Случайная улыбка

Бэкхён очнулся от саднящего чувства на груди. Но не это интересовало его. Он очнулся, значит, он ещё жив! Это маленькое открытие потрясло его настолько, что он тут же приподнялся на локтях, шире распахивая глаза. Судя по темноте за окном, сейчас была глубокая ночь. От резкого движения кожа на руке неприятно натянулась. Опустив взгляд, Бэк заметил тянущуюся от капельницы трубочку, через которую жидкость вливалась ему в организм. Осторожно отсоединив её, Бэк решился встать с кровати. Спустив ноги и коснувшись пола, осторожно, словно боясь чего-то, встал на цыпочки, вытягиваясь в струнку и прислушиваясь к своему телу. Вроде бы, всё было нормально, только грудь продолжала неприятно побаливать. Приподняв футболку, Бэкхён провёл пальцем по длинной полоске большого пластыря с две его ладони. Прикосновение отдалось вспышкой боли, отчего парень вздрогнул, вспоминая, как его начали резать на операционном столе, прямо так, без анестезии. Видит бог, ему повезло, что не успели сделать ничего серьёзного, и рану ему уже зашили. Бэк поморщился – опять будет шрам, мало ему того, что остался после пересадки. И так каждый раз, когда видит его, вспоминает человека, который подарил ему жизнь – маму. Мама! В голове всплыла короткая записка. Это шутка? Нет, ну не может же быть правдой, он же знает, что его мама не может быть жива, ведь вот оно, сердце, здесь, в груди. Бьётся. Сильно-сильно. Подойдя к двери и поколебавшись несколько секунд, Бэкхён всё-таки нажал на ручку. Он ожидал, что дверь будет заперта, и он ни капли не удивился бы. Но та с лёгкостью поддалась, без скрипа выпуская юношу в коридор. «Здесь явно должен быть какой-то подвох!» – думал про себя Бэк, неслышно ступая босыми ногами по светлому ковру, которым был устлан небольшой коридорчик. Помимо комнаты, где находился Бэк, он заметил на этом этаже ещё три двери, но не рискнул их открывать. Подобравшись к концу коридора, Бэк присел на корточки, осторожно смотря вниз. На нижнем этаже горел свет, неяркий, возможно, что он был от ночника или свечи. Прислушавшись, парень не услышал никаких подозрительных шорохов или голосов, поэтому принял решение спуститься. Почти вплотную прижавшись к стене, Бэкхён медленно, ступенька за ступенькой, опускался вниз по лестнице, с каждым шагом всё больше начиная нервничать. Кто привёз его сюда? Зачем спасли? Или это вовсе не спасение, а очередная ловушка, из которой он уже точно не выберется живым? Внезапно вспомнилась белозубая улыбка Чанёля, отчего стало ещё более тошно. Чанёль уж точно не знает, где он и что с ним. А станет ли он искать? Бэк мотнул головой, откидывая подобные мысли. Что за глупость, конечно, Чанёль станет! Наконец бесконечно длинная лестница закончилась, и Бэкхён ступил на гладкий паркет. Прямо перед его глазами замаячила входная дверь, его выход на свободу. Забывшись на мгновение, Бэкхён сделал большой шаг к двери, сразу выходя из-под полога тени. В глаза ударил неприятный свет настольной лампы, отчего пришлось вскинуть руку, прикрывая веки. – И куда вы собрались, молодой человек? Ночь на дворе, – раздался со стороны света женский голос, немного знакомый. Бэкхён мгновенно сжался, ожидая нападения, ножа или пули в свою сторону. Но ничего этого не последовало. Вместо угрозы, в поле зрения появилась средних лет женщина, уставшая, облачённая в длинную, не по размеру, рубашку и хлопковые бриджи. Волосы были собраны в немного небрежный пучок, поэтому пара прядей уже выбились из причёски, свисая около ушей и на затылке. Под глазами залегли тени, не глубокие, но внушающего вида. Женщина потёрла глаза рукой, и снова посмотрела на Бэка. – Я спросила, почему ты не спишь. Поздно, ты вымотан. Она нацепила на нос очки, которые до этого держала в другой руке, и только по ним Бэк узнал женщину-врача, которая была с ними в той комнате, и которая достала пистолет. Только сейчас она вовсе не была той грозной и серьёзной женщиной со скальпелем в руке. Она была настолько обычной, что Бэкхён растерялся на мгновение. – Кто вы? Женщина кивком головы указала парню на одно из кресел, которые стояли в гостиной. Бэкхён сначала не хотел даже шага сделать, поэтому женщина первая села в одно из них, ставя руку на подлокотник и подпирая кулаком щёку, выжидающе смотря на Бэкхёна. Поколебавшись, тот всё же опустился напротив неё. – Моё имя Чжан Лиин. Ты не знаешь меня, но я очень хорошо общаюсь с твоей мамой. – Общались, – на автомате исправил её Бэкхён. И тут же спохватился. – Та записка. Что она значила? Вы ведь понимаете, что эта шутка была слишком жестокой? – Это не шутка, Бэкхён. Твоя мать жива, и совсем скоро будет здесь. Спешу ответить на вопросы, которые ты можешь задать. Сейчас ты в Китае, и тебе придётся здесь пробыть какое-то время. Твой отец мёртв, но люди, с которыми он заключил договор, всё ещё ищут нас и тебя. Пока мы не убедимся, что они оставили нас в покое, ты не сможешь связаться ни с кем из своих знакомых. Выходить на улицу ты тоже пока что не можешь. – Почему вы говорите, что моя мама жива? – спросил Бэк после минуты молчания, сухо, без эмоций. – Она совсем скоро будет, и тогда ты сам сможешь всё узнать у неё. Истерический смешок перерос в полноценный хохот. Бэкхён смеялся, словно в последний раз. Его трясло, из глаз текли слёзы, а он всё никак не мог прекратить. Незнакомая женщина говорит ему такие абсурдные вещи, это же так смешно звучит. Она думает, что за минуту воскресит давно умершего человека. Неужели она сама не понимает, как это смешно? Смех приходил волнами: казалось, что Бэкхён почти успокоился, но тут же снова взрывался, сжимая подлокотники тонкими пальцами. – Бэкхённи? – тихий голос вмиг оборвал истерику. По коже побежали мурашки, казалось, даже волоски на загривке встали дыбом. Он даже не попытался повернуться на зов, просто сидел в кресле, всё так же лицом к усталой незнакомой женщине, и отказывался верить своему слуху. Невысокая женщина, безумно похожая на Бэкхёна, преодолела несколько шагов между ними и присела на корточки. – Бэкхённи, мне так много нужно тебе сказать. Я так счастлива, что мы наконец-то встретились, – женщина склонила голову к руке сына, желая прикоснуться к ней лбом, но Бэк неожиданно вскрикнул, резко отдёрнул руку, прижимая ту к груди и поджимая ноги всего на секунду, чтобы сгруппироваться и выпрыгнуть из кресла, отходя к лестнице. – Ты умерла! Ты оставила меня! – выкрикнул Бэк, прежде чем сорваться на бег и, спотыкаясь, подняться на второй этаж, не слыша криков матери, и запереться в той комнате, в которой он проснулся. Его мать жива. Она жива, и она появилась только спустя четыре года после проведённой операции. Четыре долгих года, в течение которых Бэк думал, что его матери нет в живых. Путь воссоединения матери и сына был трудным. Бэк отказывался разговаривать с Соын и около недели не выходил из комнаты, лишь два раза в день приоткрывая дверь, чтобы забрать еду и лекарства. Ночью, когда все спали, он подолгу сидел в ванной, которая была пристроена к его комнате, о чём-то долго думая, взвешивая «за» и «против». Спустя эту неделю, Соын начала приходить к дверям сына и рассказывать ему всё, что тому следовало знать. Его отец подписал договор о продаже органов ещё до самой операции. Соын нашла его, когда тот отъехал по делам, а рабочий стол в спешке забыл запереть на ключ. После находки и появилась идея о передаче «своего» сердца Бэкхёну. Благодаря Лиин, нелегальным способом нашли подходящего донора, который и был на операционном столе вместо женщины. Им повезло, что отец Бэка даже взглянуть не захотел на жену в последний раз, и даже на похоронах, будучи разозлённым из-за сорвавшегося дела, и размышлений на тему, как бы ему поскорее убраться с горизонта с деньгами. Соын пришлось все эти года скрываться в Китае. Она знала, что отец Бэкхёна жив, и так просто не отступится от своего. Рано или поздно, его бы нашли, что в итоге и произошло. Соын удалось увидеться с дедушкой Бэкхёна, Бён Конуком, до того, как бандиты убили их с супругой, и посвятить в чёрные дела их сына. Конук вовремя успел изменить фамилию внука, чтобы хоть немного перестраховаться на его счёт. Но сами они от преследователей скрыться не успели. Соын следила за сыном и пыталась угадать момент, когда её бывший муж сделает свой ход. Лиин, которая работала в правоохранительных органах, помогала ей, чем могла. Они опоздали и не успели перехватить Бэкхёна ещё тогда, когда его похитили. В срочном порядке разрабатывался план действий, который выигрывал на эффекте внезапности. В самый последний момент им удалось узнать, какого именно хирурга наняли для вырезки органов, нейтрализовали его в дороге, и Лиин заняла его место. Женщина смогла уложить троих людей, которые находились в операционной, включая отца Бэкхёна. Вынести Бэкхёна через вторую дверь, которую все посчитали закрытой, и усадить в поджидающую машину не составило труда. Уже в частном самолёте, когда они летели в Китай, врачи смогли зашить рану на груди Бэкхёна, нанесённую скальпелем. Бэкхён провёл без сознания два дня, прежде чем очнулся в доме Лиин. – Почему ты не связывалась со мной все эти четыре года? – был первый вопрос Бэкхёна, когда он наконец-таки открыл дверь. Растерянная и измученная за это время Соын не сразу смогла найти ответ. – Твой отец был жив, и если бы он узнал, что я жива... я бы не смогла тебе помочь. Мне так жаль, сынок, так жаль, что тебе пришлось пережить за все эти годы, – негромко пробормотала женщина, осторожно подходя к сыну и обнимая его. Бэкхён ещё никогда так сильно не сжимал мать в своих объятиях.

•••

– Но как ты оказался здесь? – прошептал Чанёль, всё ещё не желая отпускать парня из объятий. А Бэкхён только кивнул головой в сторону подходящего господина Пака. – Всё благодаря твоему отцу и Исину. Лэй появился на пороге дома, где я жил, спустя две недели после моего исчезновения. Я был под его охраной всё это время. Он сообщил твоему отцу, когда нашёл меня. Если бы не господин Пак, у нас бы не получилось и дальше скрываться от тех людей. Сейчас они все пойманы или мертвы, – голос на последнем слове дрогнул, но Бэк быстро взял себя в руки. Чанёль развернулся к своему отцу. – Ты знал. Ты всё это время знал, где Бэкхён, и не сказал мне. Почему? Господин Пак улыбнулся краешком рта. – Подвергать опасности ещё и тебя мне не хотелось. Тем более, ты опять бы понёсся в самый разгар дел, но там справились и без тебя. Моих людей, людей господина Чжана и команды мистера До хватило, чтобы разрешить это дело. Простите, дорогие гости, минутку внимания! – внезапно повысил голос отец Чанёля, привлекая всеобщее внимание. – Я рад вам представить талантливого молодого человека – Бён Бэкхёна, который, как я надеюсь, станет членом нашей семьи. Чанёль и Бэкхён слышали недоумевающий ропот в толпе, и разочарованные возгласы девушек, и восторженные аплодисменты их небольшой компании; свист Чонина, видели улыбки Лу и Сехуна, подмигивающих Тао и Криса, улюлюкающих и взбудораженных Сухо, Кенсу, Исина, плачущего Минсока и приобнимающего его Чена, и понимали, что наконец-таки они могут сами улыбнуться в ответ. Могут вздохнуть спокойно, не боясь, взяться за руки. И Чанёль почувствовал, как успокаивается сердце, впервые за эти месяцы, когда к уголку его губ прижались тонкие губы черноволосого пианиста.