1
13 августа 2020 г., 20:21
— Подождите, учитель, я не успел записать, — жестом типичного ботана Чонгук приподнял оправу очков, отражающих блики осеннего солнца, ворвавшегося в уставленный древними партами кабинет.
Шариковая ручка из местного магазина категорически не поспевала за речью усталого учителя, который резко остановился стирать написанное, держа в ладони маленькую тёмную тряпку.
Однокурсники усмехнулись, переглянулись между собой и прожигающим взглядом уставились на примерного парнишку, что прилежно конспектировал урок, сидя в белой, идеально выглаженной рубашке.
— Перепишешь у остальных, — мужчина средних лет с постоянными мешками под глазами лёгким движением руки прошёлся по исцарапанной мелом доске.
Чонгук вопросительно поднял голову, словно пытаясь осмыслить услышанное. Повернувшись вбок, он не заметил, чтобы кто-то вообще что-либо записывал. Каждый только смотрел на него с некой издёвкой и незаметно посмеивался, продолжая игнорировать лекцию учителя. Чонгук замялся, прикрыл тетрадь и беспокойным взором окинул грязное окно, на подоконнике которого мирно лежали сдохшие мошки. Парта издала противный скрип, когда спереди на неё вальяжно облокотился один из парней, снизу протягивая Чонгуку небольшую записку. Его пальцы коснулись чужой голени, заставив уплывшего в свои мысли студента вздрогнуть и больно ударить колено об деревянную парту, под которой выстроилась целая композиция из склеенных между собой жвачек.
— Ты решил сломать мне кабинет? — крикнул учитель, наклонившись вперёд, и резко прервал свой скучный, никому не интересный монолог.
«Было бы что ломать», — подумал Чонгук, так и не решившись озвучить мысли вслух. Ловко схватив записку, упавшую на пол, он дождался, пока благополучно исчезнет из поля зрения учителя.
«Завтра в восемь. Вечеринка у Ким Тэхёна. Ты приглашён».
Распознавая непонятный и корявый почерк, Чонгук часто заморгал, не веря в написанное. Наконец-то кто-то заинтересовался им. Серая мышка под именем Чон Чонгук получила блестящую и долгожданную возможность стать человеком, чьё присутствие будет замечаться другими. Многочисленные попытки выделиться и уведомить о своём жалком существовании прошли не зря. И не зря мама Чонгука бережно хранила в спальном шкафу нарядные рубашки. Завтра Чонгук наконец-то вольётся в компанию крутых ребят, надеясь, что хотя бы в этот раз его имя не начнёт всеми забываться. Первый курс колледжа станет первым шагом к взрослой и насыщенной жизни!***
На перемене столовая была забита студентами. Чонгук прижал к груди свои книжки и, найдя свободное место, с облегчением принялся обедать. Достав из рюкзака готовый ланч, он аккуратно разложил приборы с улыбкой полусумасшедшего мальчика, который неожиданно получил приглашение на вечеринку одного из самых популярных студентов колледжа. Ким Тэхён — тот самый парень, приезжающий каждое утро на машине марки Феррари и постоянно развлекающийся в компании красивейших девушек. Если хотя бы на несколько часов Чонгук мог поменяться с ним местами, эти часы стали бы самыми счастливыми моментами в его жизни. Возможно, он даже решился бы сделать себе пирсинг, не боясь, что за это отец влепит ему смачных люлей. Чонгук бы замутил с какой-нибудь крутой девушкой, которая носила бы исключительно короткие юбки и те самые круглые, доходящие до плеч серьги, что часто мелькают в ленте его Инстаграма. — Здесь свободно? — парень появился из-за спины Чонгука, как призрак, и выжидающе стоял с полупустым подносом, равнодушно оглядывая привлекательный розовый контейнер для еды. — Д-да, — испугавшись внезапного вопроса, Чонгук перестал мечтательно смотреть в сторону и наконец принялся есть остывшее блюдо. Парень перед ним завистливо следил за движением его палочек и не отвёл пристальный взор, даже когда смущённый от наглого разглядывания Чон поднял голову, нервно пытаясь проглотить пищевой комок, вставший ему поперёк горла. — Хочешь? — он боязливо протянул небольшую порцию аппетитного кимчи, которое приготовила его мама. — Хочу, — незнакомец отодвинул в сторону надоевшую столовскую стряпню и с жадностью начал поглощать предложенное ему блюдо. — Это ахринеть как вкусно, — бормотал он с забитым ртом, улыбаясь. Его длинная чёлка закрывала тёмно-карие, практически чёрные глаза, и белая рубашка оверсайз свисала с локтей, когда парень тянулся через весь стол к небольшой порции идеально сваренного риса. — Кстати, меня зовут Хосок, — резко представился он спустя несколько минут и не заметил, как без разрешения глотнул зелёный чай из чужой прозрачной бутылки. — А меня Чонгук. — Первокурсник? — спросил он, в спешке складывая свои палочки. — Да, — неуверенно прошептал тот и медленно засунул пустую посуду к себе в рюкзак, впервые за всё время учёбы не почувствовав того, будто вообще что-то съел. — Понятно, — без эмоций ответил Хосок и, закинув одну ногу на потрескавшуюся скамейку, зубочисткой начал убирать кусочки еды между зубов. — Желаю удачи. На третьем курсе ты познаешь все страдания жизни, — сделав задумчивое лицо, Хосок походил на древнего философа, глубоко размышляющего в стенах не ремонтированного сто лет колледжа. — Получается, ты учишься на последнем курсе? Вместе с Ким Тэхёном? — Чонгук подвинулся ближе, внимательно рассматривая, как его новый приятель открывает чупа-чупс вишневого вкуса, достав его из кармана потёртых джинсов. — А на вечеринку его ты тоже идёшь? — снова кидает он вопрос, получив одобрительный кивок. — Иду, — Хосок, небрежно вытащив чупа-чупс изо рта, недоверчиво приподнял тонкую бровь. — Неужели тебя тоже пригласили? — Да, — еле заметно покраснел Чонгук, обнимая рюкзак со значками своей любимой музыкальной группы. — Мой однокурсник дружит с ним. Хосок оценивающе осмотрел фигуру скромного ученика ещё раз. — Ты хоть адрес знаешь? — холодно усмехнулся он, не отводя взгляда. — Нет, — Чонгук почесал затылок, всё ещё надеясь, что однокурсник сам свяжется с ним и прояснит некоторые моменты. — Ясно с тобой всё, — Хосок слегка разочарованно отвернулся, будто подумав о чём-то, но так и не озвучив свои мысли вслух. — Завтра поедем туда вместе. Если ты не против, конечно. — Я не против, — внезапная новость только обрадовала неумелого тусовщика. — Тогда встретимся в семь? — Почему так рано? — Вечеринка же в восемь. — И что? Тебе мама что ли не разрешает поздно гулять? — Хосок встал и чуть не засмеялся на всю столовую, заметив, как потерянный Чонгук мило хлопает ресницами от незнания, что ответить. — Разрешает, — Чонгук лишь сильнее прижался к своему рюкзаку, будто от испуга, когда Хосок стремительно оказался сзади него и положил одну руку на плечо. — Интересно, что задумал твой однокурсник, — тихо произнёс он, продолжая грустно ухмыляться за спиной ничего не понимающего студента. — О чём ты? — Ни о чём, — услышав звонок, Хосок дождался, пока толпа подростков рассосётся, и, на прощание потрепав густые волосы Чонгука, попросил его завтра вечером подойти к колледжу ровно в восемь тридцать.***
— Мам, ну это необязательно. Женщина вручила любимому и единственному сыну немалые деньги «на карманные расходы», сославшись на то, что он в любое время должен быть готов угостить свою пока не существующую девушку. Ситуация в их семье не предполагала того, что парень может раскидываться деньгами налево и направо, поэтому принимать их ему было крайне неудобно. Чтобы не нервировать мать, Чонгук схватил купюры и осторожно положил их к себе в кожаный кошелёк с изображением весёлого покемона. — Разве подростки устраивают вечеринки так поздно? — мать Чонгука встревоженно смотрела в окно, прикрываясь тёплой накидкой. Её сын не стал говорить то, что сам уже давно вышел из разряда «подростки» и что хозяину данной вечеринки исполнялось больше двадцати. На улице было настолько темно, что даже мигающий фонарь на обочине никак не спасал ситуацию. Материнское сердце дрожало при единой мысли о том, что сын уходит из дома в такое время. Чонгук чувствовал это и сам невольно приобретал новые страхи, уже сомневаясь в том, стоит ли вообще идти. Он неохотно собирался, надев на себя клетчатую рубашку и сверху на всякий случай прикрыв её чёрным худи. — Чонгук~и, позвони, если что-то случится, — ласково произнесла она, пытаясь незаметно стереть слезу. — Почему ты так переживаешь? Я же не на расстрел иду, — вздохнул Чонгук, пытаясь не расстраиваться из-за поведения матери, которое и понимал, и не понимал одновременно. — Я не смогу уснуть, пока ты не приедешь, — женщина подошла к нему, худыми и чуть морщинистыми руками обнимая за плечи. — Люблю тебя. — И я тебя, — Чонгук вновь поправил очки и взглянул на циферблат подаренных отцом часов. — Мне пора. — Хорошо, иди, — словно отрывая от самого сердца она отпустила сына и отошла в сторону, звонко закрывая входную дверь. Чонгук бродил по безлюдной улице вдоль неисправных фонарей и думал только о том, что, если бы не Хосок, он бы точно отказался идти на эту вечеринку. Ни одно торжество подобного рода не стоило слёз матери и личных переживаний Чонгука, которые одолевали его с каждой секундой только сильнее. Дома вокруг заливались светом — люди ужинали всей семьёй, смотрели фильмы, отдыхали после трудового дня. Это было воплощением идеальной жизни Чонгука. Он с детства привык к покою, тишине и совсем небольшим компаниям, в которых можно обсудить абсолютно любые темы. Ветер обжигал щёки, под ногами хрустела тусклая листва. Осенняя пора настырно давала о себе знать. Добежав до железных ворот колледжа спустя несколько минут, Чонгук остановился, взглядом выискивая знакомый силуэт. Хосок как раз докуривал сигарету, листая ленту новостей, когда замёрзший парень подошёл к нему, тихо поздоровавшись. Неуверенный взгляд его моментально зацепился за упаковку бинта, показывающийся из грудного кармана кожаной куртки. — Странно, что ты не передумал, — усмехнулся Хосок, игнорируя чужую спешку. — Подожди, такси скоро приедет, — больше он не проронил ни слова, молча и заинтересованно уставившись в экран своего телефона. Чонгука рядом будто не существовало. Он печально облокотился об холодную кирпичную стену, смотря на длинную дорогу впереди, и на всякий случай проверил, нет ли пропущенных звонков от родителей. Несколько машин пролетели перед его глазами яркой вспышкой, скрываясь в темноте. Пустой колледж внушал некое чувство опасности и страха. Казалось, что именно это помещение искали сотни режиссёров фильмов о зомби. Если туда поместить только что проснувшихся преподавателей Чонгука, то и зомби не пришлось бы искать. Когда Чон медленно протирал свои очки краем рукавов, нужная машина остановилась перед ними, и Хосок схватил приятеля за локоть, утаскивая за собой. Он назвал адрес, тут же посмотрев на недоумевающего Чонгука, потерявшего дар речи. — Ты действительно не знал, что хата Тэхёна находится за городом? — Нет, — еле слышно ответил Чонгук, чувствуя, как желание вернуться домой только усиливается в геометрической прогрессии. — И долго нам до него ехать? — Минут двадцать, так что можешь не волноваться. Времени потребовалось даже меньше. Помогло то, что в такой час пробок в принципе не было. Приехав, Хосок по-быстрому рассчитался, и Чонгук побежал за ним, пытаясь отдать часть суммы. — Я же сказал, не надо, — рявкнул Хосок, через секунду чуть не ослепнув от яркого света автомобильных фар. — Чего встали тут? — недовольно кричали из машины, опуская тонированные стёкла. Хосок повёл Чонгука за собой, мысленно обматерив неизвестного водителя залупистой тачки, и, приблизившись к дому, представился. Внутри было не так много людей, как ожидал Чонгук. Ни один даже не смотрел на них то ли из-за темноты, то ли из-за дыма, который заполнял практически всё пространство. Аллергия Чонгука плясала от радости при ощущении стольких разнообразных запахов. Кто-то залезал на столы, пытаясь изобразить из себя знаменитого рэп-исполнителя, кто-то кокетливо болтал с барменом, трубочкой помешивая абсент, а кто-то, вроде Хосока и Чонгука, мирно уселся на диван, не проявляя никакого интереса к сложившейся обстановке. — Хочешь выпить? — Не хочу. — И я не хочу, — Хосок замолчал и стал с особой внимательностью всматриваться в чужие лица. Чонгук не понимал, что здесь вообще делает. Его мечта стать популярным провалилась с высочайшим позором, когда он осознал, что даже на этой вечеринке он умело сливается с фоном и никем не замечается, кроме накуренных до беспамятства торчков возле туалета. Чихнув пару раз от резкого и противного кальянного дыма, первокурсник решил, что именно сейчас ему не хватает только замарать соплями свою чистую кофту. Хосок сидел рядом, но не разговаривал и, казалось, постоянно кого-то искал. Чонгук нервно теребил ниточку на джинсах и в один момент даже забыл, где находится, когда громкость попсовой музыки дошла до такой отметки, что собственные мысли было трудно отчётливо расслышать. Лишь бледно-зелёный листок неизвестного растения привлёк его внимание, стоя на подоконнике прямо позади дивана. — Хватит домогаться до цветка, — ворчливо произнёс Хосок, повернувшись. — Выглядишь, как недоразвитый, ей Богу. Чонгук отпустил листок, который с умным видом разглядывал несколько минут, и вновь презрительно посмотрел на остальных, думая, что, возможно, заметит среди них знакомые лица. — Скучно, — будто капризный ребёнок, пожаловался он Хосоку, видимо, ожидая, что тот включит режим клоуна и развеселит его. — Слушай, мне надо отойти ненадолго, — тот резко поднялся, злобно сжимая кулаки, когда очередная компания ребят, привлекая всеобщее внимание, вальяжно зашла в помещение и высокомерно ухмыльнулась присутствующим. — Я тебе советую валить домой. Тут, походу, ничего интересного для тебя не намечается. — Подожди, — Чонгук хотел пойти за Хосоком, но сразу после его ухода, стараясь не терять подходящий момент, однокурсники окружили его плотным кольцом. — О, Чонгук~и, ты здесь, — коварно засмеялась одна из девушек, одетая в короткое бежевое платье. — Выпьешь с нами? Цветная выпивка выливалась в прозрачный бокал. Ребята вокруг начали поддерживать Чонгука, хватая его за плечи и осторожно поднося алкоголь к его растянутым в улыбке губам. — Что это? — спросил он, получив необъятное удовольствие от такого внимания. — Водка и лимонад, — сладко шепнули ему на ухо милым голосом, заставив щёки вновь покраснеть. Чонгук убрал назад пряди, прилипшие ко лбу из-за невыносимой жары внутри помещения, и потянулся губами к краю бокала, надеясь сделать только небольшой глоток. Девушка рядом схватила его запястье, вынуждая пить до дна и улыбаясь тому, как Чонгук морщится, ощущая горькую жидкость, обжигающую горло. Все вокруг заливисто смеялись, пока студент отчаянно пытался прийти в себя, ударяя ладонью в область трахеи. Только что его организм буквально пережил тотальный стресс от такого количества алкоголя, что появилось резкое желание выйти в туалет и проблеваться. — Не переживай. В первый раз у всех так, — однокурсник похлопал его по спине, продолжая смеяться. Чонгук в силу своей неопытности согласился с ним и даже решился выпить второй бокал, в этот раз показавшийся не столь отвратительным. Сосуды постепенно расширялись, сердце начинало биться чаще, и унылый до этого Чонгук стал более менее энергичен. Однокурсница плавно села к нему на колени, расстёгивая верхнюю пуговицу его дурацкой, на её вкус, рубашки. Даже сейчас она считала его конченным неудачником, но всячески притворялась и делала вид, что возбуждается. Проведя пальцами по его скулам, девушка нежно погладила влажные от напитка губы и ласково улыбнулась. — Ты очень даже ничего, — нагло врала она, заставляя Чонгука в порыве радости выпивать очередной бокал. — А теперь давайте пошутим над Сухёном, — вдруг предложил один из парней, вызывая всеобщее одобрение. — Чонгук, ты с нами? — Разве Сухён тоже здесь? — спросил он. Алкоголь резво ударил ему в голову, и думать о чём-то становилось почти невозможно. Хосок слился с толпой и больше не показывался, а Чонгук сидел в компании своих так называемых друзей и думал о том, как именно они собираются издеваться над его знакомым. Сухён учился с Чоном в одной группе и тоже был довольно тихим и непримечательным парнем. — Да, его тачка сейчас стоит во дворе, — ответила девушка, поправляя слезающую с груди майку. — О, давайте напишем на ней, что он лох. — Супер, — засмеялись остальные, пытаясь всячески вмешать в это и Чонгука. — Разве это не порча имущества? — понятие об административном кодексе вдруг вспомнилось его помутнённому разуму. — Нас могут оштрафовать… — Не ссы, Сухёну будет всё равно, — всячески уговаривали они, в иной раз раздражаясь его занудству. — Ты и сделаешь это. Они толкнули его, хватая с обеих сторон, и повели на улицу, минуя кучу пьяных и не соображающих людей. Чонгук плёлся за всеми, чувствуя явную беспомощность перед неистовым давлением своих друзей. Они громко смеялись, внушали доверие и, вытащив белый маркер, сунули его в руки Чонгуку. На свежем воздухе музыка перестала орать во все уши, и Чон наконец-то мог понизить громкость своего голоса. — Вы уверены, что Сухён не обидится на меня за это? — всё ещё сомневаясь, он неуверенно держал маркер между пальцев и, как обычно, подправлял оправу очков. — Конечно, нет, — ребята начали отходить назад, ехидно ухмыляясь. — Нас много. Мы защитим тебя, Чонгук~и. — Хорошо. Что-то подсознательно пыталось остановить его любыми способами, но алкоголь полностью затмил это чувство. Пошатываясь на месте, Чонгук медленно начал выводить надпись на тонированном заднем стекле Порша, слушая радостные крики за спиной. Набравшись небывалой смелости и при этом стараясь не использовать оскорбления, Чон решил нарисовать лицо супергероя из известного мультика, а потом добавить к нему пару сердечек и маленьких звёздочек. Навыки незабываемого и шикарного художника всех столетий внезапно проснулись в нём, начав вырисовывать шедевры не на холсте, а на чужой машине. Чонгук улыбался, отчасти находя это занятие забавным, и уже представил себе лицо Сухёна, который оценит его талант. Водка с лимонадом стали эпицентром всего, что заставляло идти молчаливого первокурсника на необдуманные шаги. Подбадривания друзей вдруг прекратились, когда Чонгук изрисовал практически всё стекло, лёгким движением закончив выводить на нём изображение полумесяца. — Так сойдет? — с невинной мальчишеской улыбкой спросил он, повернувшись, и чуть не превратился в каменную статую, за спиной увидев лишь злобный, желающий распотрошить его юное тело взгляд. — П-Пак Чимин? — заикаясь и не спеша образовываясь в маленькое и тёмное пятно на фоне не меркнущей ярости, Чонгук отошел назад, спиной упираясь в испорченную им машину. Взмахнув в воздухе дорогим драповым пальто, парень с покрашенными в пепельный цвет волосами, как вихрь, оказался перед сползающим вниз студентом, дрожащим, как болезненный и трусливый котёнок. — Ты ахуел, мальчик? — басовито произнёс чёрный силуэт, нависший над Чонгуком, подобно грозовой туче. Ко лбу его приставили пистолет. И вовсе не водный, а самый настоящий и устрашающий семнадцатый Глок. Фраза «я же не на расстрел иду» перестала быть лишь безобидной шуткой. У Чонгука при виде оружия, которое держали одетые в массивные кольца пальцы, казалось, все органы сжались от страха. Налитые гневом зрачки глядели на него свысока, затмевая практически всю радужку. Холодное дуло пистолета касалось вспотевшего лба с небольшой родинкой, словно высасывая из трясущегося тела все жизненные силы. Чонгук лишь мельком увидел убегающих в дом друзей, а затем больно ударился затылком об дверную ручку, когда Чимин сильнее прижал пистолет к его лицу, нетерпеливо выжидая ответа. — Прости, я не знал, что это твоя машина, — умоляюще, практически со слезами извинялся Чон, чувствуя, как колени его дрожат от страха. Пак равнодушно молчал, не позволяя Чонгуку поднять взгляд. Ни при каких обстоятельствах Чонгук и не осмелился бы совершить это. Чимин — один из самых устрашающих студентов его колледжа — моментально мог напомнить человеку его законное место. Чонгук вмиг протрезвел и осознал, как глупы были все его грандиозные ожидания. Ему никогда не суждено стать таким, как Ким Тэхён или Пак Чимин. Ему суждено смирно сидеть за партой и не высовываться, даже если об этом попросят. Чонгук — априори низший класс, обязанный строго подчиняться сложившейся в колледже иерархии, на вершине которой уже долгие годы сидят такие люди, как Чимин. И когда его неизвестно откуда взявшаяся пушка со всей силы прижата к Чонгуку, податливо сидящему у Пака в ногах, это не кажется чем-то противоестественным и неправильным. Всё происходит именно так, как и должно в этом мире происходить. — Чимин, — вдруг звучит спасительный голос, принадлежащий Хосоку. — Наконец-то я нашёл тебя, урод. Чимин без эмоций оборачивается, пряча пистолет, и, не успевая простоять даже минуту, получает жёсткий удар по челюсти от парня, явно дошедшего до крайней степени своего бешенства. Багровые капли крови летят в сторону, и Чонгук в ужасе прикрывает рот ладонью, видя, как двое студентов разбивают друг другу лица, сваливаясь на землю и слыша, как вокруг них сбегаются люди. — Твою суку даже уговаривать не пришлось, — с издёвкой проговаривает Пак, улыбаясь и наглядно показывая испачканные в красной жидкости зубы. Хосок хмурится и с глухим рычанием заряжает Чимину по глазу так, что ошарашенный Чонгук сразу и без каких-либо сомнений решает: пора стремительно съёбываться. Удачно превращаясь в призрака на фоне такой неистовой драки, он пытается встать и нащупать пропавший из кармана мобильник. Друзья Пака, в числе которых был и хозяин вечеринки, бегут разнимать двух участников борьбы, пока Чонгук спешно направляется в дом, нервно дыша и в сотый раз вспоминая ту сцену, когда смертельное оружие мелькнуло перед его глазами, словно шаровая молния. Телефон, оставшийся на диване, на диване так и не оказался. Чонгук в панике проверял везде, куда он мог упасть, и старался не замечать то огромное количество людей, которое толкало его со всех сторон, убегая посмотреть уличное зрелище. — Это ищешь? — незнакомый парень с яркой серёжкой в ухе улыбнулся, в татуированной руке держа принадлежащую Чонгуку вещь. — Да, спасибо, — тот с облегчением вздохнул, наконец потянувшись к найденному телефону. — Это ведь ты рисовал на машине Пак Чимина? — неожиданно парень отвернулся, лисьими глазами пристально обводя небывалого смельчака с головы до ног. — Я думал, что это машина моего однокурсника, — поникшим и провинившимся голосом Чонгук вызвал только звонкий и искренний смех. — Хорошо, предположим, что так, — парень вытянул руку, бренча многочисленными серебряными браслетами. — Меня зовут Юнги. Я учусь с Чимином в одной группе, — на этих словах у Чонгука от горя отказало сердце, а на улице вмиг раздались оглушительные женские крики. Отодвинув занавеску, Чонгук и Юнги с ужасом лицезрели ту картину, где двое парней направили друг на друга пистолеты, больше желая напугать этим других, нежели своего соперника. У Хосока лицо было раскрашено во все цвета радуги, а Чимин отхаркивался кровью даже тогда, когда, казалось, отхаркиваться уже было нечем. — И всё это из-за какой-то бабы, — совершенно без эмоций прошептал Юнги, не заметив, как Чонгук выхватил свой телефон и побежал прочь, представляя, что за ним гонится его злобный школьный учитель информатики. — Эй, ты! Юнги не был профессиональным спортсменом, но уроки физкультуры в этот момент показались единственным, что смогло помочь ему схватить беглеца, заламывая руки ему за спиной. Чуть не разбив любимые очки, Чонгук резко упал на траву и ясно ощутил, как на поясницу ему сел этот странноватый с виду парень, чей синий перстень неприятно давил на запястье. — Ты что решил убежать, не извинившись перед Чимином? — игриво прошептал он на ухо, горячим дыханием опаляя щеку Чонгука. — Я же попросил прощения, — прошипел тот, чувствуя ноющую боль в локте. Начались продолжительные гудки машин. Гости спешно разъезжались, пока Чонгук от бессилия хотел разреветься, глубоко вдыхая запах сырой земли. Шея затекла от постоянных попыток рассмотреть, что происходит вокруг, а оправа очков съехала так, что Чон не мог ни поправить их, ни что-либо увидеть вдали. Костлявым коленом Юнги ударил по чужому ребру, заставив молча лежать, и, с наслаждением наблюдая за хромающим Хосоком, вдруг заметил Тэхёна, который гулко материл пьяных зрителей и приказывал в быстром темпе сваливать с сорванной вечеринки. Чимин уселся на траву, позже сваливаясь на неё с протяжным стоном. Пальто лежало где-то в стороне, запачканное землёй, а разбитая вдребезги губа кровоточила так, что весь подбородок стал ярко-красным. С каждой секундой на улице становилось всё тише, народ уходил, музыка выключилась, а потерянный Тэхён притащил домашнюю аптечку, надеясь помочь раненому в неудавшейся дуэли другу. — Ёбаный придурок, — ворчал Ким, видя, как зачинщик драки садится в такси, бинтом обматывая широкие ссадины на костяшках. — Ребят, я поймал преступника, — Юнги толкнул Чонгука вперёд, как маленького и беззащитного щенка, и с интересом выжидал его реакции. — Чимин, прости меня, пожалуйста, за то, что я… — Заткнись нахуй. — Не двигайся, блять, — раздражённо бормотал Тэхён, пытаясь обработать рану на губе. Чонгук не знал, что ещё ему остаётся делать. Юнги непринуждённо закурил Мальборо, кидая расслабленный взгляд на загнанного в тупик первокурсника, что не решился заговорить снова. Вокруг не было никого, кто был хотя бы капельку знаком с ним. Несколько парней со старших курсов окружили Пака, казалось бы, даже не обращая внимания на замухрышку в запятнанном худи. — Зачем ты вообще позвал этого долбоёба? — Я не знал, что это бывший у Соён. — Подождите, Соён это та блондинка? — Очередная давалка нашей шараги, — ответил Тэхён смахивая чёлку со лба. — На прошлой неделе она предложила Чимину переспать. — Ты неправильно это делаешь, — вдруг подал голос Чонгук, без особого интереса слушающий чужие разговоры. — Ты вообще кто? — спросил один, усмехнувшись вместе с остальными. — Антисептик надо наносить вокруг раны, а не на неё, — устало проговорил Чон, проигнорировав вопрос. — Если такой умный, то сам и сделай, — Ким отодвинулся в сторону, поражаясь смелости ничтожной, на его взгляд, выскочки. Чимин недоверчиво взглянул на наклонившееся к нему чудо в очках и надменно отвернулся, так ничего и не сказав. Трясущимися от волнения руками Чонгук намочил ватку, боясь приближаться к Паку сильнее дозволенного. Все замолчали, с ожиданием поглядывая на яркий пример очередного ботана, каких в их колледже с давних времён без предупреждения нагибают в исписанном фломастерами толчке. Чонгук аккуратно коснулся лица Чимина, не замечая, как глаза его от восхищения засияли ярче, чем луна сегодняшней ночью. Пак повернулся и шевельнул разбитой в драке бровью, забавляясь безумно красным щекам перед собой. Чонгук закусил свои сухие губы, чувствуя, как кончик мизинца скользнул по гладкой мерцающей при свете фонарей коже Чимина и вызвал такой жгучий трепет в животе, будто порхали там не бабочки, а острые стеклянные осколки. Блеск пухлых губ казался Чону неоспоримым доказательством того, что настоящая красота в этом мире всё-таки существует. Перед тем, как наконец встать с затёкших колен, Чонгук посмотрел Паку точно в глаза, словно всем нутром показывая ему свой нескрываемый восторг. — А теперь свали отсюда, — Ким рывком откинул Чонгука, грубо сгребая в кулак волосы на его макушке. Чимин промолчал. Взгляд его был настолько холодный, будто ничего в жизни не способно отогнать это въевшееся, почти абсолютное равнодушие ко всему. Телефон в кармане Чонгука зазвонил с характерной весёлой мелодией. Абонент «мама» настойчиво просил взять трубку. — Мамочка потеряла своего сыночка? — Юнги с усмешкой вырвал мобильник и незамедлительно провёл пальцем по зелёной линии. — Нет! — Чонгук резко замолчал, услышав чересчур встревоженный голос матери на том конце. — Чонгук? Это ты? — Нет, я его друг, — Мин приставил указательный палец к губам, и безумная ухмылка вмиг украсила его хитрое лицо. — Чонгук напился и уснул. Женщина в ужасе начала что-то расспрашивать, и Юнги умело, без капли стыда врал ей, придумывая историю сегодняшней вечеринки буквально на ходу. Он еле сдержал издевательский смех, когда Чонгук, сидя на коленях, закрыл уши, не желая слушать этот бред. Его крики в трубку могли только усугубить ситуацию, поэтому парню пришлось принять ту ложь, что настоятельно пытались выдать его матери за истинную правду. — Не переживайте, он ведь взрослый, — напоследок саркастично ответил Юнги и, завершив звонок, кинул недорогой мобильник к ногам отчаявшегося за одну ночь студента. — Зачем вообще такой паинька пришёл на тусовку к плохим дяденькам, а? — Забей на него уже, — знакомый Тэхёна присел к Чонгуку, резким движением убирая его руки и заставляя смотреть в упор. — Не плачь, малыш. Плохие дяденьки не сделают тебе больно, — усмехнулся он, и Чонгук впервые заметил на его языке яркий металлический пирсинг. — Всего лишь сделаем рабом Чимина, — с серьёзным видом пробормотал Тэхён, зажигая сигарету. — Или секс-рабыней. Чонгуку было вовсе не смешно, когда все вокруг начали открыто глумиться над ним, как над последним идиотом. Больше всего его волновало то, что сейчас чувствует мать, не находящая себе место и наверняка ждущая прихода сына уже целый вечер. — Чимин, прости меня. Я заплачу тебе за мойку машины, — содрогнувшись, Чон на всякий случай прикрыл лицо от ударов, когда Пак приподнялся и подошёл ближе, только на миг вынуждая его посмотреть вверх. — Мои однокурсники сказали, что она принадлежит Ким Сухёну. — Да господи, просто наваляй ему пару раз, чтобы больше на километр к тебе не подошёл, — предложил Тэхён, устало выдыхая дым и с раздражением смотря на заваленный мусором двор. — Вот свиньи, — презрительно высказался он, пиная одну из пустых банок пива. — Пожалуй, портить такое милое личико слишком жалко, — своим хриплым голосом Чимин довёл Чонгука до мурашек практически сразу. — Я придумаю тебе другое наказание. — Хорошо, но можно сделать это завтра? — Чонгук умело давил на жалость своей частой привычкой краснеть, как девчонка. — Сейчас меня мама ждёт дома… — Бляяя, — протяжно вздохнул Юнги, видя озадаченное лицо Пак Чимина, совершенно не ожидающего такой реакции. — Вот дебил. — Моей сестрёнке нужно в школу в восемь утра. Я отвезу её, а затем после первой пары могу приехать в колледж. Просто завтра у меня нет занятий, и, если я не провожу сестрёнку, моей маме придётся отпрашиваться с работы, а это очень проблематично из-за её вредной начальницы, — почти не делая паузы, Чонгук говорил всё сплошным, будто заученным, текстом и на несколько секунд заставил всех вокруг замолчать, внушая им явные подозрения на свою умственную отсталость. Поражаясь такой невиданной наивности, почти граничащей с глупостью, Юнги засмеялся. Пак осторожно присел, кидая любопытный взор из-под неряшливой, слегка мокрой чёлки. Сохраняя упорное и многозначительное молчание, он внимательно рассматривал напуганное лицо Чонгука, прилежно и робко сложившего руки на колени. Словно опытный хищник, Пак оценивал качество своей жертвы, которая со столь близкого расстояния боялась даже взглянуть на него. Чонгук зажмурил глаза в ожидании неминуемого удара, когда холодные пальцы Чимина неожиданно коснулись его дрожащего подбородка. — Боишься? — Боюсь. Ручьи пота омывали виски, и Чонгук жалобно сдвинул брови, уверяя себя в том, что целостность его лица — лишь вопрос времени. Зубы бились друг об друга, оттанцовывая чечётку, а мозг отключился, отказавшись помогать Чонгуку в решении столь непредвиденной проблемы. Алкоголь выветривался со скоростью света и больше не способен был прибавить хотя бы капельку былой уверенности. Чимин убрал свою руку и отвернулся, будто не видя смысла дальше возиться с этим сопливым мальчуганом. Он вновь осмотрел глупые ребяческие надписи на своей любимой машине, не находя даже единую причину для смеха. Супергерой со словами: «Я сделаю из тебя варёный пельмешек!!!» красовался на его брутальной чёрной иномарке. Если бы Чимин вживую не спалил этот момент, он никогда не поверил бы, что это действительно сделал один из самых умных первокурсников его колледжа. — Какой же ты уебан. — Я всё исправлю, обещаю! — вскрикнул Чонгук, заметив, как утомлённому Чимину до одури стыдно садиться в собственный автомобиль. Он спешно достал кошелёк, над которым остальные также начали смеяться, и покраснел в миллионный по счёту раз, доставая все деньги, которые вручила ему мама, и оставляя себе только на такси. — Возьми, пожалуйста, — он попытался отдать их Чимину, но тот безразлично отвёл взгляд. — Пацан, у тебя случайно трусы не с изображением машинок? — продолжали шутить другие, чуть не давясь от смеха. — Я же сказал, что сам придумаю тебе наказание, — несмотря на возникшее отвращение к своей же машине, Чимин достал ключи. — Не надейся, что так легко откупишься. Чонгук стоял как вкопанный, лишь изредка моргая. Чимин уехал, оставив его наедине с теми, кто нашёл очередного задрота, над которым можно от души поиздеваться. Юнги обхватил беспомощного парня за шею, снимая с него очки и демонстративно меряя их на себе. — Сегодня можешь идти, — подмигнул он друзьям, что продолжали стоять напротив. — Тебя уже мамочка заждалась.
