То самое платье

Ему придется уволиться с работы. И точка. Все равно никак не получалось сосредоточиться. Особенно когда он торчит на еще одном бессмысленном, скучном совещании по поводу использования какого-то «ноут-рука» или очередного нового изменения, которое пытается внедрить Департамент. Особенно когда Блейз продолжает постукивать ручкой по столу; ручкой, которую — Драко был совершенно уверен — тот стащил из подставки на его столе и которая — если Блейз не прекратит постукивать в ближайшие пять секунд — скоро окажется глубоко воткнутой в его череп. И уж особенно когда Грейнджер заявилась в том самом платье: зеленом, облегающем, обтягивающем задницу и делающем груди похожими на мраморный горельеф. И конечно, эта сучка села напротив него. Драко украдкой прикусил кулак, когда она слегка склонилась вперед, делая заметки. Срази его Мерлин, это была совершеннейшая пытка. — Разве не так, Малфой? — А?.. Шеклболт указал на плоское серебряное прямоугольное устройство на столе: — Для чистокровных в Департаменте крайне важно привыкнуть к использованию маггловских технологий. Грейнджер сообщила, что ты согласился возглавить проект и обучить некоторых наших наиболее консервативных сотрудников. Что, правда? Он взглянул на Грейнджер, которая прервала старательные записи и подняла на него глаза, как будто хотела, чтобы Драко возразил Шеклболту на этот счет. Когда же он согласился? О, погодите-ка… — Малфой, у тебя есть минутка? Драко кашлянул в чашку с кофе. Сегодня Грейнджер надела его вторую любимую блузку: светло-голубую, делового стиля; слегка тесную в груди. Когда Гермиона повернулась в сторону, полочка распахнулась, и он смог прекрасно разглядеть детали ее лифчика. Не приведи господь, чтобы она когда-нибудь перешла на одежду подходящего размера. — Малфой? Он сделал глоток холодного кофе, чтобы смочить горло. — Чем могу быть полезен, Грейнджер? Потом начался треп на тему, которую он не помнил, ведь она наклонилась, чтобы поднять что-то с пола, и Драко заглянул ей под блузку. Должно быть, именно в этот момент она попросила его о проекте. Каким бы тот ни оказался. А он согласился бы на что угодно, лишь бы не отрывать взгляда от бретельки ее лифчика. Сейчас он ломал голову, но никак не мог вспомнить подробности разговора, состоявшегося в тот день. Зато не забыл, что белье было из белого кружева — дерзкая девчонка. — Малфой? Драко понял, что яростно щелкал ручкой, пялясь на грудь Грейнджер. Прочистил горло, и: — Да. Гм… Да, министр. Я… разумеется, я этим займусь. Так, а о чем вообще шла речь? — Вот и отлично. Объявляю заседание закрытым. Едва слышные вздохи облегчения пронеслись по конференц-залу, и все как можно быстрее поднялись со своих мест, чтобы вернуться в кабинеты и закрыться в них до конца дня. Драко собирал вещи немного медленнее, одним глазом следя за дверью, поскольку ему тоже не терпелось ретироваться, а другим — за Грейнджер и ее длинными ногами в замшевых лодочках. Тех самых лодочках. Было неловко вспоминать, сколько раз он дрочил, фантазируя о ее ногах в этих туфлях на своих плечах, пока снова и снова входил в нее. — Есть план, как это сделать? — спросила она. Глаза Драко почти сошлись на переносице, когда он попытался переварить, что она только что сказала. — А?.. — Обучение чистокровных технологиям. — Э-э-э… — «Не-а. Без понятия». — Есть пара идей. Ухмыльнувшись, она оставила его одного в конференц-зале со стояком и ощущением полной некомпетентности. Он вздохнул, глядя ей вслед. Ситуация выходила из-под контроля. И во всем виноват чертов Блейз Забини! — Грейнджер сегодня хорошо выглядит. Драко фыркнул. — Не смеши меня. Блейз пожал плечами: — Как хочешь. Но это правда. И замолчал. На этом разговор мог бы закончиться навсегда… Но Драко был не из тех, кто просто так все оставит. Вот и совершил трагическую ошибку: Он поднял голову. Он намеревался еще раз взглянуть на Грейнджер, убедиться, что она по-прежнему ничем не примечательная заучка, и использовать сиюминутную возможность, дабы принизить вкус Блейза. К сожалению, в тот момент он… банально не смог. В ее прическе в тот день что-то было. Возможно, укладка второго дня. Возможно, она экспериментировала с новым зельем. Или, возможно, дело было в ее коже. Пар от чая, который Грейнджер пила, кружил вокруг нее, отбрасывая на лицо слабое свечение. А возможно, дело было в платье. Она облачилась в деловое, удобное для офиса платье-футляр цвета сосновой зелени. Вот правда, консервативное, длиной до середины колена, по фигуре. Ничего особенного. Ничего непристойного. Но оно так правильно обрамляло ее тело, что заставляло Драко сомневаться в каждых прошлых встрече и разговоре, которые между ними когда-либо случались. Черт возьми!.. Грейнджер была горяча. Когда это случилось? Как долго она была… такой, а он просто не замечал? Драко закатил глаза. Ну, здорово. Теперь, рассмотрев ее, он никогда не сможет не обращать на нее внимания. — Ну, нормально она выглядит. Если тебе такое нравится. До этого момента Драко в основном игнорировал Гермиону Грейнджер. Смотрел на нее только по необходимости и никогда не имея в виду, что увиденное может ему действительно нравиться. А теперь кто-то вынуждал его воспринимать ее как потенциально привлекательную особу, что было трудно отрицать, когда свет падал на нее совершенно идеальным образом. Тем более что, судя по ее виду, накануне она явно выспалась… То был волшебный миг. Незначительная, бессмысленная и полушутливая беседа, которую затеял Блейз именно тогда, когда Грейнджер, без сомнения, находилась на пике своей косматости, изменила весь его взгляд на жизнь. Случись это часом позже, когда на столе начали скапливаться межведомственные записки и волосы начали бы уже завиваться, а под глазами появились темные круги, — вот тогда бы он смог продолжать игнорировать ее вечно. Это случилось три месяца назад, и Драко было совершенно ясно: ему очень нравилось то, что происходило с Грейнджер. Нравилось настолько, что он дрочил до боли при одной лишь мысли об этом. На работе он следил за каждым ее движением. Знал, во сколько она делает перерыв на послеобеденный чай. Знал, с какими наполнителями предпочитает йогурт. Он точно знал, как она сжимает челюсти, когда расстраивается. Он даже начал вести учет ее одежды: слишком узкая голубая блузка на пуговицах, обтягивающая черная юбка-карандаш с высокой талией и белая шелковая (в основном прозрачная) шемизетка — вот некоторые из самых ярких деталей ее гардероба. Но больше всего ему нравилось маленькое зеленое платье. Оно было звездой всех мыслимо-немыслимых порнофильмов, обнажающих все то, что он хотел бы с ней сделать. Один только вид этого особого зеленого оттенка — будь то на дереве или даже на занавесках в покоях матери — производил на его член эффект «еды», как у собаки Павлова. Дело даже не в том, что Драко был слизеринцем — просто зеленый чертовски хорошо смотрелся на Грейнджер. Он провел не один час, обдумывая, как снял бы с нее это платье. Что на нем — застежка-молния? Или пуговицы? С первого взгляда не определить, потому Драко потратил глупое количество времени, разглядывая и изучая его. И сегодня она пришла в нем. Драко застонал. Ага. Он был в полной заднице. Ему придется уволиться с работы, потому что эта женщина явно пыталась его убить.

***

Когда он вернулся в кабинет, Блейз уже сидел в кресле перед письменным столом, и на лице его застыла ухмылка, потому что тот, без сомнения, уже стащил несколько ручек Драко. — Чего хочешь, Блейз? — Кто же мог представить, что ты командный игрок? — Отвали. — Драко плюхнулся в соседнее кресло, отказываясь вступать в разговор с другом, когда тот явно был в таком идиотском настроении. — Нет-нет. Это очень интересно. Почему Драко Малфой, самый апатичный человек в мире, вызвался преподавать кучке других апатичных чистокровных засранцев предмет, о котором — я абсолютно уверен — сам ничего не знает? Драко прищурился, глядя на друга: — Знаешь, как порой бывает — ты пускаешься разглагольствовать обо мне, словно меня нет рядом? Так вот сейчас ты именно это и делаешь. Что чертовски раздражает. Блейз проигнорировал его: — А может, все дело в том, что он пытается залезть в трусики Грейнджер? Драко грозно изогнул бровь, не сводя с Блейза глаз: — Откуда сложилось такое впечатление? — Ты часто на нее смотришь. Особенно на сиськи. И особенно сегодня во время собрания. Так, Драко, — он положил руку на сердце: — Я понимаю. Честно. Сиськи великолепны. Но достаточно ли они хороши, чтобы превратить тебя в жалкого подкаблучника? — Блядь. Отвали. — В попытке выставить Блейза Драко ринулся к двери и распахнул ее. Тот не сдвинулся с места. — Признайся, ты глазел на сиськи Грейнджер. Драко вздохнул. — Я не хочу говорить о ее сиськах, Блейз. — Великолепных сиськах. — Великолепных или нет — они недоступны. Блейз приподнял бровь, наблюдая за Драко, который все еще торчал перед дверью. — В разговоре или?.. — Не смешно, Блейз. — Никогда не утверждал обратного. — Если хочешь поболтать о сиськах, обратись к Тео. А у меня полно работы. — Ах… Но мы ведь говорим не о каких-то там старых сиськах, верно? Мы говорим о сиськах Грейнджер. Сиськах зубрилы. Держу пари, что даже ее соски со вкусом Гриффиндора. Драко лишь зарычал на грубые размышления Блейза: — Ты сер-р-рьезно? Блейз криво усмехнулся. — Серьезнее некуда. Драко стукнул кулаком по стеллажу рядом с дверью — не так сильно, чтобы почувствовать боль, но достаточно, чтобы издать некий сердитый мужской звук. Ему потребовалось время, чтобы в наступившей тишине собраться с мыслями. — Ладно. Твоя взяла. — Он фыркнул, что могло бы сойти за смех. — Блядь, твоя взяла. У нее великолепные сиськи. Чертовски великолепные сиськи. И как по команде, Гермиона Грейнджер появилась в дверном проеме. Но Драко, стоя спиной, не обратил на это никакого внимания. Блейз бросил на Гермиону слегка извиняющийся взгляд. — Э-э… Драко… — То, что я с ними сделаю, в лучшем случае оскорбительно, а в худшем — порочно. От таких откровений на щеках Гермионы выступил румянец. Блейз ухмыльнулся ситуации, похожей на комедию положений: — Например, что? — Я бы зарылся между ними лицом, и ей пришлось бы меня засудить, чтобы заставить уйти. Блейз использовал все приемы из своего слизеринского арсенала, дабы сохранять самообладание: — Угу. Продолжай. — Я бы покрыл их таким количеством спермы, что ей пришлось бы принимать Противозачаточное зелье. — Ладно… — Блейз заметил, что Грейнджер выглядела так, будто находилась в доле секунды от того, чтобы швырнуть Аваду. — Думаю, я понял, — сказал он с ноткой уверенности. Но Драко уже было не остановить: — Я бы кусал их, лизал и сосал до тех пор, пока не ощутил бы их вкус во рту. Я бы уткнулся носом в ее… — Прошу прощения. Не хотела прерывать, но я подумала, тебе пригодится это руководство. Земля только что разверзлась, и ад поприветствовал Драко Малфоя манящими объятиями. Ибо вот она — хозяйка божественных грудей, которая слышала, как он воспевал в столь грязных одах их достоинства. Драко не мог на нее посмотреть. Он вообще больше никогда не сможет посмотреть на Грейнджер. Как жаль, ведь он действительно наслаждался ее созерцанием. — Блейз, ты не мог бы нас оставить? — спросила она. Не говоря ни слова, Блейз выскочил из кабинета быстрее, чем успел сказать: «Мне-нужен-новый-лучший-друг-потому-что-нынешний-скоро-умрет». Звук захлопнувшейся двери походил на удар гвоздя в крышку гроба. Драко, который определенно не слыл гриффиндорцем, издал раненый всхлип и слабым, тонким голосом произнес: — Грейнджер, я… — Ты это всерьез или вы просто прикалывались? Прямо к делу, как всегда. — Прошу прощения? — Все, что ты только что сказал. Ты правда хочешь это со мной сделать? «Солги, если хочешь жить. Ты же слышал, что от ее Ступефая все плачут и зовут мамочку». Он судорожно сглотнул. — Да, хочу. «О, Драко. Глупый, жалкий маленький человечишка. Она выпотрошит тебя. Она отрежет тебе яй…» — Что ж, очень приятно знать. «Чего-чего?»