Ферзевый гамбит

**** ГЛАВА 3

«Если я сижу достаточно долго, идея сама приходит мне в голову» Филипп Пэджетт, «Милагро»

ЧЕТВЕРГ, 8 ОКТЯБРЯ ШТАТ ЮТА, ШОССЕ I-80 01:06 Когда они проезжали каньон Парли на пути в Парк–Сити, начался дождь, который, согласно мрачным предсказаниям служащего фирмы по прокату машин и прогноза погоды по радио, вскоре должен был превратиться в снег. Малдер вел себя необычно тихо все время перелета в Юту и, обронив лишь пару необходимых вежливых фраз в аэропорту, продолжил хранить упорное молчание. Закусив губу, Скалли наблюдала за движением дворников, размышляя о том, что минул ровно месяц с той ночи, и спрашивая себя, помнил ли напарник точную дату. Никто из них ни разу не упоминал произошедшее между ними тогда, и с течением времени поднимать эту тему становилось все более неловко. Они оба осознавали, даже если и предпочитали не произносить этого вслух, что случившееся следовало считать помрачением рассудка, ошибочным суждением. На следующее утро напарники как ни в чем не бывало отчитались перед старшим спецагентом по расследуемому ими в Моргантауне делу. Малдер ничего не сказал, даже не смотрел на нее, и подобное отношение больно ранило Скалли. Вернувшись в субботу в Вашингтон, они и словом не перемолвились за оставшиеся выходные, а в понедельник утром, стоило ей войти в общий офис, Малдер поднял на нее взгляд и поприветствовал точно так же, как и в любой другой день. Поначалу она испытала облегчение: его плохое настроение развеялось без следа, и их партнерство не пострадало – складывалось такое впечатление, будто прошлой недели и вовсе не было. Той ночью, однако, когда Скалли раздевалась, чтобы принять душ, она заметила синяк над левой грудью, и воспоминание о том, как он возник, буквально потрясло ее. Бессознательно прикрыв рукой эту отметину, Скалли присела на краю ванны, потерявшись в мыслях об исследующих каждый дюйм ее тела губах напарника, пока ей не пришло на ум, что она выглядит так, словно клянется в верности. «Но в верности кому? – недоумевала Скалли. – Малдеру?» Она и так была ему верна, и он это знал, потому что раз за разом учинял проверки, чтобы убедиться в ее лояльности. Как он мог сомневаться в ней? Однако же сомневался, даже сейчас. И месяц спустя Скалли все еще казалось, что она подвела его. Да, ее уход был спонтанным и, скорее, напоминал бегство, но только потому, что она не знала, что сказать Малдеру. Все произошло так быстро, что у нее просто не было времени все как следует обдумать. Она не сомневалась, что если бы они не позволили эмоциям возобладать над разумом, сейчас Моргантаун не висел бы над их головами подобно дамоклову мечу. Но, боже, он имел место, и всякий раз, когда она видела Малдера и чувствовала легкое возбуждение, мысли Скалли невольно возвращали ее к ощущению фантомных прикосновений его рук на своем теле. В попытке не сойти с ума она стала избегать его, и спустя пару наполненных неловкостью дней он перестал вторгаться в ее личное пространство. Думая об этом, Скалли вынуждена была признать, что ей не хватает этих легких, почти невесомых касаний и той связи, которую они привносили в их с Малдером партнерство. Как они смогут вернуться к тому, что было у них до Моргантауна? Иногда она спрашивала себя, а сумеют ли они восстановить хотя бы те отношения, что существовали между ними в Моргантауне, но всякий раз поспешно подавляла эти непродуктивные мысли. Мотор взревел, когда Малдер переключил передачи, увеличивая скорость, и Скалли пару раз сглотнула, чтобы избавиться от заложенности в ушах. Напарник принялся постукивать по рулю в такт статическим помехам, потому как радиосигнал они потеряли еще в каньоне. В принципе он мог бы выключить магнитолу, но Скалли не сомневалась, что Малдер таким образом пытается избежать полной тишины. - Они нашли первую жертву недалеко отсюда, - внезапно подал голос напарник, и Скалли перевела удивленный взгляд на его лицо, сокрытое царившими в салоне тенями. - Там шло строительство площадки для гольфа, и работники обнаружили ее на сиденье бульдозера, придя утром на работу. Коллинзу нравилось оставлять своих жертв так, чтобы они могли привлечь внимание. Впоследствии мы сумели установить, что он был поблизости каждый раз, когда находилась очередная мертвая девушка. Исключением стала только четвертая, Шелли Фитцсиммонс – нам так и не удалось отыскать ее тело, и Коллинз признался только в том, что ее исчезновение – дело его рук, но не сказал, где ее спрятал. Радио трещало и шипело, пока Скалли обдумывала услышанное. - Он работал на стройке? - Нет, - покачал головой Малдер. – Он был курьером в юридической фирме Пенни Уаймен в Парк-Сити, а по выходным подрабатывал в круглосуточном супермаркете. Там он и выбирал своих будущих жертв – это были девушки, заходившие в его магазин по пути из школы домой. - Они все были школьницами? - Да, кроме пятой и последней, Шейлы Эмметт - помощника юриста в фирме Уаймен. Коллинз пригласил ее на свидание, и когда она отказала, убил в отместку. У Уаймен возникли подозрения, когда Шейла не явилась на работу в понедельник. Составленный нами к тому времени профиль уже указывал на Коллинза, и, кроме того, я лично встречал его, потому что он постоянно ошивался рядом с полицейским участком. Один из помощников шерифа знал его с детских лет, и Коллинз, казалось, всегда находил благовидный предлог, чтобы навестить его. Когда машина достигла вершины холма, дождь усилился, и его капли стали отбивать барабанную дробь по стеклу. Скалли перевела взгляд вперед, наблюдая за тем, как дальние огни мелькают сквозь растущие вдоль дороги деревья. Радиосигнал неожиданно прорезался, только чтобы вновь пропасть мгновение спустя, и, закрыв глаза, Скалли откинула голову на спинку сиденья. - Вон там, - вдруг нарушил наступившее молчание Малдер, постучав костяшками пальцев по стеклу, – та площадка для гольфа, о которой я говорил. Скалли посмотрела в указанном направлении, но было уже слишком темно, чтобы увидеть что-то помимо нескольких огней. Отчаявшись что-либо разглядеть, она коснулась лбом окна, наслаждаясь ощущением исходившего от него освежающего холодка. - Спасибо, - прочистив горло, добавил Малдер. – Спасибо, что согласилась поехать вместе со мной, не дожидаясь завтрашнего перелета. Знаю, что сегодня уже поздно приступать к расследованию, но по крайней мере мы сможем начать прямо с утра, не откладывая в долгий ящик. Скалли осталась безмолвной, не будучи уверена в том, что напарник рассчитывает на ее ответ. - Я знаю ее. В смысле, Карен. Я, м-м, Хьюитт постоянно настаивал на том, чтобы я приходил к ним ужинать. – Малдер не отводил взгляда от дороги, продолжая размышлять вслух: - Она делает лучшую домашнюю пасту. Скалли хотелось заверить его, что они найдут ее живой и невредимой, но возникшее у нее дурное предчувствие помешало ей это сделать. Коллинз и его подражатель оба держали своих жертв в плену в течение трех дней, прежде чем убивали их, а на четвертый оставляли на видном месте. Завтра как раз наступит третий день с момента исчезновения Карен Хьюитт.

****

ЧЕТВЕРГ, 8 ОКТЯБРЯ ОФИС ШЕРИФА ОКРУГА САММИТ 07:32 И без того маленький офис был загроможден столами, расставленными весьма причудливо, потому как его обитателям пришлось втискивать их в свободное пространство между несущими подпорками внутри здания. Не успела дверь закрыться за агентами, как высокий мужчина, которому на вид можно было дать около сорока лет, помахал им рукой с дальнего конца помещения, стараясь привлечь их внимание. - Фокс Малдер! – воскликнул он на ходу, искусно лавируя в этом офисном лабиринте и на приличной скорости приближаясь к напарникам. - Джесси Антонелли, ты все еще работаешь здесь? – отозвался Малдер, улыбаясь и протягивая руку встретившему их копу, потрепавшему его по плечу. - Боюсь, что так. Я пробовал уйти, но они умоляли меня остаться. - Не сомневаюсь. Антонелли наклонился и заговорщически произнес: - У меня для того были веские основания. Мне пришлось распрощаться с холостяцкими привычками, раз уж меня окольцуют в следующем месяце. - Не может быть! – притворно ужаснулся Малдер, отпрянув от Антонелли. Скалли все это время стояла чуть в сторонке, наблюдая за встречей старых приятелей с изрядной долей веселья. Джесси был всего на пару дюймов ниже Малдера, однако на добрых тридцать фунтов тяжелее, и она предположила, что он, вероятно, играл в футбол в колледже, однако теперь некогда накачанные мускулы медленно, но верно превращались в жировую массу. Он зачесывал свои песочно-светлые волосы назад, по-видимому, в попытке скрыть тот факт, что они быстро «сдавали позиции» тому, что, тактично выражаясь, следовало бы назвать «высоким лбом». Его обветренное лицо имело красноватый оттенок – скорее всего, от постоянного пребывания на открытом воздухе. - По мне этого, может, и не скажешь, - продолжил Антонелли, разворачиваясь к Скалли, - но я самый завидный холостяк нашего округа. Все дело в личной харизме. Малдер широко осклабился. - Да уж, конечно, брось заливать. Скалли, познакомься с Джесси Антонелли. Джесс, это моя напарница, Дана Скалли. Его рукопожатие оказалось почти болезненно крепким, однако он не стал с ним затягивать и по истечении положенных по этикету трех секунд отпустил ее ладонь. - Скалли, да? Здесь у нас имеется еще один агент Скалли, вы с ним не родственники случаем? Она покачала головой. - Нет, насколько мне известно. - О, ну неважно, - произнес он, небрежно махнув рукой. – Малдер, ты помнишь Льюиса Скалли? Тот кивнул и, повернувшись к напарнице, стал объяснять: - Льюис только-только приступил к работе в Бюро, когда меня направили сюда в первый раз. Можно сказать, что мы все тогда просто сроднились. Джесси насмешливо фыркнул. - Сроднились или спелись? Льюис в то время был… ну, скажем так, совсем салагой неопытным. Например, дважды закрывал машину, забыв ключи внутри. Так что однажды ночью мы с Малдером… Агент предупреждающе поднял руку, не давая Антонелли закончить. - Давай опустим эти совершенно несущественные сейчас детали, чтобы у Скалли не сложилось предвзятое мнение о Скалли. Антонелли снова дружески похлопал Малдера по спине и провозгласил: - Должен признать, ты отлично выглядишь, приятель. - И тут мне полагается сказать какую-то ответную любезность, да? – усмехнувшись, парировал Малдер. - Можешь ради меня не напрягаться, - милостиво разрешил Антонелли и, отодвинув агента в сторону, чтобы иметь возможность наклониться ближе к его напарнице, взял ее за руку и повел в заднюю часть офиса. – Итак, Дана, расскажите мне, как долго вы уже работаете вместе с этим мистером «Палец в рот не клади»? Его теплая, живая манера общения располагала к себе, и Скалли приветливо улыбнулась ему, безропотно позволяя себя вести. - Шесть лет. Он присвистнул. - Да вам за это надо медаль выдать. Мне бы очень хотелось проявить гостеприимство, но, боюсь, все, что я могу вам предложить, это едва теплый кофе и не слишком вдохновляющее обещание того, что нам придется как следует поработать. – Его веселость как рукой сняло, когда они приблизились к двери. Открыв ее, чтобы впустить напарников внутрь, Антонелли поймал проходившего мимо него Малдера за руку и сочувственно добавил: – Мне жаль, что тебе пришлось вернуться сюда при таких обстоятельствах. - Как Хьитт? Держится? – спросил агент. Помощник шерифа покачал головой, поджав губы так, что они превратились в тонкую линию. - С трудом. На телах первых двух жертв обнаружены остатки какой-то смазки, так что он занимается проверкой автомастерских и магазинов по продаже запчастей. Они зашли в кабинет Антонелли, и поднявшийся им навстречу темноволосый мужчина с симпатичным лицом и голубыми глазами вызвал у Скалли живейшее любопытство. Его приветливая улыбка стала еще шире, когда он заметил маячившего позади Скалли Малдера. - Ну-ка, ну-ка, глядите, кого нам привел шериф. Агент протянул ему руку. - Льюис, давно не виделись. Никаких обид? Мужчина рассмеялся и ответил на рукопожатие. - О, ради бога, - протянул он, закатывая глаза. – Я благодарен уже за то, что вы не оставили меня там. Когда ты приехал? - Вчера поздно вечером, - сказал Малдер. - Тогда сможем вместе наверстать упущенное, мне тоже только вчера позвонили, - посетовал Льюис и, наконец обратив внимание на Скалли, с интересом посмотрел на нее. - Льюис Скалли, - представился он, протягивая ей руку. - Дана Скалли, - сказала она, отвечая на рукопожатие. Услышав ее имя, Льюис широко улыбнулся и напоследок еще раз стиснул ее ладонь. Так это и есть пресловутый новичок? Он был примерно одного с ней возраста, и, судя по его уверенной манере держаться, давно уже перерос ту стадию юношеской неловкости, о которой упоминали Малдер и Антонелли. - Мы получили кое-какие общие сведения касательно обстоятельств дела еще в Вашингтоне, с тех пор что-нибудь изменилось? Эксперт по почерку уже изучил найденные рядом с телами записки? – поинтересовался Малдер. Антонелли кивнул. - Мы проверили послания, оставленные на Лесли и Энн. В обоих случаях почерк определенно указывает на Коллинза. На бумаге даже имеются отпечатки этого сукина сына. - Коллинз вступал с кем-нибудь в контакт? Переписывался с кем-то в тюрьме или принимал посетителей? – спросила Скалли. - Я позвонил в тюрьму, так что они собирают все записи, но нам нужно опросить других заключенных и охранников. - Я могу съездить, - вызвался Льюис. – Кто-нибудь хочет составить мне компанию? - Я, - предложила Скалли, и он улыбнулся ей. – Отлично, тогда давайте приступим.

****

Убитый мнит, что он убит, убийца мнит, что пролил кровь, – от них пути мои сокрыты, какими вновь иду и вновь. [прим. пер. - поэма «Брама» Ральфа Уо́лдо Э́мерсона (25 мая 1803 — 27 апреля 1882 годы) — американского эссеиста, поэта, философа, пастора, общественного деятеля; одного из виднейших мыслителей и писателей США. Переводов с английского много, но мне понравился этот вариант Александра Скрябина. [url]http://www.poezia.ru/article.php?sid=47226][/url] d4 d5; c4 e6; Ne3 Nf6 - На данный момент все, что мы выяснили о записках, это то, что они представляют собой строки из поэмы Ральфа Уолдо Эмерсона. Символы в конце, судя по всему, являются шахматными сокращениями. - Для чего? – спросил Малдер, отложив бумагу и подняв взгляд на Антонелли. Тот кивнул на примостившуюся в углу шахматную доску. - Мы разыграли эти ходы, но пока трудно сказать, к чему он ведет. - Где была оставлена эта? – уточнил агент, указывая на записку. - В конверте под телом Лесли Паркер. На нем не было никаких почтовых отметок, только имя «Паркер». Мы исследовали его и установили, что клей смочили слюной, а значит, существует реальный шанс провести сравнительный анализ ДНК. - Сравнить с Коллинзом? – спросил Малдер. Антонелли улыбнулся. - Возможно, но не только с ним. Хотя мы действительно обнаружили его отпечатки, конверт, по-видимому, открывали и затем снова запечатывали. Готов поспорить, что мы найдем второй образец ДНК. - Значит, ты не веришь, что это Коллинз? – поинтересовался Малдер. Улыбка Антонелли стала еще шире. - А ты? – Он покачал головой и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Тебя и прежде нельзя было назвать ортодоксом, а теперь, как я слышал, ты и подавно ударился в нонконформизм – возглавил отдел, занимающийся расследованием всяких не от мира сего дел… - Антонелли умолк, по-прежнему улыбаясь и вопросительно глядя на старого приятеля. - Я там уже не работаю, - ответил Малдер, подобрав копию поэмы, оставленной на теле Энн Уаймен. Даль и забвение - вблизи, Свет или тень - мне все равно; Восстали боги из земли, Стыд или слава - суть одно. Nf3 bBe7; Bg5 O-O; e3 Nbd7; Rc1 b6; cxd5 exd5; Qa4 Bb7; Ba6 Bxa6; Qxa6 c5; Bxf6 Nxf6; dxc5 bxc5; O-O Qb6; Qe2 c4 - Еще больше ходов, - про себя пробормотал агент и, разложив на столе листы рядом друг с другом, перевел взгляд на шахматную доску. – Кто выигрывает? Джесси покачал головой. - Пока никто. Стороны примерно на равных, хотя пару ходов назад размен ферзей улучшил бы позицию черных. - Ты играешь? – удивился Малдер. - Нет, но сын Альбрехта занимается в шахматном кружке – он приходил и разыгрывал описанную в записках партию. И каковы твои мысли на сей счет? Для этого ублюдка происходящее всего лишь игра? - Игра? – Малдер отрицательно покачал головой. – Нет. Значение имеет не сама игра, а ее эндшпиль. [прим. пер. - э́ндшпиль (от нем. Endspiel — «конец игры») — заключительная часть шахматной партии. Обычно игра переходит в эндшпиль, когда разменяно большинство фигур и нет характерных для середины игры угроз королям]