Ферзевый гамбит

ФЕРЗЕВЫЙ ГАМБИТ АВТОР: Suzanne Schramm <sister_suze@yahoo.com> РЕЙТИНГ: R за используемый язык, насилие и сексуальные сцены КЛАССИФИКАЦИЯ: MSR, X, A. СПОЙЛЕРЫ: 6-й сезон, после «Drive». В этой вселенной события сериала после данного эпизода не произошли. ОТКАЗ: Мои извинения и благодарность Крису Картеру и студии 1013, чьих героев я беззастенчиво украла для написания этой истории. Я не получаю от этого никакой прибыли, если не считать, конечно, того, что читатели, сжалившись над бедным автором, пришлют мне на почту свое мнение о фике. Они ведь не могут подать на меня в суд за полученные мною письма, не так ли? КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Ферзевый гамбит – это шахматная стратегия, руководствуясь которой игрок жертвует ключевыми фигурами, чтобы выиграть партию.

****

ГЛАВА 1 ВТОРНИК, 22 СЕНТЯБРЯ ФЕДЕРАЛЬНАЯ ТЮРЬМА ШТАТА ЮТА 23:58 Надзиратель Джек Хорсели повесил трубку и покачал головой находившимся по ту сторону стекла мужчинам. Потуже затянув ремни и проверив капельницу, двое техников покинули комнату. Лежащий на каталке Рэнди Коллинз посмотрел на флуоресцентные лампы на потолке и улыбнулся. Время пришло. И каждый из тех ублюдков, что помог упрятать его сюда, вскоре получит по заслугам. В полночь, когда механизм был запущен в работу, он крикнул следящим за ним снаружи комнаты людям: - Передайте им, что я не забыл! Они будут молить о смерти до того, как я покончу с ними! По его щеке потекла слюна, когда он поднял голову, борясь с возникавшей в груди тяжестью. - Я уничтожу их всех! – рассмеялся он, однако ни звука не вырвалось из его горла, потому что легкие уже утратили способность вдыхать воздух.

****

СРЕДА, 23 СЕНТЯБРЯ СНАРУЖИ ФЕДЕРАЛЬНОЙ ТЮРЬМЫ ШТАТА ЮТА 00:32 - … является только третьим заключенным, казненным в Юте с возвращением смертной казни для Гэри Гилмора в 1979 году. По причинам, известным только ему самому, Рэнделл Коллинз отказывался подавать апелляции, утверждая, что правосудие восторжествует с его смертью. – Кимберли Санчез развернулась и указала в сторону тюрьмы, откуда выехал белый фургон с телом Коллинза и направился в их сторону по длинной подъездной дорожке. Ее оператор переместил камеру, чтобы лучше заснять происходящее. - И сейчас, когда тело Коллинза увозят прочь, нам остается только гадать, свершилось ли правосудие. Возможно, семьи убитых Коллинзом в 1989 году девушек обретут долгожданный покой. Это была Кимберли Санчез для KUTV. – Камера вновь изменила положение, взяв ее в кадр, и журналистка изобразила приличествующее пафосному окончанию своей речи торжественное выражение лица. - Снято! – провозгласила она и подернула плечами, радуясь, что они наконец закончили – поздний час вкупе с весьма ветреной погодой отнюдь не способствовали съемкам более детального и вдумчивого репортажа. Пока Ким с оператором упаковывали свое оборудование, за ними пристально наблюдали из находившегося неподалеку затемненного автомобиля. Никто из них не бросил даже мимолетного взгляда в том направлении: вдоль всего фасада здания были припаркованы многочисленные машины других новостных каналов, протестующих против смертной казни активистов и просто отвратительных праздных любителей поглазеть на то, как будут вывозить тело казненного преступника. Молчаливый наблюдатель улыбнулся, когда новостной фургон проехал мимо него. Он собирался стать творцом истории. Время пришло.

****

СРЕДА, 7 ОКТЯБРЯ В ПРИЕМНОЙ ЗАМДИРЕКТОРА КЕРША 13:03 Малдер неловко поерзал, в очередной раз помянув нехорошим словом жесткие деревянные стулья в приемной Керша. От долгого сидения на неудобной холодной поверхности его задница онемела и утратила чувствительность – в схожее состояние апатии его вгонял и сам владелец офиса, аудиенции у которого они сейчас терпеливо дожидались, вне зависимости от того, соблаговолит ли он все-таки их принять или нет. Скалли смотрела прямо перед собой, внешне никак не выдавая своего нетерпения, и Малдер искренне позавидовал ее выдержке – напарница редко ерзала, и, если вдуматься, то чем суровее было испытание для ее силы воли, тем более сдержанной и стойкой она становилась. Уже не в первый раз за последнее время агент спросил себя, зачем Керш их вызвал. Его буквально начало мутить, стоило ему подумать об одной особой причине, однако Малдер успокоил себя тем, что Керш не мог ничего об этом знать. Месяц назад, на очередном никчемном задании в Моргантауне, в Западной Вирджинии, давление наконец оказалось слишком сильным, толкнув его на совершение необдуманного поступка. Это случилось после того ужасного дела в Неваде, и Малдер все еще переживал из-за брошенной Кершем издевательской фразы: «Вы всегда можете уволиться». После долгого дня, проведенного за проверкой, как неизменно оказывалось, тупиковых направлений в расследовании и совершенно бесполезных опросов, Малдер отправился на пробежку. Возвращаясь обратно в отель, он подслушал, как пара куривших на парковке агентов обсуждала его самого и его прежнее назначение в отдел секретных материалов. Они издевались над ним и его работой, сплетничая о том, что сейчас он стал еще большим посмешищем, чем раньше. Ни у кого из агентов даже не нашлось немного такта хотя бы выглядеть пристыженными, когда он проходил мимо, и Малдер желчно подумал о том, что если мир полон подобными людьми, тогда инопланетных колонистов можно только поприветствовать. Еще сильнее потея от предпринимаемых усилий и отчаянно ругаясь, он безуспешно пытался открыть замок ключ-картой, когда дверь в номер Скалли, находившийся с противоположной стороны коридора, открылась, и возникшая на пороге напарница окинула его удивленным взглядом. - Малдер, что ты делаешь? - Пытаюсь войти в комнату, - пробормотал агент, повернувшись к ней спиной и вновь пропуская карту через разъем. - Дай я попробую, - предложила Скалли, подходя ближе и дотрагиваясь до его ладони. – Порой с ними трудно сладить. - Проклятье, я сам могу это сделать, - раздраженно буркнул Малдер, отдернув руку и бросив гневный взгляд на напарницу. Она покорно отступила, удивленная этой внезапной вспышкой враждебности и, не добавив ни слова, развернулась, чтобы вернуться в свой номер. Малдер же продолжил упорно проводить картой сквозь считывающее устройство, пока загоревшаяся зеленая лампочка не дала ему знать, что замок открыт. С силой захлопнув за собой дверь, он пару минут стоял на пороге, уперев руки в бока и продолжая распалять свою злость. Его уровень раздражения в последнее время просто зашкаливал, и достаточно было любой мелочи, чтобы заставить Малдера выйти из себя. И у него на то имелись более чем веские причины: секретные материалы оказались для него потеряны, будучи переданными в руки Спендера, чья самодовольная ухмылка вызывала у Малдера искреннее желание сжечь офис во второй раз. Диана мало чем могла ему помочь, но она по крайней мере пыталась. А Скалли делала все только хуже: ее упрямое нежелание поверить в то, что действительно случилось с ней в Антарктике, и в то, что убило тех людей в Фениксе, лишь подливало масла в огонь его недовольства. Она рассчитывала на его доверие, но при этом не желала доверять ему, если это противоречило ее драгоценной науке. Малдер без труда догадался, что ее попытка помочь была своего рода робким шагом к примирению, но сейчас ему слишком сильно нравилось злиться на напарницу, чтобы принять ее извинения. Сегодня, впрочем, если кому-то и следовало извиниться, так это ему. Оставалось только надеяться, что она не затаила на него обиду. Резкий стук в дверь прервал его эгоистичные размышления, и Малдер тяжело вздохнул, решив сменить гнев на милость, но напоследок насладиться этим оставшимся ему мгновением праведного негодования. - Что? – рявкнул он через дверь. - Малдер, открой, - не менее отрывисто бросила Скалли. Он так и сделал, обнаружив ее на пороге с пиццей в руках. - Вот, возьми. Я сделала заказ, но ты исчез, так что уж извини, если она остыла. Я понятия не имела, как долго ты будешь отсутствовать. Малдер озадаченно моргнул, поняв, что добился прямо противоположного эффекта – он рассчитывал на ее понимание и, возможно, даже помощь в рассеивании его мрачного настроения, а никак не на раздражение. Разве женщинам не полагается быть утешительницами? И что же утешительного в холодной пицце и сердящейся напарнице? Когда он машинально взял предложенную коробку, она вновь развернулась, чтобы уйти. - Скалли, погоди. Она остановилась и, встав в пол-оборота и не глядя на него, терпеливо ожидала продолжения. - Ты уже поела? – спросил он, почти наверняка зная ответ на этот вопрос, но используя его как повод хоть немного задержать ее. - Да, - ответила напарница, вновь полностью разворачиваясь к выходу, и Малдер вдруг ощутил, что в данный момент совсем не хочет оставаться один. - Извини, - произнес он так тихо, что едва расслышал сам себя, однако Скалли снова остановилась и развернулась к нему лицом. Какое-то время они внимательно наблюдали друг за другом, а затем она медленно моргнула, и Малдер понял, что напарница в точности знает, что его беспокоит. - Малдер. – Скалли опустила глаза, уставившись на ковер, и несколько раз открыла рот, словно решая, что сказать. В конце концов она вздохнула и вновь встретилась с ним взглядом. – Ты не единственный, кому пришлось нелегко. Меня не меньше, чем тебя, угнетает сложившаяся ситуация – я так же, как и ты, хочу вернуть секретные материалы. Не оскорбляй меня предположением о том, что эта потеря ничего для меня не значит. Я столь же многим заплатила за эти материалы. Не в силах придумать адекватный ответ Малдер просто кивнул и отступил в сторону, шире открывая дверь в молчаливом приглашении. «Заходи, - молча заклинал ее он. – Поговори со мной. Пожалуйста». Ее колебания удивили его. Ему совсем не хотелось ругаться с ней, уж точно не сегодня, неужели она этого не чувствует? Ладно, раньше он именно на это и нарывался, но не сейчас. Сейчас же Малдер пытался загладить свою вину за несправедливо грубое обращение с напарницей. Скалли слегка наклонила голову, словно пробуя определить, в каком настроении он пребывает, и в результате, видимо, решила уважить его просьбу. В общем, они все же заключили перемирие. Скалли зашла внутрь и стала смотреть, как Малдер бесстрашно заглатывает два куска холодной пиццы под аккомпанемент одиннадцатичасовых новостей по телевизору. Ему отчаянно хотелось принять душ, но он решил с этим повременить из опасения, что тогда Скалли уйдет, а желание удержать ее, не дать ей покинуть его, оказалось еще сильнее. Так что Малдер продолжал сидеть, механически жуя пиццу и размышляя о том, во что превратилась его жизнь. Прошел уже год с тех пор, как он встретил Саманту, только чтобы обнаружить, что она боится его и тех воспоминаний, что он в ней разбудил, и ее отказ от дальнейшего общения все еще разрывал ему сердце. Он потерял веру, но затем вновь обрел ее в ледяной антарктической пустыне, однако у него не было никакой возможности доказать увиденное. Порой ему казалось, что все, что у него осталось – это Скалли, но в последнее время она упорно соблюдала дистанцию. Ее обещание остаться с ним и продолжать работать было сделано до официальной потери секретных материалов, и Малдер невольно задавался вопросом, а не сожалеет ли она теперь о нем, не хочет ли выйти из игры? Он порывался спросить ее об этом напрямик, но никак не мог подыскать нужных слов. Но почему? Почему они не разговаривали? Почему они никогда откровенно не обсуждали действительно важные вещи? Под влиянием этих раздумий та горечь, что он чувствовал чуть ранее, полностью развеялась, уступив место ноющему ощущению одиночества – настолько сильному, что оно буквально причиняло боль. Эта боль лишь усилилась, когда Скалли поднялась и вновь направилась к двери, чтобы вернуться к себе. Действуя почти бессознательно, Малдер вскочил и последовал за ней. Достигнув выхода, она подернула плечами, остро осознавая, что он находится прямо позади нее. Скалли успела приоткрыть дверь примерно на четверть, когда Малдер ступил ближе и решительно закрыл ее левой рукой, одновременно прижимая другую руку к деревянной поверхности и таким образом лишая напарницу путей к отступлению. - Останься еще ненадолго, - прошептал он, презирая себя за прозвучавшие в голосе умоляющие нотки. Когда дрожь прошла по ее телу, Малдер испытал удовольствие от осознания той власти, что он имел над ней, и ощущение одиночества сменилось чем-то более мрачным. Черт бы ее побрал. Она знала – она всегда знала. Существующая между ними связь, всегда совершенно платоническая, порой буквально источала невыраженное напряжение – сексуальное напряжение. Как, например, сейчас, когда осознание этого взаимного притяжения заставило его кровь быстрее бежать по венам. - Малдер, что ты делаешь? – второй раз за вечер спросила она низким, но совершенно спокойным голосом, и на мгновение он решил, что, возможно, ошибся. Но нет, судя по ее напряженной позе, Скалли тоже это ощущала. Если бы она не чувствовала внезапно возникшего между ними жара, то, скорее всего, просто попробовала бы снова открыть дверь. Однако Скалли этого не сделала, замерев в ожидании - в ожидании того, как далеко он рискнет зайти. - Я не хочу, чтобы ты уходила. Не могла бы ты остаться? – попросил Малдер, но напарница ничего не ответила. Вместо этого она наклонила голову и коснулась лбом двери, этим жестом сказав ему больше, чем любыми возможными словами. - Повернись, Скалли, - прошептал он. Она слегка покачала головой, так и не поднимая ее от двери. - Мне надо идти. - Давай поговорим, Скалли. Я устал от этих игр. - Малдер, ты здесь единственный, кто играет в какие-то игры. Отойди в сторону. - Сначала повернись ко мне лицом, чтобы мы могли все обсудить. Плавное движение ее плеч, когда Скалли сделала глубокий вдох, еще сильнее раззадорило его. Видимо, решив уступить просьбе напарника, она наконец развернулась и подняла на него широко распахнутые, вопрошающие глаза. По-прежнему удерживая дверь левой рукой, правой Малдер погладил Скалли по щеке, а затем слегка приподнял за подбородок. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, и ее глаза почти закрылись от вызванного этим прикосновением ощущения. - Мал… - Не дав ей возможности договорить, он наклонился и поцеловал ее... Малдер резко вернулся мыслями в настоящее, когда чопорная секретарша Керша сообщила агентам, что они могут пройти в кабинет.