Losing game

      Анами не верится, что время пролетело так быстро. Целый месяц, вместивший в себя неимоверное количество событий, эмоций и людей, прошел как песок сквозь пальцы. Быстро, неуловимо, оставив после себя приятное и тёплое покалывание в ладонях. Но она, даже несмотря на неимоверную быстротечность времени и слишком скоро наступивший конец летних каникул, помнила каждое мгновение и каждую деталь, которыми были полны её дни в эти насыщенные недели. Пятидневный лагерь, первые официальные матчи, которые прошли сразу же по возвращению. Для неё это был новый опыт, и испытать столько эмоций за раз, Анами и не думала, что сумеет. Но Карасуно действительно умели удивлять, не только открываясь для других как сильная команда, но и заставляя Анами увидеть в себе то, о чем она не догадывалась раньше. Она не помнит, когда в последний раз так громко кричала, поддерживая кого-то. Хотару столько лет училась сдержанности, тактичности и контролю своих эмоций, но все эти рамки, строившиеся вокруг неё годами, стирались, как только дело доходило до волейбола и поддержки ребят. Кто бы мог подумать, что совершенно случайно полученная ею должность, могла так здорово изменить ее жизнь. Анами помнит тот день первых отборочных, будто он был вчера: огромные залы спортивного центра, множество команд из других школ, расхаживающих по коридорам, пестрящих своими разноцветными эмблемами и формой. Знакомство со Старшим Укай-сенсеем, про которого девушка часто слышала от семпаев, двухметровый противник и новая быстрая, принёсшая немалое количество очков. Когда Карасуно выиграли свой второй матч, она бежала к ним такая счастливая, такая заведённая и воодушевленная, что возможно, она даже могла показаться кому-то сумасшедшей. Хорошо, что её встретили такие же энергичные парни, тут же компенсировав любую неловкость своей неумолимой поддержкой, которую они неосознанно ей оказывали.       И хоть Анами нравилось наблюдать за изменениями в себе, нравилось это чувство уверенности, что наполняло её легкие в такие моменты, было кое-что и ещё, что казалось уже не таким радостным, а скорее, пугающим. После лагеря у неё, несомненно, здорово удлинился список новых знакомств и определённо улучшился навык общения. Находиться пять дней в здании с сотней других подростков, было действительно хорошим опытом. И Анами была рада, что сейчас, в начале сентября, она снова окунётся в эту атмосферу, пусть и всего на пару дней. Но с прошлого лагеря прошёл уже почти месяц, и все это время был кое-кто, кто настойчиво не покидал её жизни, постоянно присутствуя в ней в формате смс. И если по-началу Анами не думала, что это продлится долго и уж точно ни на что не надеялась, то сейчас, бороться с собой и своим странным поведением уже казалось поздно. Перечитывать предыдущие сообщения, постоянно обновлять диалог, ожидая увидеть в нем новое окошко и засыпать с улыбкой на лице после переписок до ночи — это и есть, то самое странное поведение. Куроо, определённо, промыл ей мозги.       Иначе объяснить то, что он так быстро и беспрепятственно монополизировал почти все её мысли, Анами не могла. Если сравнить ее мозг с компьютерной системой, то Капитан Некомы был чертовым вирусом, въевшейся в подкорку ошибкой, противостоять которой было невозможно. И хоть переписываться с ним было интересно — правда, очень интересно, — Анами все равно не находила нормальным то, что с ней происходило. С каждым его новым сообщением, она чувствовала, как что-то инородное, совсем непривычное и сильное, будто бы пускало корни, разрасталось внутри неё, захватывало в свой омут и прочно оседало. Девушка неосознанно цеплялась за это чувство, но находила его слишком пугающим, чтобы позволить себе углубиться в него. Она радовалась факту общению с Куроо, не питала себя лишними надеждами и не искала общеизвестных терминов тому, что ощущала. Просто не хотелось окунаться с головой в то, чего просто не могло существовать по определению. И эти мысли вроде горчили где-то внутри, оставляли едва ощутимый осадок, но дарили чувство какой-то безопасности от пугающей и манящей к себе неизвестности. При этом, Хотару могла буквально слышать, как внутри неё в какой-то момент словно затикали часики. Это определённо был обратный отсчёт до того момента, как Анами окончательно потеряет голову и утонет в всепоглощающем чувстве неизбежного провала. Провала в другом человеке.       И Куроо собственноручно дёрнул за эти ниточки в её душе, которые и привели к запуску этого необратимого процесса. И самое ужасное, что он, наверняка, даже не подозревал об этом. Давал призрачную надежду на то, чего на самом деле, просто не могло быть. Так легко вёл беседы, совершенно не подозревая о том, что творит с мыслями Анами своими глупыми шуточками, то и дело проскальзывающими в диалогах, своими прозвищами, бесячими смайликами и мимолётными, будто бы совершенно обыденными комплиментами, на использование которых он совсем не скупился. Он так легко мог коснуться чего-то хрупкого в её душе, заставить трепыхать и скручиваться в комок все внутри, всего лишь одним коротким предложением, забывая об этом уже через мгновение, в то время как Анами долго и мучительно прижимала к покрасневшему лицу подушку, отдавая предпочтение смерти от нехватки воздуха, чем от переполнивших чувств.       И если бы у Анами была возможность отмотать время вспять, она бы все равно ничего не изменила. Хотару хоть и не сразу заметила, как к числу тех немногочисленных людей, с которыми она вела активное общение по сети, присоединился капитан Некомы, жадно забирая значительную часть её времени и внимания, которого она и сама на него не жалела — это уже стало неотъемлемой частью её каждодневной рутины. Куроо всегда знал, как начать диалог и поддержать беседу, будто придумывал все заранее. Часто спрашивал про настроение Анами, интересовался как прошёл её день и с удовольствием делился своим. Это была её любимая часть в их разговорах. Анами нравилось то, сколько всего она узнала о нем и его жизни вне волейбола, просто из переписок, да ещё и за столь короткий срок. Ей нравилось и иногда с ним спорить, отвечать на его подначки в тон. В такие моменты стирались преграды, и сотни километров, отделяющих их друг от друга, будто сближали, давали свободу.       Но сейчас, когда эти километры вновь стремительно сокращались, она не знала, как себя вести, когда снова окажется от Куроо на расстоянии вытянутой руки. Ведь несмотря на все это, Анами не могла назвать Тецуро другом. Хорошим знакомым, интересным собеседником и человеком с похожим вкусом в музыке и кино — но, почему-то, не другом. Прятать своё лицо в подушку при новом смущении уже не получится, как и избежать взгляда янтарных глаз, которые всегда пробирали до мурашек. Анами вновь окажется уязвимой при личном общении с ним, ведь, привыкнув к тому, что Куроо весь этот месяц был ничем иным, как текстом на экране, было легче, чем контактировать с ним вживую, чего, определённо, нельзя было избежать в новом лагере. Так что ей делать, когда они увидятся? И надо ли делать что-то вообще? Судя по всему, озадаченность этими вопросами наглядно отразилась на лице Анами, ведь ощутив прикосновение к своему плечу, она встретилась с вопросительным и слегка обеспокоенным взглядом Киёко, которая, как и всегда, сидела рядом с ней в автобусе. — Ты в порядке? Переживаешь? — Нет, — тут же отмахнулась Анами, — Наоборот, я скорее хочу встретиться со всеми!       И Хотару не соврала, сказав это. Просто к этому желанию увидеться с остальными менеджерами и ребятами, примешивалось легкое волнение по известным только ей причинам. — Хорошо, но если что-то не так, не бойся говорить мне, — проговорила Шимизу, не снимая свою тёплую руку с плеча подопечной.       Анами выдохнула и улыбнулась, кивнув. Все это так напоминало самую первую поездку, когда Хотару совсем не знала, что её ждёт. И вроде бы столько изменилось с тех пор, столько она уже успела пережить с Карасуно, но все равно чувствовалось, что это только начало. И ощущать поддержку, которую могли дать только в команде, было для девушки очень ценным приобретением. Особенно в такие периоды, когда в только-только налаживаемых отношениях с матерью, вновь образовался едва заметный, но ощутимый слой тонкого льда. Анами не говорила с ней о произошедшем в летнем лагере, о том, как её задело это нарушение обещания. Но и Кацуми, в свою очередь, не торопилась узнать. Во время командировки, маму будто бы подменили. Точнее, не подменили а вернули ту, какой она была до всех этих ссор и обещаний. Снова вернулись холодные взгляды, дни без разговоров, частые упреки по делу и без, задержки на работе и все то, с чем, как Анами думала, обе начали бороться. Причину резкой смены в поведении матери Хотару не знала, но чтобы разбираться в этом, уже просто не находила в себе сил. Пока она могла продолжать ходить в клуб, имея достаточный минимум свободы, который когда-то пришлось отвоевать, подобные заскоки матери перестали беспокоить так же сильно, как и раньше. Благо, и у Анами теперь нашлись дела и обязанности, которым она могла посвятить всё то время, которое раньше расходовала на малоуспешные попытки что-то изменить в их с мамой отношениях.       Но сейчас было не время и не место, чтобы думать об этом. Вторую половину пути в Некому, девушка старалась держать свои в мысли в узде, фокусируя их лишь на предстоящих задачах. Пару раз она обменивалась фразами с сидящими позади Хинатой и Кагеямой, вспоминала с Шимизу инструкцию по работе со стиральными машинками в Некоме, прислушивалась к обыденному разговору между тренером и Сенсеем, и вроде бы, от былых переживаний о Куроо и остальном не осталось и следа. Поэтому когда уже на самом подходе в столичную школу, девушка получила сообщение «Ну где вы? Мы уже заждались» ничего внутри неё не сдвинулось, не шелохнулось и никакое липкое волнение не окутало органы. Конечно, как и сотни сообщений до этого.       Анами оставила вопрос Куроо без ответа, потому как в нем уже не было необходимости: автобус заезжал на школьную парковку, чуть поодаль от которой уже стояли несколько парней в черно-красной одежде. Девушка пригляделась к дожидающимся их лицам игроков Некомы, попутно вспоминая их имена, но не найдя среди них колючей головы, расстроено облегченно выдохнула — может, оно и к лучшему. Стараясь сместить своё внимание на что-то другое, она также заметила, рядом с кучей парней, парочку менеджеров, что лишь активнее начали махать руками, поймав на себе взгляды Анами и Киёко. — Итак, до отборочных префектуры в октябре, мы ездим в Канто всего два раза, включая эту поездку, — объявил Такеда-сенсей, когда все Карасуновцы уже выгрузились из автобуса, — Используем этот шанс по максимуму. — Да! — раздался хор голосов в ответ.       Пока парни отправились переодеваться, чтобы как можно скорее приступить к играм, Анами сразу же двинулась за Шимизу-сан в сторону Каори и Эри. Увидев их, улыбающихся, она и сама не могла сдержать своей радости. С Эри, которая была второгодкой и менеджером Убугавы, она более менее поддерживала связь: они несколько раз переписывались, делясь какими-то новостями и даже обсуждая то, что в следующем году, их здесь будет лишь двое, из так называемого «старого» состава менеджеров. Анами эти мысли немного расстраивали, потому как лишний раз вспоминать, что для каждого третьегодки этот сезон был последний, ей не особо нравилось. Само понимание того, что уже в следующем году она станет единственным менеджером Карасуно наводило едва уловимую тревогу и даже грусть, переживать о которой сейчас, пока все были здесь, совсем не хотелось.       Киёко, разговаривая с Каори, отправилась наполнять для Карасуно бутылки с водой. Анами ненавидела эти старые фонтаны, на которых едва ли поворачивались краны, хотя и чувствовала некое удовлетворение от того, что не всё в этих столичных школах идеально и запредельно круто, как кое-кто ей не стеснялся напоминать. Вместе с Эри, девушка направилась в сторону спортивных залов, потому как ей предстояло подготовить для команды полотенца и майки. — Остальные менеджеры тоже там. Юкие-сан, кстати, говорила что что-то принесла для тебя. — А? — шатенка вопросительно взглянула на Эри, но через мгновение её будто осенило, — А! Я вспомнила! Она рассказывала про какие-то пирожные, — Анами слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить название, которое девушка тогда упоминала, — и Юкие-сан так красочно описывала их вкус, что я сказала, что хотела бы попробовать. — Понятно, — протянула брюнетка, весело усмехнувшись, — говорить о еде как раз в ее стиле. — Наверно, — кивнула Анами, подхватив задорный настрой собеседницы, — Но она сказала, что никто не готовит их лучше её мамы, поэтому она обещала меня как-нибудь ими угостить. Будет забавно, если Юкие-сан действительно принесла эти пирожные. Если это так, мне даже не терпится попробовать!       Добравшись до спортивного зала, девушки тут же были встречены слишком знакомыми звуками мячей, скрипа подошв и выкриков. Воздух, здесь, казалось, был на градусов десять выше, чем на улице, уже успев впитать себя жар энергичных на площадке волейболистов. Анами практически сразу же нашла глазами Карасуно, которые только начинали разминку, пока ещё не успев влиться в оживленный и разогнавшийся ритм остальных команд, прибывших куда раньше них. Она видела, как у Хинаты загорелись глаза, когда он вновь встретился с Некомой и Асом Фукуродани. Кагеяма, вроде, тоже оживился, хотя так просто разглядеть это было трудно. Из первогодок, только Цукишима казался Анами слегка подозрительным. Она все чаще замечала, как он все больше хмурится, едва слышно цокает, и постоянно молчит. Он даже язвить Кагеяме стал меньше, а это уже точно было за пределами нормального. Но опять же, Анами не была уверена, что сможет ему как-то помочь или повлиять на него. Если она что-то и поняла, за время своего нахождения здесь — так это то, что ребята чаще всего самостоятельно справляются со своими пробелами. И это совсем не что-то плохое, потому что даже так, они не перестают чувствовать поддержку остальных, которая стала для них неотъемлемой и само-собой разумеющейся частью команды. Весь воздух вокруг них был пропитан этим, таким осязаемым и завораживающим чувством единства, синхронности, которая касалась не только их взаимодействия во время игры. Это что-то более глубокое, личное, но вместе с тем, и общее. — Правда здоровские ощущения? — несколько воодушевившись, вдруг отозвалась Эри, наблюдая за кипящей в зале суетой. — Приятно осознавать, что являешься частью этого. Анами повернулась к ней и, без лишних вопросов, понимая о чем она говорит, уверенно кивнула: — Да, это действительно что-то особенное.       Анами перевела взгляд за спину брюнетки, потому как краем глаза заметила копну чёрных волос, торчащих в разные стороны. Куроо стоял рядом с их тренером и, слегка сведя брови, усердно выслушивал его слова, переодически кивая. Анами услышала, как сердце обвалилось куда-то к желудку, а воздух в лёгких будто бы потяжелел. Всё, что волновало её в автобусе, вновь подкралось теплом к щекам. Она подозревала, что испытает нечто подобное при его виде, но надеялась, что справится с собственной реакцией на его появление куда лучше. Испытывать столько всего за раз, к одному человеку, которого толком и не знаешь, привязавшись к нему редкими разговорами в лагерях и черно-белыми сообщениями на экране — слишком для неё. Для Анами Хотару, которая не была готова к чувствам, способным либо разбить сердце, либо его исцелить. А что именно из этого творилось с ней сейчас и на протяжении всего прошлого месяца и что её ожидало впереди, она не могла понять. И что ей с этим делать дальше — тоже.       Не успела шатенка даже подумать о том, чтобы отвести взгляд, как тут же оказалась поймана глазами Тецуро. Он, заметив что она смотрит, смягчился в лице и легко улыбнулся. Это, кажется, было за место нормального приветствия, которое так и не состоялось. Девушка не смогла на это ответить сразу, ведь мозг резко перестал функционировать, стоило ему посмотреть в ответ. Тецуро все так же продолжал кивать на слова тренера, однако внимание его уже переключилось куда-то за его спину к воронёнку, что, очевидно смутившись, все же неуверенно улыбнулась ему в ответ. Губы Куроо грозились растянуться ещё шире, однако заметив, как к Анами подошли другие менеджеры, он и сам решил вновь сконцентрироваться на словах тренера, которые он успешно пропускал мимо ушей последние секунд двадцать, опасаясь, так же, и получить за это. Но он не смог удержать усмешку, заметив как навалилась на бедную Анами менеджер Фукуродани, крепко обняв за шею и что-то радостно говоря. В этом, Юкие была даже чём-то схожа с Бокуто. Хорошо, что другие члены их команды отличались чуть большей тактичностью, нежели их капитан и один из менеджеров. — Ты меня понял, Тецуро? — словно кувалдой по голове, ударил строгий голос тренера. — А?! — встрепенулся брюнет, вновь взглянув на сенсея, который смотрел на него, скрестив руки на груди. Ой, не к добру это, ведь делал так Некомата только в двух случаях: когда был чём-то очень сильно доволен, либо когда был очень сильно недоволен. — Даа...я понял! — Что ты понял? — спросил мужчина, скептично вскинув к верху бровь.       Чёрт. — Всё. Я понял всё, сенсей, — попытался выкрутиться Куроо и даже уверенно улыбнулся своей улыбкой лидера, но в ответ получил лишь разочарованный вздох и далеко не слабый подзатыльник. — Да, Юкие-сан, мы обязательно устроим соревнование по поеданию ваших пирожных! — смеясь и при этом, слегка задыхаясь от крепких объятий на шее, проговорила Анами. — Только мне еще стоит до них дожить... — А, ну, конечно! Прости, — хихикнув, девушка выпустила Хотару из своей хватки, при этом оставив руку на плече. — Ну, а где Шимизу? — спросила Мако, что подошла к ним вместе с Юкие. — Она ходила с Каори-сан наполнять бутылки, — Анами резко дернулась, вспомнив про то, что так и не расставила для ребят полотенца. Ну или дернулась она от того, что она вновь наткнулась глазами на Куроо, хотя совсем и не планировала, — Простите, мне тоже нужно к своим!       Буквально подлетев к своей команде, Хотару тут же принялась выполнять данное ей поручение. Быстро расставив на скамейке запасные полотенца и достав майки для игр, которые начнутся после разминки, она встала на свое привычное место у скамеек рядом с тренером и Такедой-Сенсеем, дожидаясь окончания разминки парней, которую сейчас целиком проводил Савамура-сан. Анами боролась с настойчивым желанием и даже порывом, посмотреть на Куроо. Она не знала, зачем ей это делать и чего ожидать. Хотелось поймать его цепкий взгляд снова, но так не хотелось чувствовать того, как выкачивает из лёгких воздух, как мутнеет в глазах и скрепит в груди. Анами не смогла с собой справиться: она медленно, осторожно перевела взгляд на противоположную сторону многолюдного зала, нашла глазами Куроо. А он смеялся, слегка сгорбившись и растирая рукой затылок, в то время как тренер что-то говорил ему с каким-то сердитым видом. А она смотрела на улыбку Тецуро, на горящие в свете ламп золотистые глаза, на ужасную причёску и подтянутое тело, обреченно прокручивая в голове одну единственную фразу подруги, сказанную ей незадолго до отъезда в лагерь. То, что Анами отказывалась до последнего принимать, но то, что получило сейчас своё красноречивое доказательство, предъявленное в виде участившегося сердцебиения и уже знакомых, не просто порхающих, а царапающих внутренности, бабочек в животе. Фраза, засевшая неутешительным вердиктом в голове, эхом отзывающаяся от стенок сознания тонким, почти писклявым от необъяснимой радости голосом блондинки:       — Анами, ты определённо влюбилась!