Ферзевый гамбит

**** ГЛАВА 7

«Если я сижу достаточно долго, идея сама приходит мне в голову» Филипп Пэджетт, «Милагро»

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 11 ОКТЯБРЯ ОТЕЛЬ «СИЛЬВЕР КИНГ» 00:16 Вернувшись обратно в отель, Малдер увидел свет, проникавший через смежную дверь в его погруженную в темноту комнату. Он бросил пальто с пиджаком на кровать и заглянул в номер напарницы. Телевизор был включен, однако она лежала, отвернувшись от него, лицом к входу, и явно спала. Малдер тихо приблизился, не зная, стоит ли ему будить ее, но потом, решив, что Скалли, должно быть, хотела обсудить нечто важное, раз оставила дверь открытой, нагнулся и осторожно потряс ее за руку. Она резко проснулась и приподнялась на локте. - Который час? – сонно пробормотала напарница. Малдер опустился на кровать. - Чуть больше полуночи. Мне следовало разбудить тебя? - Да. Извини, я не собиралась засыпать, просто мне не удалось выспаться прошлой ночью. – Скалли зевнула и села, свесив ноги с края постели. – Где ты был, Малдер? Я целый день пыталась с тобой связаться. - Сотовый разрядился. Побывав в тюрьме, я отправился в Огден, чтобы поговорить с научным руководителем Коллинза. – Он пожал плечами. – А что? - Рэйчел пропала. Малдер медленно покачал головой, словно бы отказываясь поверить в услышанное. - Когда это случилось? - Этим утром. Антонелли ушел около семи часов, пока Рэйчел еще спала. Магазин, в котором она работает, открывается в 09:30, но там ее никто не видел. В районе одиннадцати мы проезжали мимо его дома, и он заметил, что машина Рэйчел по-прежнему стоит на подъездной дорожке. Мы зашли внутрь, но там никого не оказалось. Душ был оставлен включенным, однако никаких признаков борьбы не наблюдалось. Малдер поднялся и принялся мерить шагами комнату. - Как Антонелли? - Не слишком хорошо. Я отвезла его домой, но сомневаюсь, что он сможет заснуть. – С этими словами Скалли подобрала пульт и выключила телевизор. – Днем я говорила с Хьюиттом – он проверил все гаражи между Хебер и Солт-Лейк, но безрезультатно. Завтра утром он намерен привлечь к расследованию дополнительную рабочую силу. - Но не будет ли это слишком поздно для Рэйчел? – чуть слышно спросил Малдер. В отсутствии исходящего от телевизора звука воцарившаяся вслед за его вопросом тишина, пока оба агента размышляли над тем, что время отнюдь не на их стороне, казалась поистине оглушительной. - Скалли, я хочу кое-что тебе сказать и, надеюсь, ты правильно поймешь мои мотивы. Она встретилась с ним взглядом. - Убийца, кто бы он ни был, нацеливается на всех принимавших участие в том расследовании. Скалли кивнула. - Тебе надо позвонить матери. Постарайся не встревожить ее, но уточни, не могла бы она пожить у кого-нибудь, пока мы… - Он нацелится не на мою мать, - бесцветным голосом перебил ее Малдер. Скалли открыла было рот, чтобы поспорить со столь категоричным утверждением, но обнаружила, что не может этого сделать и перевела взгляд с напарника на телевизор, внезапно пожалев, что выключила его. - Он нацелится на тебя. Он мстит, убивая тех, кого мы любим сильнее всего. Скалли на мгновение зажмурилась и, затем вновь посмотрев в серьезные глаза напарника, увидела, что его лицо исказилось, словно эти слова причинили ему страдание. - Не знаю даже, что на это возразить, Малдер. - Ну и не пытайся. Просто… - он сглотнул и слегка коснулся пальцами ее ладони. – Просто будь осторожна. Наблюдая за тем, как он забирал папку с ее дневными записями, Скалли ощутила, что сердце болезненно сжимается в груди. /… любим сильнее всего/ Воспоминания о той ночи в Моргантауне нахлынули на нее, отчего ее щеки вспыхнули румянцем. Однако же признание напарника заставило Скалли резко пересмотреть принятые предыдущей ночью решения. - Малдер, - мягко позвала она, не давая ему уйти. Он помедлил в дверном проеме, давая ей возможность продолжить: - Когда мы покончим с этим делом, нам надо будет поговорить. Напарник развернулся и, на миг изогнув губы в легкой усмешке, ответил: - Жду с нетерпением. Когда он наконец ушел к себе, Скалли протянула руку и выключила свет. Уже улегшись в постель, она обратила внимание на то, что смежная дверь по-прежнему оставалась слегка приоткрытой, и, успокоенная тем фактом, что Малдер тоже искал способ сломать возведенную ими стену, перевернулась и постаралась снова уснуть.

****

Вода текла отовсюду, ее капли отражались в мигающем свете фонаря, и мальчик потряс его, пытаясь заставить батарейки работать хотя бы на пару минут дольше. Он различил впереди крепежные леса старой шахты и решил, что если свет продержится еще некоторое время, ему удастся выползти. Он подавил рвущийся наружу всхлип, когда фонарик снова мигнул, выхватывая из темноты лишь маленький кружок влажной и скользкой земли под ногами. Мальчик оперся рукой на каменную стену, решив ориентироваться по ней, и выключил фонарик в надежде сохранить заряд батарей как можно дольше. Может, они хоть немного подзарядятся в отключенном состоянии? Мальчик ступал осторожно, пытаясь нащупать ногой открытую шахту, которая, как он знал, была где-то впереди. Казалось, это медленное продвижение вдоль стены заняло у него целую вечность; он замерз, промок и невероятно устал. Горло саднило от крика, а пальцы свело, так что мальчик полагался лишь на вибрации, отдающиеся в соприкасавшихся со стеной руках. И затем это произошло – его нога соскользнула в пустое пространство, и, испугавшись, он слишком быстро отпрянул, в результате шмякнувшись на задницу. Фонарик выпал из его окоченевшей ладони, и мальчик принялся отчаянно шарить вокруг себя, что привело лишь к тому, что искомый предмет откатился куда-то в сторону прежде, чем его удалось ухватить. В конце концов отыскав свой единственный источник освещения, ребенок включил его судорожно дрожащей рукой, и, на мгновение озарив шахту тусклым желтым светом, фонарик погас навсегда. Воздух словно бы застрял в легких, когда горло свело от ужасного осознания того, что ему предстоит здесь умереть, и мальчик наконец поддался отчаянию – его плечи затряслись от несдерживаемых рыданий, и эти скорбные звуки жутким эхом отражались от стен шахты. Крик Скалли оказался приглушенным подушкой. Ей понадобилось несколько томительно долгих секунд, чтобы осознать, что она находится в полной безопасности, лежа в постели своей комнаты в отеле. Тогда Скалли повыше натянула одеяла, однако так и не смогла согреться, внезапно осознав, что вот уже вторую ночь подряд ее преследует все тот же странный сон. Сердце по-прежнему колотилось, как сумасшедшее, ощущение испытанных мальчиком страха и скорби никак не желали оставлять ее. Сделав глубокий вдох, Скалли медленно выдохнула и перевела взгляд на будильник, показывающий 03:26. Она знала, что ни при каких условиях не сможет снова заснуть, а потому, отбросив одеяла в сторону, встала с кровати и на цыпочках направилась к соседнему номеру, намереваясь забрать у Малдера свои записи. Она толкнула смежную дверь и ступила внутрь, слыша спокойное, размеренное дыхание спящего напарника, успокаивающий звук которого мгновенно произвел на нее умиротворяющий эффект. Тихо приблизившись к ночному столику, Скалли начала собирать бумаги при исходившем от будильника тусклом свете. - Скалли? – прошептал Малдер. - Да, это я, извини. Я не хотела тебя разбудить, просто решила забрать свои записи. - В половине четвертого утра? – Малдер сел и, протянув руку, коснулся ее локтя. - Не могла заснуть, - пояснила Скалли и, ощутив теплоту его ладони на своей коже, внезапно осознала, что пришла сюда не за своими заметками, а потому, что отчаянно нуждалась в человеческом общении. - Хочешь это обсудить? - Что обсудить? – спросила она, неохотно убирая руку. - Я слышал тебя. Должно быть, сон был ужасным. – И Малдер вновь коснулся ее локтя. - Ты все это время не спал? – удивилась она, чувствуя, как в ней поднимается раздражение. – Почему же ты ничего не сказал, когда я вошла в комнату? - Я, ну, неважно, - произнес он, но, судя по тону его голоса, вопрос Малдера явно позабавил. Осознание того, что напарник потешается над ней, мгновенно распалило ее гнев, который, впрочем, тут же остыл, оставив ее совершенно измотанной и, что самое пугающее, полностью во власти малдеровского обаяния. Скалли присела на край кровати, чувствуя себя, как выжатый лимон. - Мне продолжает сниться сон, - прошептала она. – О мальчике, вероятно, лет одиннадцати-двенадцати, и в этом сне он оказывается погребенном заживо. Он приснился мне вчера ночью и сегодня снова. Я вижу его, будто я и есть он, но не могу ему помочь и всегда просыпаюсь от ощущения беспомощности. – По ее телу пробежала дрожь, но Скалли заставила себя продолжать: - Возможно, это некая форма подсознательной метафоры, ведь именно так я себя и чувствую, занимаясь этим расследованием. Мы опросили всех людей по соседству, однако никто ничего не видел, словно Рэйчел просто взяла и растворилась в воздухе. Малдер не стал спешить с ответом. Он тоже не мог заснуть, переживая за Антонелли и беспокоясь о Рэйчел, когда услышал сквозь стену приглушенные крики напарницы. Визит к Элдону Джеймсу, научному руководителю Коллинза, подтвердил, что Рэнди и вправду многократно упоминал мистеру Джеймсу, что вернется, чтобы совершить правосудие. Четыре женщины исчезли без следа, не оставив позади ни одного свидетеля. Что, если это и действительно было делом рук мстительного духа, а не вполне себе материального злодея? Как им остановить призрака? Скалли судорожно вздохнула, вырвав Малдера из раздумий, и он успокаивающе погладил ее по спине. К его крайнему удивлению, напарница повернулась и, обвив его руками, крепко обняла. - Прости меня, Малдер, - прошептала она, щекоча его шею своим дыханием. - За что? – Он переместился, и ее голова опустилась ему на плечо. - За Моргантаун. За то, что оставила тебя таким образом. Малдер еще сильнее сжал ее в объятиях. - И ты меня прости. Мне не следовало говорить тебе тех ужасных вещей – я просто разозлился. - Нет. – Скалли покачала головой, при этом касаясь его кожи губами. – Нет, ты имел полное право злиться – я не дала тебе шанса. - Ты и не должна была, - ответил он, приподнимая голову, покоившуюся на ее макушке. Скалли ослабила свою хватку и слегка отодвинулась. - Нам нужно установить основные правила, Малдер. Наше партнерство слишком важно для меня, чтобы им рисковать. - Прямо сейчас? Потому что я не захватил свои записи. - Почему ты это сделал? – Скалли окончательно отодвинулась, так что их тела больше не соприкасались. - Записи? Не хотел ничего забыть. Она промолчала, ожидая его настоящего ответа. - Точно не знаю, - в конце концов признался Малдер. – Если ты имеешь в виду Моргантаун и то, почему я решил остановить тебя подобным образом, то это… это сложно объяснить. Почему ты ушла? Скалли издала тяжелый вздох. - Это сложно объяснить. - Насколько сложно? – тон его голоса казался легким, почти дразнящим, но Скалли без труда ощутила в нем скрытое беспокойство и внезапно поняла, что три часа утра – не самое подходящее время для обсуждения этой темы. Она поднялась, чтобы вернуться к себе, чувствуя некоторую слабость в ногах. - Скалли? - Спокойной ночи, Малдер, - произнесла напарница и, не дав себе передумать, наклонилась поцеловать его в лоб. - Знаешь, чего мне действительно хотелось той ночью? От страха в предвкушении ответа ее живот словно бы скрутило в тугой узел. - Чего? – прошептала она. - Я не хотел, чтобы ты уходила. Я едва не потерял тебя, когда секретные материалы закрыли. Я имею в виду, что ты собиралась оставить меня… - Не тебя, Малдер, - ФБР. - Это то же самое. - Нет, не то же. Неужели ты не понимаешь, что я уволилась, чтобы избежать перевода? Я ушла, чтобы иметь возможность остаться в Вашингтоне – с тобой. - Со мной? – Малдер издал сухой смешок. – Ты сказала, что твое сердце больше не лежит к нашей работе. - И ты принял это на свой счет? - А с чего мне думать иначе? Скалли, что у нас есть помимо работы? - Дружба. Уважение. Малдер, как ты можешь меня об этом спрашивать? Ты и вправду считаешь, что вместе нас удерживают только секретные материалы? - Дружба – да. Уважение – без сомнения. Но Скалли, мы с тобой никогда нигде не бываем вне работы. Что-то не припоминаю, чтобы мы с тобой куда-нибудь вместе ходили по выходным. - Так Моргантаун был чем? Попыткой создать отношения, которые, по-твоему, ни на чем не строятся? - Моргантаун… о, боже, я не знаю. – Малдер беспомощно взмахнул руками, расстроенный неспособностью донести до нее свои мотивы, объяснить должным образом то, что двигало им той ночью. - Или ты попробовал перевести их на новый уровень на случай, если нас вновь разделят? Малдер издал судорожный смешок. - Чтобы в следующий раз, когда нас снова разведут по разным отделам, ты сказала себе: «Черт, а Малдер-то отлично показал себя в постели. Надо бы ему позвонить»? Скалли невольно улыбнулась. - Не льсти себе, - шутливо заметила она, отчаянно стремясь перевести разговор в безопасное русло, потому как, принося свои извинения, вовсе не собиралась ворошить это осиное гнездо. - Я не показал класс? – Малдер изобразил смертельную обиду, также чувствуя необходимость вернуться на более устойчивую почву. - Поверить не могу, что мы подняли эту тему, - пробормотала Скалли. - Я был так плох? - Малдер, дело не в… - Валяй, скажи правду. Я был ужасен? – Скалли вновь поднялась с кровати. – А ты не хочешь узнать мою оценку твоего выступления? - Нет, - заявила она, делая шаг в сторону. - Ты была великолепна. - Лесть тебе сегодня не поможет. - Она и вчера особо не помогла. Постой, Скалли, пожалуйста. Она замерла, немного не дойдя до двери. - Я действительно подразумевал то, что сказал раньше – я просто не хотел, чтобы ты уходила. Я понимаю, мне следовало найти другой способ попросить тебя остаться. И когда ты все же ушла… - Малдер замолк, не договорив. Скалли некоторое время стояла, не шевелясь и взвешивая все «за» и «против» того, чтобы остаться с ним сегодня. Она отнюдь не желала уходить, потому что в соседнем номере ее ждала лишь холодная постель и леденящие душу воспоминания о кошмаре. Идея остаться здесь, с ним, казалась такой соблазнительной, пусть и не самой разумной, но таким образом она показала бы Малдеру, что их связывает не только работа. «Не секс, - сказала себе Скалли, - просто дружба». - Насколько великолепна? – спросила она. - Что? Скалли развернулась к нему лицом и повторила вопрос: - Я спросила: «насколько великолепна»? Малдер чуть язык не проглотил от удивления. - Достаточно ли будет сказать, что я до сих пор принимаю холодный душ месяц спустя? - Тогда подвинься и займи холодную сторону кровати. Он мгновенно подчинился. - Мне нравится, когда ты строишь из себя госпожу. - Малдер, еще одна подобная инсинуация, и ты никогда не узнаешь мою оценку твоих способностей как любовника, - предупредила Скалли, залезая в кровать рядом с ним. - Уже заткнулся. Следующие пару минут они ерзали, пытаясь расправить простыни и при этом ненароком не дотронуться друг до друга. Скалли глубоко дышала в попытке успокоить колотящееся сердце, внезапно забившееся быстрее при нахлынувших на нее воспоминаниях о занятии любовью с этим мужчиной. - Малдер? – прошептала она, нарушая возникшую тишину. - Хм? - Ты был неплох. - Уф. – Он перекатился на бок, лицом к ней. – И всего-то? Только лишь «неплох»? - А что ты хотел бы услышать? - Да все что угодно, но не «неплох». Как насчет «великолепен»? - Нет. - Нет, в смысле я не был великолепен? - Нет, в смысле мы уже использовали это слово. - Мы что, отчет для Керша составляем? Нам нельзя воспользоваться одним и тем же прилагательным дважды? - А как насчет того, что слово «великолепен» и близко не описывает то, что ты тогда продемонстрировал? – Скалли практически услышала, как он самодовольно ухмыляется. – Спокойной ночи, Малдер. - Я не получу своего поцелуя на ночь? - Я тебя уже целовала. - Это было в счет субботы, а сейчас уже воскресенье. Я хочу воскресный поцелуй. - Тебе придется подождать до утра. - Ну, а я планирую использовать оба моих поцелуя сейчас. Закрой глаза, Скалли, - попросил Малдер, к немалой своей радости услышав, как ее дыхание сбилось, став куда менее размеренным. - Малдер, здесь и так темно. - Уважь меня. Закрой глаза. - Ладно, закрыла. Матрас накренился под Скалли, когда Малдер переместился и навис над нею. На короткое мгновение она ощутила его дыхание на своих губах и призывно приоткрыла их в предвкушении поцелуя. - Доброй ночи, Скалли, - прошептал напарник в миллиметре от ее рта, а затем приподнял голову и нежно поцеловал оба ее века. - Доброй ночи, - вторила ему она, по-прежнему не открывая глаз и пытаясь умерить стук сердца, неистово бьющегося от обуревавших ее противоречивых эмоций - облегчения и разочарования.