Дом. Любовь. Жизнь.

— Ну заебись, конечно… Какого хрена это с ним происходит? За какой грех ему еще это? А?! Ему бы знать ещё. Надежда совсем усекла, та малая искра. В попытках выдохнуть, и вдохнуть для успокоения. Чешуя, незаметное похудение, усталость… Он никогда не слышал об этой болезни, но заглянув в книгу… На лице читалась печаль. Проклиная бога, или кого-то ещё, единственное, что оставалось, это грёбанные загадки. Зачем, а главное, нахуя? Это сука энциклопедия, а не книга с загадками. Можно уже считать делать такую бесполезную дрянь, когда это вопрос жизни и смерти. Как не сильно его эго, он бы был даже рад. Хоть помрет наконец, но не сейчас, не здесь. Только не при друге, у него появился хоть какой-то смысл существования. — Просто отлично, просто, блять отлично… В загадках я плох, но черт с ним. Пошла, поехала, как говориться… Сейчас нужно направить весь разум на это, ведь как бы не хотелось жить, а надо. Так он не уйдет, нужно хотя бы свалить с этого болота. Тогда и помирать и можно. Третьему же стало как-то очень грустно и жалко Феликса. А ведь он прав, за что такое свинство тот заслужил по отношению к самому себе? Живет один, добывает пищу сам кое-какую, имеет из друзей только Данте. Тогда на кой бес бог над ним решил нехило так подстебаться? Чем этот хороший русал заслужил такое хамство?! Алому было однозначно грустно, и обидно одновременно. С этой секунды не только грустно, но и стыдно тем, что не знает, как помочь. Единственное, чем он точно сможет помочь, так это хоть как-то разгадать эти гребанные загадки. Загадки, что явно привели бедного червового в дрожь. — Фел, Феликс, слышишь меня! Не расстраивайся, и не думай ни о чем плохом! Я тебе помогу, только обещай, что сейчас ни о чем не будешь думать плохом. Вроде они не настолько сложные, как оказалось по описанию. Мы справимся с ними. Только не теряй смысл во всем этом, хорошо? Иногда было сложно понимать того. Ведь Фел не грустил, а бесился. Настоящую грусть можно было увидеть не часто. От чего раздраженность что его снова жалеет. Как он не объяснял. Он лишь промямлив что он не грустит, и чтобы начинали с этими загадками начинать что-то делать. Феликса каждый раз злило то, что кому-то его жалко, что он такой бедный. Ему чисто было плевать почти на все. В том числе и на себя. Похуизм. Но состояние валета давало свои плоды, заебавшийся ожидавший когда Данте перестанет его жалеть, и плюс винить себя. Ведь на это нихуя нету времени. Поэтому еще раз возмутившись, что всё с ним норм. Что бы сам алый взял себя в руки. Он не знает, что будет, что потом, и дальше. Не думал, что это научит его потом «ценить жизнь ради самого себя», но точно научит ценить ради кого-то. Смысл жизни, друг с которым можно разделить все. И почему то он все еще не ушёл, остался, даже сейчас. Даже если помрёт, он не будет один, и на этом счастье. Человек, который тебе важен, не будет один. Но сейчас вы забегаете немного вперед. Да, Феликс конечно странный и подозрительный, и возможно Данте зря тут с ним мусюсипуськается. Но Дан не Фел. Он волнуется за него по-настоящему. И если же Феликсу, в грубой форме говоря «поебать на себя», то для него это звучит немного по-другому. Может глубоко, в частичке разума или сердца Фел тоже осознает, что не пофиг на это, и смотрит слишком пессимистично, но к сожалению мы точно этого не сможем узнать. Но Данте все равно попытается отгадать их все, только чтобы понять весь этот смысл. — Итак… Ты наверно думаешь, что все норм. И ты готов прощаться со своей ничтожной жизнью. Но знай одно Фел, мне пофиг на то, что ты уже мысленно помахал жизни своей ручкой на прощание. Если многим похуй, то мне нет. Можешь обо мне сейчас думать все, что только вздумается тебе. Но я так не оставлю тебя. Не брошу. Даже если ты вдруг перестанешь ценить меня, то все равно не брошу. Ты хороший русал, с которым я точно не хочу лишаться общения, уж тем более терять. Хотя… Зачем я распинаюсь? — и плюнул через правое плечо. Возможно Фелу и правда пофиг на все. Может даже на старания Данте пофиг. Но кто говорил, что этот странный русал посмеет его остановить именно здесь и прямо сейчас. Он будет помогать ему скажем так бороться с жизнью, даже если у Фела есть противоречия какие-то, алому уже давно все равно. — Ладно, первая загадка… "В лесу родился, а не там хозяйничает." Кажется, я начинаю догадываться, каков там ответ… Слова, что были сказаны им… Когда тебе совершенно пофиг на себя, но бубновый… Черт, чёрт, чёрт, чёрт. И почему он? Даже не смотря на то что убивал, ради себя. Сейчас приходиться жить ради него. Ради друга… да, чувство иголок в сердце пронзало все время, когда он говорил ему насколько алому не похер. Пронзительное, странное, от чего ком в горле набирал в обороте, с силой подавляя все с болью. Любые порывы чувств. Не показывая слабость, лишь уверенно, или пофигично показывая себя ему. От чего болела хренова голова. На загадку он как то странно покосил глаза на того. «Веник что ли?» — пролепетал тот, перечитывая загадку сам. Или он такой тупой, или да. Родился в лесу, а не там хозяйничает. — Не совсем, я думаю ответом является дом. И здесь есть логическое объяснение. Смотри… Может ты родился наверняка в лесу, или я не знаю где именно. Прости Фел, объяснятель я хренов, ну надеюсь ты поймешь. — магическим образом, то есть в своем кармане, Данте находил свой заветный простой карандашик, и вписывая ответ на первую загадку. — Хорошо, приступаем к следующей загадке, второй. "Сладкая, но не сахар. Убийственная, но не отрава." Но что это? Окей, а здесь я пока совсем ничего не понимаю. Надо как следует подумать… Какой нахер веник? Данте был прав, дом. Но причем тут это, что это свяжет с дальнейшем ответом, продолжая гадать. После второй загадки думая, что это может быть. Сладка, но не сахар. Убийственная, но не отрава. При первых мыслях он решил, что это возможно жизнь, но потом поняв, что не особо у многих она сладка, откинул это. Думая об этом, проводя по руке, с которой словно снегом посыпались новые чешуйки, но уже становилось больно. Смотря в одну точку каких то пару секунд, его передернуло выдав без лишних мыслей. — Любовь… — было сложно понять, но все сходилось. Да, она сладкая, но не настолько, прям сахар. По-крайней мере не так, как жизнь. Убийственная, может ранить, очень сильно, но не убивает, ведь…не отрава. Что? Переваривая, что сморозил, беря эти два слова. Дом и любовь. Как её блять связать? Одну хуйню с другой? Его дом, это болото. А любовь? Лишь в книжках. Даже небыло этого…чувства… Остолбенев как-то странно посмотрев на бубнового. А после снова на воду. Что блять… Еще этой запутаности в чувствах немашало, вроде бы как дружеские, но иногда иголки что так кололи в сердце. — О, а ты всё-таки прав. Тогда второе это любовь. Давай-ка я прям быренько впишу его вот сюда. — и тот быстренько вписал карандашом ответ на второй вопрос в энциклопедию. Но оказывается здесь есть ещё одна загадка. — Фел, тут еще одна загадка на другой странице. Хочешь, то можешь мысленно прикончить меня за это. Или дать подзатыльник и т.п. И за мою невнимательность меня прости. — перелистнув страницу, он посмотрел на последнюю загадку. Так тут его лицо в край офигело от стиха. Но усмехнувшись в лице, Дан походу сразу понял ответ. Надо только Фелу зачитать, и сложить все это вместе. Сам ответ на загадку даже слишком прост. Думаю, что возможно любой юный философ это угадал бы. — "Ну чтож, читаю загадку тебе… То легка, то трудна; Но у каждого — одна; Пусть совсем плохая; Но всё же; Нам всего она дороже." На то, что ещё одна загадка Фел уже который раз ахуел, и лишь ожидал когда тот прочитает. Еще третья. Что связывает, наверное что-то замудренное. На загадку лишь закатил глаза. — Жизнь. Серьёзно? Эти вопросы, случаем не спизжены с учебников малолеток? — хотя им такого иногда не понять, для них это слово. Я для кого то память, моменты которые не вернуть. Дом. Любовь. Жизнь. Прям роман. Его тугодум величество не понимал нормально подобные вещи. Три всадника, которых он обходил стороной. — Что же теперь… — Получается у нас тут три слова: «Дом, Любовь, Жизнь.» Честно, то я сам ни шиша не понимаю. Ну смотри Фел, тут написано, что дальше ты сам все складываешь. И теперь все зависит от тебя. Ты должен сделать такой смысл, от которого зависит твоя дальнейшая судьба, как осмысления. А, подсказка: "осмысли прошлое свое, да вознеси и припомни настоящее, если хочешь встретить будущее свое." — черт, эти сложности… Чем тогда эти создатели книг вообще курили? Нельзя было зелье какое-то надумать. Нет, гадай теперь тут, чей-то жизнью рискуя. И как теперь Феликсу помочь? Что делать? Как им быть? Если говорить правду открытую, то Дан ощущал к нему некую симпатию. Может это любовь? Даже сам Данте не знал, что это именно. Ведь несмотря на характер Флекса, он впервые с ним ощущает особенное тепло. Есть и конечно с Гэбом, только чисто братское, но это… Боже, да это что-то странное и перемешанное внутри. Да и если бы Дан сказал это, то Фел бы точно сказал все самое отрицательное про него. Так что… Может это конец? А ведь его никто не ждал… Теперь все зависит от Феликса, и его решением с управлением жизни. Он смирится с любым его решением, насколько бы оно не было горьким. Он не хочет просто его терять. — Я… Я сам не знаю… Феликс, прости меня, но… Теперь все зависит от тебя… — Это словно издевательство… Осмыслить прошлое, припомнить настоящее. — голос снова хрипел, и приходилось откашляться.  Осмыслить прошлое, дом… Припомнить настоящее, любовь, встретить будущие, жизнь. — Прошлое, дом, вода. Логично? Покинуть? Настоящее, любовь, и... — Данте. Может это и так, может это не просто колючие чувства в груди из-за бубнового.Чувство любви, настоящее. Вспомнить о настоящем. Блять, сложно пиздец. Это как-то ломало голову и самого валета. Книга, сука, вот почему нельзя все проще? — Осмыслить свой дом, которое было одиночеством… И припоминая кто у тебя теперь есть, и любит? Что бы продолжать жить... — ох боже, ну серьёзно, господи. Страшно смотреть на того, голова болела с жуткой силой. Смотря с начало на… даже зная, как к нему обращаться. Друг ли он теперь? Сомнения теперь однозначно есть. Ситуация безвыходная. Данте ничем не может ему помочь. И эта чертова болезнь… Ядрёный ты шашлык! Только всё испортила. Так хочется еще как-то помочь ему, но… Он сделал все, что смог. И… Он даже не знает, чем еще помочь ему. И раз уж это последние минуты для червового, то стоится признаться ему во всём этом. В первый и последний раз именно ему. — Фел. — тяжело вздохнув и выдохнув, он продолжил. — Мне нужно будет кое-что сказать. Знаешь, ты очень хороший друг. Но в последнее время я замечал в себе странности. В разговорах с тобой мне становилось тепло. И твоя улыбка меня радовала. Ведь она у тебя редко, от слова совсем. Так что… Твоя улыбка как мой самый драгоценный и важный артефакт. И это… К чему я? Феликс, ты мне нравишься, больше, чем просто друг. Спасибо, что выслушал меня от начала до конца.  — и расположил свою крепкую и сильную ладонь на его плече. Это было открытое признание, а главное, что душевное. За то его душе стало легче. И он готов принять любой ответ блондинистого русала. Нет, нет, нет. Он не умрёт. Смотреть на Данте, как ему плохо… Находиться в воде, скажем так, на родине. Рядом с ним, впервые он не хочет умирать. И под последние минуты, признание что заставило на какие-то не думая о чем-то. Повторить то, что не смог в первую встречу утянуть к себе. Тогда это подразумевалось как другое, а сейчас… Потянув его на себя, громкий всплеск воды… Алый даже ничего не успевает сказать, как тот притягивает к себе, словно в фильмах или книгах, целуя того. Необдуманое решение, ради поцелуя с тем, кого любишь. В надежде всё же на что-то. Вспоминая все их вечерки, иногда под крепким варевом. С темами которые будут помнить. Может будет чудо, которое Феликс незаметит? «Что здесь происходит черт возьми?» - задавался аловолосый, когда почувствовал губы червового валета на своих. И постойте, это что… В воде все происходит? И он дышит? Это все странно, да, это действительно так. Но сейчас его волновало не только это. В голове начинают проноситься моменты, что были с ними двумя. Первая встреча, их сладкие и приятные разговоры, дружеское общение. И как простые разговоры смогли перейти и поднять этих двух по новой ступени? Но поцелуй сразу же становился взаимным. Эти прикосновения закрытыми глазами. Они ему просто нравились. Так хорошо, но и одновременно неловко, поцелуй же ведь первый. Но что же будет дальше? Как все обойдется? Неясные искры начали крутиться вокруг них. Если же до того они были просто как намек, что эти поцелуи напоминают, метафорически, то сейчас и правда с ними что-то происходит. Неужели эти странные книги и всякие эти чары загадочные начинают срабатывать? И Феликс будет жив?  Долгий поцелуй, что стал взаимным. Как бы странно это небыло со стороны, в тёмной ночи, что не имела уже хоть какого-то значения, обнимая его. Сложно объяснить, запутанное чувство лёгкости витало, теплотой его рук что окутывало. Сказка, но для старших, если так говорить. Где второй решил внести разнообразие. Так нежно и легко. Свобода словно начинает витать от слегка тяжелых оков души, что не давали тогда полностью расскрыть его чувства. Все же это приятно, что тебе дают взаимный ответ. Конечно сразу же с поцелуем, без слов, но это действие дает ему всё понимать. Но Дан начинает ощущать что-то щекочующее. Словно в душе, но это в хорошем смысле. Сердце билось в бешеном темпе. Тем временем он во время поцелуя начинает аккуратно и ласково приобнимать того за талию, тем самым притягивая его к себе как можно ближе к себе. И эти губы, сводящие его с ума. Не то, что у него, немного суховатые. И эти искры… Усталось покидала обладателя бледно-жёлтых волос. И с новыми силами приобнимая его за шею. Легкость в дыхание, казалось словно новые легкие, тоесть жабры. Или…хотя какая разница? Свободней стал разум, и некий стресс ушел не сказав пока. Он не знаю что будет позже. Но наслаждением сейчас. Забывая об одиночестве, вспоминая кто рядом с тобой. Для того что бы жить долго, и счастливо? Как в сказке, хотя назвать это сказкой трудновато. Искры, в которые трудно верить. После длительного мягкого поцелуя, немного яркий румянец что долго не спадал. Который было видно очень даже хорошо. Временный выпуск с сладостного и будоражущего поцелуя. Сейчас ему и слова не нужны. Он даже не знает, что делать и как сейчас поступить. Сейчас он одоряет того добрым и нежным взглядом, даря тому улыбку. Слабый румянец горел на его лице, также как и на лице Феликса. Одну руку он оставил на талии, а другой он начал гладить щеку Феликса. Немного пухлая и мягкая. С такими милыми щечками он начинает смахивать на милого хомячка. Маленького, одинокого и беззащитного хомяка, которому не хватало теплых слов, ласки, заботы и любви. А эти глаза… Даже выпускать взгляд с них никак не хотелось. Алый вновь прикоснулся к его губам. Это никак не жаркий и страстный поцелуй, а нежный, легкий и дарящий любовь. Тем самым показывая этим жестом слова: «Я люблю тебя». Немного жестковатая и крепкая рука, что притягивала к себе Фела. Можно увидеть эту улыбку во время нежного поцелуя отвечая на жест: «И я тебя люблю». Делая с любовью, не прекращая улыбаться. Воды окутывала, и уже казалось как парное молоко. Все ласки, тоесть поцелуи. Без каких-то слов даря тепло от друг-друга. Иногда все же шепча «люблю» заново целуя в губы, и в щеки. Это наверное станет одной из их особенных штук. Когда Фел снова будет тянуть в воду, снова забывая что тому придеться потом идти в этой мокрой одежде. Кто знает, кто знает. Сейчас он не замечал ничего. Мягкие прикосновения, поцелуи в губы, щеки, носик. Все это приводило иногда алого в неясное смущение, от которого его щеки горели таким же цветом, что и его волосы. Но в любом случае он не упускал инициативу, и так же отвечал ему. Сейчас же, вместе выпускаясь с поцелуев, Фел помог ему перебраться на берег, так как сил у того было немного. Да так, что ноги третьего также оставались в воде, а у того исключительно хвост оставался в воде. Как же хорошо ему сейчас. Он мысленно повторял себе о том, что рад данному стечению обстоятельств. И это правда чистой капли воды. А что самое приятное, так это то, что его лицо стало не таким уж и кислым. Положив свою ладонь, покрывая тем самым ладонь Фела, он начал шептать радостные слова с своих уст, которые и Фел смог услышить теперь своего парня. — Феликс… Тебе стало намного лучше, это замечательно. Я вижу по твоему лицу, что теперь все хорошо у тебя. — милая улыбка для червового валета, ликуя в душе, что теперь много чего будет по другому. — Это точно, Данте, это точно… Далее последовала тишина. И лишь всплеск хвоста четвёртого иногда мешал ей. А что ещё здесь надо? Мирная ночь, счастливый и здоровый Феликс, который теперь чувствует себя просто превосходно. И появление новой парочки, что держалась за руки, осмысляя все, что между ними двумя произошло. Зачем здесь нужны лишние слова? Счастье любит тишину...