Межфандомные сказки

Сидела авторка над персонажами, которым только предстояло начать свою историю и горевала чуть ли не до слёз. Эти милые маленькие малыши не заслужили всего того, что с ними случится. Их будут ломать: морально и физически, их будут мучить, с ними будет происходить всё то, чего никому и никогда в реальной жизни не пожелаешь!.. А если же, не дай Сам, это произойдёт с живым человеком, то даже самый проженный циник захочет со слезами на глазах воздеть руки к небу и прокричать: «Господи! За что ты так с нами?!». Возможно, персонажи за кадром своих историй так и делали. Но автор в любом случае остался бы глух к этим вопросам, молитвам или просьбам о пощаде, даже если бы они исходили не от персонажей, которые заведомо находились в уязвимом положении, а от читателей, которые ими прониклись. Но читатели, которые сами могли стать авторами историй с этими же персонажами, могли дать им именно то, чего они заслуживали — счастливую жизнь без злодеев, травм, комплексов, внутренних терзаний, а может даже, с полной любящей семьёй. Авторка этого позволить себе не могла. Потому что персонажи, над которыми она плакала, принадлежали ей самой. Как минимум — некоторые из них. — О, Мари Анапестовна Лор!.. — восклицала авторка. — Зачем, зачем же ты пошла к этому злодею Феодосию, который лишит тебя всего!.. Не иди, не иди, Мари Анапестовна, останься под крылом любимого отца!.. Да, человек он неловкий и грубый, но он всё равно старается быть хорошим отцом, а ты не ценила!.. И ты поймёшь это, лишь когда его потеряешь!.. Мари Анапестовна, по велению судьбы получившая в это мгновение собственный разум, с помощью которого она могла осознать своё положение, отвечала: — Так зачем же ты тогда прописала мне именно такую судьбу? Почему не сделала меня мудрее, почему позволила мне обмануться словами Феодосия? Зачем вообще свела нас вместе? Почему я не могу жить простой жизнью знатной особы при дворе протоиерея Амфибрахиевича? Авторка заткнула руками уши. Она собиралась прокручивать в голове самые драматичные моменты со своей героиней, и её слова были совсем некстати! Впрочем, авторка всегда знала ответ на этот вопрос. И она удостоила свою героиню ответом: — Тогда ты была бы скучной, а твоя история — неинтересной! Если бы у тебя всё было хорошо, и ты всегда поступала бы правильно, то это всё бессмысленно! — Что значит бессмысленно? — ужаснулась Мари Анапестовна. — Что бессмысленного в том, чтобы прожить хорошую, счастливую жизнь? — А в том, что это вообще никому не интересно! И вообще, как бы ты усвоила свой урок, если бы Феодосий ничего с тобой не сделал? Ты знаешь канонный характер Феодосия? Да ты ещё легко отделалась! — Но ведь правильных поступков я по жизни делала больше, и не заслужила Феодосия, — продолжала Мари Анапестовна. — Причём даже когда у меня всё-всё-всё было очень плохо!.. Я хороший человек! За что ты посылаешь мне такие страдания? Авторка тепло улыбнулась, но героине стало не по себе. — Ты ведь моя любимица. А самые любимые персонажи — самые интересные. Твоя арка, твой образ — тебя я создавала так, как никого другого. Больше никто не может похвастаться той же проработанностью, которая есть у тебя. Твоя история — лучшее, что я создала… — Но я не хочу себе арки, не хочу истории! Хочу быть обычной! Обычной, но счастливой! Ты ведь такая могучая, так дай мне это! — Прости, альтернативные вселенные мне не интересны, — вздохнула авторка. — Или ты хочешь, чтобы я обесценила первую?.. Кстати, а почему ты вообще стала мне перечить? Это никуда не годится! Сейчас прокручу сцену заново, и всё с тобой будет как надо… И героиня лишилась разума так же легко, как и приобрела его, вновь втянувшись в поток невиданных для простого человека страданий. И окончиться они могли лишь тогда, когда авторка начнёт свою работу и доведёт до конца. Тогда Мари Анапестовна Лор и остальные в последний раз пройдут через все муки, и обретут покой либо в забытьи, либо в счастливых историях благодарных читателей. Но этот день бесконечно далёк, ведь авторка ещё не готова отпустить несчастную и прекрасную Мари Анапестовну Лор, и не менее несчастных и прекрасных остальных.