, а ему лишь бы на работу не опоздать.       На запястьях распускались васильки.

***

tnka32: «савада сегодня опять в зимней форме?» billy: «дадада, но у его мамы деньги вообще в ноль» tnka32: «так он же сам вроде на подработку ходит?»       Реборн заинтересованно качнулся на стуле и сделал долгую затяжку конфискованной накануне урока сигареты, выдыхая облачко дыма в открытое окно, после чего, зажав фильтр зубами, начал клацать по дисплею: blackcat: «подработка?»       Но то ли участники чата просто не заметили, то ли проигнорировали его сообщения, продолжая переговариваться между собой. Тему они выбрали, конечно, странную… И мужчине нужно было напомнить им, что в школьном уставе чёрным по белому было написано правило, запрещающее говорить о человеке за спиной и распускать слухи, однако он и сам был заинтересован в этой теме. Танака, словно испугавшись, удалил сообщение про подработку, а Реборн на это только закатил глаза и потушил сигарету в кружку, до краёв наполненную кофе. И только заметив, что она не пустая, брюнет зашипел и вынул уже затухший окурок, но было уже поздно: по глади плавал пепел. hanaohana: «лол, а жрать он на что себе покупать должен, умник?» tnka32: «блин, так-то цуна прикольный. я бы с ним замутил» billy: «да блин танака опять гейские штучки» bestboll: «ага давай удачи твоим яйцам» tnka32: «в смысле?» yellowbird: «их оторвёт Хибари, милый (˙꒳​˙)» hanaohana: «вас не смущает, что в чате учитель, придурки???»        — Реборн-сан, вот, журнал…       Мужчина подпрыгнул на своём стуле и тут же свернул окно школьного чата, в который его зачем-то добавили ученики. Перед ним мялся недавно обсуждаемый одноклассниками Савада Цунаёши — парнишка из небогатой семьи, у которого даже телефона своего не было, поэтому школьники, ничего не боясь, могли сейчас спокойно разговаривать между собой о нём, даже не боясь, что их в подобном заподозрят.        — Цуна, — мягко позвал он мальчишку, который, по-видимому, сегодня разделял его участь и был дежурным.        — А?       Реборн окинул его взглядом. Форму он носил зимнюю, но аргументировал это тем, что у его семьи не так уж и много денег (да и в Средней Намимори, стоит признать, на форму всем было наплевать — тот же переводной ученик из Италии обвешивает себя девчачьими побрякушками, главный бейсболист их города и летом, и осенью носит спортивную сменку, а красноволосый мальчишка из 3-В вообще ходит в комплекте явно не из этой школы). На физкультуре мужчина ни разу не видел мальчишку в майке или футболке, даже если на улице было под тридцать градусов. В бассейн не ходит, мол, плавать не умеет и воды боится. Любимая одежда — кофты и свитера… Могло ли быть так… что под рукавами он прятал шрамы?       Бредово. Цуна, пусть и выглядел забитым и страдающим, был вполне жизнерадостным парнишкой. Он даже смог сдружиться с нелюдимым демонёнком из 1-А старшей школы, у которого на все «против» был ответ один: кулаком в нос — вот и весь разговор.       Реборн откинулся на спинку кресла, после чего слабо махнул ладонью в сторону выхода из учительской:        — Нет, ничего, иди, — и в последний раз кинул на ученика взгляд из-под чёрных ресниц. Волосы растрёпанные, торчат во все стороны так, будто он их лаком подобным образом уложил, лицо кукольное, не мальчишеское даже, а форма всё та же зимняя. Савада не выглядел так, будто ему нужна помощь. Да и какую помощь может предложить он, Реборн? Только если его вдруг достают хулиганы… тогда он бы действительно смог бы оказаться полезным, хотя и в таком мужчина сомневался, ведь в друзьях у него сам ашура — тот сам кого хочет достанет.       Цуна виновато улыбнулся и собирался было развернуться, но в ту же секунду телефон Реборна завибрировал, и карие глаза по инерции проследили за источником звука. Там Танака, кажется, совсем сходил с ума, потому что скинул в общий классный чат чью-то задницу. Реборн хотел было свернуть сообщение, однако пришло ещё и ещё одно, которые начали прогружаться автоматически: tnka32: «не, ну точно замучу» tnka32: png       Тут же фотография выскочила на весь экран — Цуна, наклонившийся за карандашом, был сфотографирован… со спины. Округлый зад, обтянутый тканью школьных штанов, заставил кадык Реборна нервно дрогнуть, а самого мальчишку резко побледнеть.        — Реборн-сан, это… — испуганным полушёпотом пробормотал он.        — Цуна, Цуна, Цуна, это не то, о чём ты, — тут же затараторил Реборн, спешно подскакивая и тут же грязно выругался, жмурясь от боли — чашка с кофе, в который он до этого некрасиво искупал сигарету, словно в отместку опрокинулась прямо на его штаны. Он мигом дёрнулся за салфетками, начиная оттирать уродливое бурое пятно, которое расползалось на дорогущих брюках, а, когда закончил, понял, что ученика уже и след простыл.       «Танака, я тебя заставлю полы драить по всей школе в течение всего года», — думает злобно мужчина, спускаясь по лестнице. Судя по всему, мальчишка испугался сильно, раз так быстро удрал. А на уроках физкультуры сдувался после шестидесяти метров непрерывного бега… Вот, что страх с лентяями делает!       Мужчина вылетел во двор, оглядываясь по сторонам и пытаясь отдышаться — всё-таки, ему уже давно не шестнадцать, как тому же Цуне, — и тут же сталкивается с огромными испуганными глазами орехового оттенка. Савада болтался в воздухе, словно нашкодивший котёнок, позорно схваченный за шкирку, а за капюшон кофты его держал какой-то высокий парень — судя по всему, старшеклассник. За его плечами стояли четверо таких же бугаев, которые что-то вдумчиво расталкивали мальчишке, которого и без того иногда потряхивало от страха и переживаемого стресса.       Проследив за взглядом пойманного «заложника», один из хулиганов наткнулся на учителя и на секунду в его глазах вспыхнул страх — но, оглядев мужчину получше, старшеклассник успокоился. Реборна это даже оскорбило. Да, он не выглядел, как какой-то «качок», однако шесть кубиков имел и сам по себе был весьма атлетически сложенным человеком.        — Вы ничего не путаете? Это школьная территория, молча ушли, пока я полицию не вызвал, — подал голос брюнет, хмурясь.       Подростки тут же опешили. Голос у мужчины был бархатистым и глубоким — таким бы на эстраде петь или быть сейю какого-нибудь брутального персонажа, — а в ярости он звучал довольно-таки опасно, поэтому замешательство старшеклассников ему было понятно.        — Реборн-сан… — жалобно пискнул Цуна, всё ещё вися в воздухе. Вид у него и вправду был весьма жалкий: будто его опозорили не только перед учителем, но и всей школой.        — Он сам в нас врезался, — фыркнул самый высокий парень, который и держал мальчика за капюшон, после чего встряхнул свою ношу. Старшеклассник указал подбородком на свою грудь, где тёмное пятно расплылось на белоснежной ткани. — Смотри, я из-за него пролил на новую кофту свой кофе!       Реборн закатил глаза и подумал о том, что в этом они с хулиганом были весьма похожи — вот только его брюки будут раз в сто подороже кофты, купленной наверняка в секонде. Да и кофе был куплен явно не в старбаксе, возмущения были беспочвенными.        — Давай, ты отпускаешь мальчишку, я даю тебе… сто йен, а вы разворачиваетесь и уходите отсюда.        — Сто йен? Да ты, старик, никак ослеп! — подросток возмущённо топнул ногой и махнул рукой, в которой был зажат капюшон цуниной кофты, из-за чего тот резво качнулся вперёд и сдавлённо пискнул. Дабы не смущать свою жертву, старшеклассник разжал пальцы — и Савада с громким стуком упал на асфальт, болезненно ойкая (упал прямо на копчик, такой предупреждающий стук был, что у Реборна дрогнули ладони). Для большей экспрессии он схватил края кофты и оттянул: — Это выйдет как минимум в пятьсот долларов, а это я ещё не посчитал моральный ущерб…        — Цуна.       Мальчишка вскинул голову и посмотрел на него огромными испуганными глазами, и Реборну даже стало совестно — он представил, как в этот момент стучит сердце бедного ученика, втянутого в разборки.        — Влево, — тихо добавляет он глубоким голосом и, дождавшись, пока завороженный мальчишка незаметно скользнёт в указанном направлении, молча кидается на первого. Удар приходится в нос, который и так уже не раз ломали, судя по горбинке — что-то сочно хрустит (носовая перегородка?), а от силы удара у мужчины начинают неприятно ныть побагровевшие костяшки, но того стоило: держащий Цуну парень воет и кувырком летит назад, сметая своим телом ещё несколько неповоротливых «друзей».        — Ты чё, отец! — тут же заорал, судя по всему, главарь банды. У Реборна от подобных жаргонных словечек уши вяли. Парень дёрнул за рукав, и от этого треска у брюнета что-то ёкнуло в груди. Мужчина грязно выругался и стиснул челюсти, стараясь не шипеть от боли — стоило рукаву слететь с руки, как на свет тут же показалась его личная оранжерея, организованная соулмейтом. Вид покрытых яркими цветами запястий отвлекли на секунду одного из бандитов, и Реборн смело вырубил его локтём.       Цуна, который во все глаза разглядывал руку учителя, вдруг взвился и начал махать ладонью, привлекая к себе внимание:        — Реборн-сан! — взвопил мальчишка, когда увидел у хулигана в руке перочинный нож — тот его держал за лезвие, прижав ручкой к запястью, дабы содержимое ладони невозможно было разглядеть в такой суматохе, поэтому нет ничего странного в том, что мужчина сам не заметил у противника лезвие. Реборн перехватил чужое запястье, стремясь выбить оружие из чужих рук, однако старшеклассник словно этого и ждал — расслабил кисть, и получилось так, что брюнет сам перенаправил удар ножа на своё лицо.       Лезвие полоснул прямо по мужскому лицу, и где-то неподалёку Цуна вскрикнул повторно — в этот раз, кажется, от боли. Реборн с размаху зарядил второму кулаком в нос, в душе молясь, дабы ученику не сильно прилетело — всё же, отвечать за сохранность Савады ему, а парнишка вскрикнул явно не от радости, — и спешно обернулся, собираясь проверить состояние мальчика. По щеке спешно бежала струйка крови, которая скоро застынет уродливой бурой корочкой, но его это мало волновало.       Реборн хотел было облегчённо вздохнуть, когда не нашёл у паренька никаких увечий и царапин, однако глоток разряженного воздуха, который имел чуть кисловатый привкус из-за пролитой крови, застрял у него в груди — мужчина подавил желание прикоснуться к глубокому порезу на своём лице и распахнул тёмные глаза.       На щеке Савады Цунаёши, прямо на височной кости, распускался яркий маковый бутон.