То самое платье

Самая грязная, самая невозможная ухмылка расплылась по лицу Грейнджер, когда она уставилась ему прямо в глаза и задрала подол платья. Подсунула под него руку, и Драко чуть не хватил удар, когда увидел, что пальцами она подцепила белье. — Что… — он сглотнул так громко, что зазвенело в ушах. — Что ты делаешь? Ее ухмылка стала шире, когда Гермиона стянула трусики и ногой отпихнула их за спину. И она до сих пор не сняла туфли. — Так что, Малфой? Вы человек слова или пустозвон? Драко следовало принять решение. Он мог стать жалким маленьким человечишкой, который каждую ночь звал Грейнджер, пока дрочил в душе, или же мог встряхнуться и понять, что это не очередной сон. Грейнджер находилась здесь — в его кабинете, в платье, в туфлях, без трусиков, с чистым вожделением в глазах. И если он не придет в себя в ближайшее время, есть весьма нешуточный шанс, что она передумает и уйдет, безжалостно оставив свои трусики на полу в качестве сувенира. Для рукоблудия. Сие было недопустимо. Казалось, он мгновенно ожил, бросился к Гермионе, схватил за талию и прижался губами к губам в болезненном поцелуе. Из горла Драко вырвался низкий стон недоверчивого удовлетворения. Он ощутил ее торжествующую улыбку и подавил смешок, целуя смелее и глубже. Он приоткрыл рот, побуждая сделать ее то же самое, и ощутил вкус Эрл Грея с медовой ноткой. Он обвел ее язык своим, ощущая его гладкость и прохладу. Вся тлеющая страсть, которую он питал к ней в течение многих месяцев, радовалась освобождению, и Драко едва замечал их довольные стоны. Вибрация этих звуков пробежала по их скрещенным губам. Драко казалось, он теряет рассудок, поскольку в данный момент не было иного выхода, кроме как целовать и целовать Гермиону Грейнджер, словно раз и на всю жизнь. Почти одурманенным, он вжимался в теплый красивый рот Грейнджер, сосал и мял его. Нерв за нервом был наэлектризован касанием губ. С каждой секундой Драко тянуло быть ближе и незримо проникать ей под кожу, как она проникала под его. Он крепко прижал Гермиону к себе, скуля от досады и от невозможности слиться им двоим — воедино. Многих, кто умирает от жажды, глоток воды спасет от безумия… Но Драко каждый глоток этой сладкой «воды» снова и снова сводил с ума. Чем больше он пил, тем больше нуждался. Драко — дико и властно — блуждал руками по тонкому телу, нырял в ее волосы, скользил по спине и, обхватив, сжимал дерзкую, бесстыжую маленькую задницу, в которую так жаждал вонзиться зубами. Он стянул с плеча ее платье, скомкав его под грудью, стесненной бюстгальтером. А потом Грейнджер сделала то, от чего член Драко практически заплакал у него в штанах. Она схватила его свободную руку, — которая в данный момент не ласкала сосок через лифчик, — и направила вниз по телу, смело, под платье. — Возьми, если так сильно этого хочешь, — прошептала она прямо в губы, не разрывая контакта. Он прикусил ее нижнюю губу, лаская шелковую кожу внутренней поверхности бедер вплоть до горячего, томного центра. Мерлин, она была влажной. Он погрузил палец в этот жар, едва веря в происходящее. Она застонала, когда Драко двинул пальцем, задавая ритм и вынуждая Гермиону вцепиться в его рубашку. — Я знала, что ты окажешься невероятным. Не останавливайся, — приказала она, рвано дыша. Он не посмел бы остановиться. Случилось больше, чем он когда-либо позволял себе надеяться. Конечно, он представлял, как войдет в нее, как она закричит, как будет извиваться под ним… Но ему и в голову не приходило, что все будет именно так. Он погрузил в нее еще один палец, и она, запрокинув голову, с прекрасным стоном громко выругалась, заставив его член задрожать. В такой позе она почти полностью освободила грудь от лифчика. Драко — вот распутник! — воспользовался подарком судьбы и провел языком по ее шее, ключицам и, наконец, сомкнул губы вокруг соска. Стоны Гермионы достигли новых высот и почти сопраноподобной музыкальности. Драко знал, что она уже близко. — О, Мерлин, пожалуйста, да, — сказал он, скорее себе, чем кому-либо другому. В любой момент Гермиона Грейнджер могла кончить прямо на его… — Ах. А-а-а-а-а-а! …руку. Цирцея милостивая, Грейнджер звучала чертовски распутно. — Драко. — Она задыхалась, хватая его за галстук, и прижималась в хаотичном, гедонистическом поцелуе. Малфой был совершенно ошеломлен. Даже если она прямо сейчас поправит платье, приведет себя в порядок и выйдет за дверь, он все равно будет считать этот секс лучшим в своей жизни. Но у нее были другие планы. — И как же мне тебя отблагодарить? Его стояк практически кричал, требуя внимания. Бедра двигались сами по себе и тянулись к ней, подсознательно умоляя сделать что-нибудь с его членом. Что угодно, честно-честно. С пляшущими в глазах озорными огоньками она опустилась на колени. Кровь стучала в ушах Драко, перекрывая звон бляшки ремня. Он взял ее лицо в ладони, наблюдая, как она расстегивает молнию. Он не был любителем дышать ртом, но сейчас не мог сдержать вздохи в горле. Как же она выглядела!.. Верх платья и чашка бюстгальтера смялись под ее правой грудью. Все в ней, от размазанной помады до раскрасневшейся кожи, кричало: «Свежеоттраханная!» Он еле устоял на ногах, когда она провела языком по всей длине члена. А когда наконец поглотила его ртом, Драко готов был поклясться, что смог бы здесь и сейчас вызвать Патронуса. Что он сделал, чтобы заслужить такое счастье? Гермиона Грейнджер стояла на коленях с членом во рту, а соки ее оргазма все еще блестели на его пальцах. — Вот так, красавица. Возьми его полностью, — прошипел Драко сквозь стиснутые зубы. Его зрение, определенно, поплыло, когда он почувствовал знакомое напряжение в основании позвоночника. Тонкое облако жара окутало все его тело, на лбу выступил легкий пот. И вдруг… ее рот исчез. — А-а-а-а! Какого?.. Он громко сглотнул, когда она стянула платье через голову, расстегнула лифчик и впервые обнажилась перед ним. Он облизнул губы. Это… все для него? Он ущипнул себя, чтобы в последний раз убедиться, что не спит. Она посмотрела на него с лукавой усмешкой. — Так что ты хотел с ними сделать? Драко застонал. Безусловно, это был лучший день в его жизни. Даже чрезмерно хороший, потому что быть того не могло, чтобы Гермиона Грейнджер позволила трахнуть свои сиськи. Это было бы безумием. И все же вот она — сводит их вместе в наводящем на размышления предложении. Он протянул руку, дотронулся до грудей и выдохнул беззвучное «о». — Ты само совершенство. — Это не ответ на мой вопрос. Драко облизнул губы и обхватил те самые сиськи. — Я хочу… Он даже не мог озвучить свои желания. Он почти выболтал все в присутствии Блейза, но не мог сейчас — когда собирался воплотить фантазии в реальность. Поэтому он просто сделал это. Он ухватился за мокрый от слюны Грейнджер член и просунул прямо между грудей. Мерлин, это оказалось приятно… Ее груди были нежными, податливыми и вместе с тем упругими. Прежде он не испытывал ничего подобного. Но самым лучшим оказался открывшийся на Грейнджер вид. Тушь потекла, и нельзя было не заметить выражение ее глаз. Ей нравилось. Ей очень нравилось. Драко провел подушечкой большого пальца по нижней губе. — Ты грязная маленькая девчонка, не так ли, Грейнджер? Она прикусила его большой палец и кивнула. — Знаешь, сейчас ты выглядишь как распутница. Она обхватила губами его палец и всосала в рот. Драко тяжело дышал, а жар в животе нарастал с головокружительной скоростью. — Ты моя распутница, да? Из-под тяжелых век она удерживала его пристальный взгляд с не меньшей напряженностью. — Да. — Она свела груди ближе друг к другу, еще крепче сжимая член. — Чтоб меня, Грейнджер. Я сейчас… я… Обхватив, она ощутила его напряжение рукою и принялась яростно дрочить, нацелив головку на сиськи, которые тот только что трахал. Спустя несколько секунд Драко с жаром кончил, и сперма брызнула теплыми струями на грудь Грейнджер. Она не остановилась, пока не оказалась покрыта вплоть до последней капли его семенем, а после откинулась на спину, превращая себя в воплощение всех его влажных снов. В этот момент, видя Гермиону полуобнаженной, распростертой на полу своего кабинета с ее сиськами, залитыми его спермой, Драко мог бы признаться Грейнджер в любви. Вместо этого он рухнул с ней рядом: — Ого. — Ага-а-а, — протянула она, накладывая на себя Скорджифай. — Я… — Драко провел рукой по лицу. — В общем… я так понимаю, ты в курсе, что я в тебя влюблен. Она хихикнула. — Это было совершенно очевидно. Умная ведьма. — А как насчет тебя? Значит ли это, что я тебе немного нравлюсь? — Конечно, нравишься, придурок. Я уже начала думать, что ты никогда не предпримешь ни единого шага. — Технически, я ничего так и не предпринял. Это ты швырнула белье на мой пол. Она закатила глаза. — Жаль, что ты не сказал мне об этом раньше. Все бы случилось уже давно. — Кстати… Об этом… Я считаю своим долгом сказать тебе, что ты, без сомнения, самая развратная женщина, которую я когда-либо встречал. Она пожала плечами. — Мне показалось, ты был не против. — Ох, это да. Совсем не против. Просто понять не могу, как это произошло. Когда я проснулся сегодня утром, то боялся идти на чертову встречу, к которой даже не готовился. Я и представить не мог, что ты опустишься на колени прямо в кабинете, уютно пристроив мой член между своих сисек. — Жизнь веселая штука, — сказала она, напяливая лифчик и оправляя платье. — Ну, как бы то ни было, причина, по которой я пришла, заключалась в том, чтобы оставить вот это руководство. Я сомневаюсь, что ты когда-либо работал с ноутбуком, поэтому тебе следует почитать кое-какую литературу… — Как ты можешь нести несусветный бред после того, что только что случилось? — Ты сказал, что займешься этой проблемой. — Я заглядывал тебе под блузку. Тогда я бы согласился на что угодно! Безусловно, я помогу с любым твоим дерьмовым проектом, который ты сочтешь нужным мне поручить, но, разумеется, не сию минуту. До конца сегодняшнего дня — никакой работы! Она закатила глаза. — Есть идеи, чем бы ты хотел заняться? Он хищно ухмыльнулся и притянул ее к себе. — Мы с тобой отправляемся ко мне. — Весьма самонадеянно с твоей стороны, — сказала она с дразнящей улыбкой, нежно целуя. Он улыбнулся и поцеловал ее в ответ. — Хочу провести остаток дня у тебя между ног. Она игриво укусила его под челюстью. — Только ног? С рычанием он перевернул ее на спину. — Хорошо, женщина, — он снова стянул с плеча платье, — ты сама начала то, что, как мне кажется, никогда не сможешь закончить.