Переживания

Александр проснулся раньше Николая, и благодаря горничной, которая открыла дверь снаружной стороны, смог выйти. Он надел атласный шлафрок и дал несколько распоряжений прислуге, в том числе сделать завтрак на двоих и кофе. Когда спустя пару десятков минут яйца с ветчиной и ароматный кофе были приготовлены, Пушкин решил, что пора разбудить гостя. - Просыпайся, Николай. -Александр присел на край дивана и поглаживал по спине спящего Гоголя. - Ммм...Д..Доброе утро...-Николай сел на кровати и надел поданный ему халат. - Завтрак уже готов. И Вы обещали мне почитать своё произведение сегодня. Пока ещё не так поздно, можете съездить и как раз успеете вернуться к чаю перед обедом. На улице неожиданно для октября тепло. -сказал Пушкин, направляясь к двери. - А где Вы спали? -всё ещё сонный спросил Николай через несколько минут, подправляя прическу. - Рядом с Вами. - Александр улыбнулся, когда увидел, что Гоголь попытался скрыть своё смущение. - Всё! Хватить прихорашиваться, Вы и так прекрасны! Пора на завтрак! То ли Николай очень переживал, сам не зная почему, то ли он действительно не мог проснуться, но он уже выпил четыре чашки кофе. - Как завтрак? -поинтересовался Александр, сидящий напротив. Он почти ничего не ел, а всё время, улыбаясь, смотрел на Гоголя. - Прелестно. Очень вкусно. В особенности кофе. -отвечал Николай, вставая из-за стола и направляясь к двери. - Хотите я Вас провожу? Экипаж подготовить не более десяти минут. -уверял Александр. - Нет, что Вы, Александр Сергеевич... - Просто Александр. -перебил его Пушкин. - Простите, Александр...Я сам дойду, дождь до обеда точно не пойдёт. Через два часа я точно вернусь. Спасибо за гостеприимство. -крикнул Гоголь, выходя из дома. - Ах, как бы я хотел, чтобы ты, Николенька, остался у меня подольше. -но Гоголь уже его не услышал.

***

Гоголь стучался в дом уже около пяти минут, и никто так и не открыл. Он действительно начинал нервничать из-за этого, а вдруг он опоздал? Или Александр уехал по делам? Но вдруг чьи-то руки обхватили его со спины и развернули лицом к себе. - Вас, Николенька, не было дольше двух часов. -говоря с интонацией преподавателя, который отчитывал ученика за невыполненную домашнюю работу, сказал Пушкин. - Простите...Я задержался, потому что БОЯЛСЯ ГРОЗЫ И НЕ МОГ ВЫЙТИ ИЗ ДОМА были проблемы с экипажем -соврал Гоголь. - Как ужасно, а я Вам предлагал свою помощь. Но сейчас не об этом. -Александр взял Николая под локоть и повёл в сторону беседки. -Смотрите как здесь хорошо! Но единственная проблема может начаться гроза, но вода внутрь не зальётся, это я Вам обещаю. На слове "гроза" Николая немного передёрнуло, он и сам не видел причины, почему он боится её. Наверное, потому что это неконтролируемая стихия, или ещё почему-то. Даже он сам не знал. Но одно Гоголь знал точно, он не хотел, чтобы об его страхе узнал Александр. - И так. -поудобнее устроившийсь на стуле, ответил Пушкин. - Начинайте. - Хорошо. - Николай послушно достал листы и начал читать. -Как упоителен, как роскошен день в Малороссии!... Пушкин во время прослушивания этого произведения улыбался и кивал, когда соглашался с задумкой автора. Спокойно прошёл приблизительно час чтения, пока не ударил первый раскат грома, который заставил Николая вздрогнуть и уронить листки. Александр помог ему собрать всё в правильной последовательности и попросил продолжить чтения, думая, что тот выронил их по нелепой случайности. Через пару минут раздался второй удар грома и начался сильнейший ливень. В этот раз у Гоголя сильно дрогнул голос, и он стал чаще дышать. Гром и молнии не прекращались, а казались ещё ближе. В конце концов Николай не выдержал этой погодной пытки и резки сложив все листки в папку, начал искать глазами выход. - Что-то случилось, Николай? Почему Вы прекратили чтение? -резко вставая и подходя ближе спросил Александр. - Я устал...- на последнем слове голос и так тихий, совсем пропал от нового раската грома. Николаю сделалось жарко и он хотел сбежать, уйти, скрыться от непогоды. - Что с Вами? Я могу помочь? -Александр заботливо положил руку на плечо. - Да. Давайте уйдём отсюда, пожалуйста. Здесь небезопасно. -вставая произнёс Гоголь. - Вы не любите грозу? -допытывал Пушкин. - Не просто не люблю...-договорить Николай не смог, потому что подскользнулся, когда спускался, и подвернул ногу. Он сел на мокрую ступеньку, а дождь не переставал лить, и схватился за стопу, издав какой-то болезненный стон. - Что с Вами, Николенька? -Александр был очень встревожен. - Я просто подвернул ногу. Всё в порядке...-он попытался встать, но не смог удержаться и упал бы, если бы Пушкин не поймал его. - Вам плохо от грозы, к тому же Вы не можете идти. -констатировал факт Александр. -Поэтому мне придётся Вас нести на руках. Гоголь хотел возразить, но его резко подняли на руки. Он не знал куда ему деть руки, поэтому положил их на шею Пушкину. - Вам точно не тяжело? -беспокойно спрашивал каждую минуту Николай. - Нет. -сдавленно и сквозь зубы отвечал Пушкин. Нести половозрелого мужика, который был выше тебя, конечно не просто. Но если этот самый мужчина каждый раз прижимался ближе, когда видел молнии или слышал гром, то его можно нести вечно. Кое-как дойдя до крыльца, Александр аккуратно поставил Гоголя и открыл дверь. - Нога не прошла? -всерьез обеспокоенный Пушкин спросил у Гоголя. - Нет. Но я могу дойти, если Вы мне поможете...-ответил Николай, смотря в пол. Он стеснялся своей беспомощности, так ещё Александр узнал о его нелюбви к грозам. Пушкин подставил своё плечо и обнял Николая за талию, прижимая ближе, Гоголь в свою очередь опёрся об Александра. В такой позе они доковыляли до спальни. - А...а зачем в спальню? -оглядываясь, спросил Николай. - Вам надо прилечь, Николенька. -отвечал Пушкин, направляясь к ложе. Но Гоголь из-за своей неловкости подскользнулся на ковре перед кроватью и упал на мягкие перины. Александр очень крепко держал Николая за талию и поэтому упал вместе с ним, а вернее на него. Николай лежал на спине, руками касаясь талии Александра, чьё лицо нависало сверху в паре сантиметров. В такой позе они пробыли секунд десять, пока Пушкин не нагляделся на появляющийся румянец Гоголя. Николай тяжело дышал и полностью доверяя смотрел на Александра, который, слегка отклонив голову в бок и прикрывая глаза, коснулся губами его губ. Горячие, мягкие, пухлые и такие же красные, как и всё лицо от стыда, были эти губы. Пушкин целовался, словно хотел полностью исследовать каждую частичку рта Николая. А Гоголь просто не мог поверить, что это происходит именно с ним. Ведь самый главный его страх-это быть отвергнутым. Каждый раз, когда он виделся с Александром он просто смущался не столько из-за своего хараткера, сколько от своих мечтаний о нём. Но сейчас эти переживания испарились, а мечтания превратились в реальность. Александр с трудом оторвался от рта и начал покрывать шею поцелуями, оставляя красные засосы, которые он надеялся долго будут проходить на этой мраморной коже. Несмотря на правильность происходящего, нельзя отрицать, что Пушкин тоже не мог об этом и мечтать. Сколько раз он пытался остаться наедине на этих бессмысленных вечерах и всегда что-то шло не так. Но теперь всё было идеально, как будто для старого механизма, с которого давно не сдували пыли, нашли подходящую деталь и всё заработало! Но совершенно случайно Александр задел больную ногу, и Николай вскрикнул. Пушкин тут же оторвался от такого желанного тела, вспомнив о травме. - Ох, простите меня, ради Бога, простите...-сыпал извинениями Александр, вставая с кровати. - Ничего, пройдёт. Всё нормально. -оправдывался Гоголь. - Нет, не нормально. Я сейчас схожу на кухню и принесу мазь и ткань, чтобы перевязать ногу. Я скоро! -выбегая из дверей, ответил Александр. Он действительно вернулся очень скоро, но застал Николая с заплаканными глазами и сидящего на самом углу кровати. - Что случилось? -присаживаясь, рядом с тревогой спросил Александр. Но в этот момент ударила гроза и Николай вздрогнул, а Пушкин понял причину слёз. Он сел по-турецки и обнял его со спины, а после вообще притянул его и положил его голову себе на ноги и, вытерев лицо платком, принялся перебирать волосы. Это успокаивало, и Гоголю стало легче. - Прости...-только и смог сказать Николай, поднимая взгляд. На что Пушкин поцеловал его в лоб. Так и просидели они, пока не закончилась гроза. - Снимай брюки, надевай халат. Мне надо твою ногу вылечить. -приказал Александр. Николай послушно выполнил приказ и теперь сидел на кровати, пока Пушкин, стоя на коленях и держа в одной руке ногу, обильно намазывал её, а после перебинтовал и поцеловал. - Вот и всё! Я ещё спросил у соседки, она сказала, если растяжение нужно лежать и не ходить. - А как же я домой попаду? -перебил его Николай. - Как же? Вы уже дома. К тому же с этими покраснениями на шее, Вы не скоро сможете показаться на люди.-присаживаясь рядом с Гоголем, отвечал Пушкин, поглаживая его шею. - А за Вашими вещами мы кого нибудь отправим. - Прелестно. - Тем более -продолжал Александр. -Вы живёте одни, а сейчас осень и эту неделю обещали дожди. А со мной Вам будет лучше. На это утверждение Николай неожиданно для самого себя, поцеловал Александра в щёку. - Поспите. Вы, Николенька устали. А я займусь письмами. -ответно целуя, ответил Пушкин. Его обычное имя произнесенное из уст Пушкина звучало более по родному "Николенька". Это самое "Николенька" вмиг успокаивало и расслабляло, поэтому Гоголь даже не заметил, как заснул на огромной кровати.