Случайная улыбка

На улице стояли первые деньки мая, солнце припекало макушки, нагревая волосы суетящихся, спешащих по своим делам людей. В университете кипела бурная жизнь, скоро предстояло сдавать экзамены, из-за чего библиотека была забита учениками, спешащими заполнить свою пустую голову знаниями, большинство из которых они просто-напросто забудут после сдачи всех тестов. Только один из всех находящихся в библиотеке не обращал внимания на суету. Он забился в дальний угол, где одна из многочисленных полок встречалась со стеной, и мял в руках уголок небольшой фотографии. На ней был запечатлён парень, смотрящий в объектив камеры, лишь слегка приподняв уголки тонких губ. – Чанёль, может, хватит уже страдать? – на плечо парню опустилась ладонь Кая, который спустя мгновение опустился рядом на корточки, заглядывая другу в лицо, натыкаясь лишь на потухший взгляд. С момента исчезновения Бэкхёна прошли долгие три месяца. В тот день, когда Чанёль обнаружил пустую операционную, он думал, что разгромит там всё. Чонде успел как раз вовремя, чтобы оттащить Пака к двери, когда тот собирался продавить мёртвому отцу Бэка второй уцелевший глаз. Чанёль брыкался, бил Кима по рукам, но тот, не смотря на простреленный таз, умудрялся удерживать парня ровно до того момента, когда на этаж влетели полицейские. Тогда Чонде с чувством выполненного долга передал Чанёля в руки невысокого паренька, коим оказался Кенсу, и рухнул на пол от болевого шока. Дело застопорилось, толком и не начавшись. Похитившие Бэкхёна люди были убиты, а тех, кто утащил его вновь, и след простыл. Тогда-то все и вспомнили о четвёрке непонятных персонажей в этой игре. Наряд полицейских заявился в больницу, где находились Сонмин и Исин, чтобы допросить их, но растерянные медсёстры сообщили им, что пострадавший блондин исчез через два часа после поступления. Вместе с ним пропал и другой паренёк, который остался дежурить у его палаты. В помещении обнаружили лишь окровавленные бинты после перевязки и смятые простыни на постели. Чонде оклемался спустя день после операции. Ему вытащили пулю и хорошенько зафиксировали нижнюю часть тела вместе с тазом, чтобы раздробленная кость могла хоть немного зажить. Открыл глаза Чонде в окружении всё тех же полицейских и притихшего Сухо. У Чанёля чесались кулаки, когда он увидел Чунмёна, отношение к которому было слишком непонятным. Годы дружбы перечёркивались неожиданным предательством, и Пак был, мягко говоря, обескуражен. А когда он заговорил, то Чанёль и вовсе пришёл в замешательство. – Я знаю Исина уже очень давно. Ещё с того момента, как он только начинал своё дело. В тот день, когда мы пришли в его дом, я остался у него на ночь. Вы не знаете всех деталей, не знаете, что рассказывал мне Лэй об известных бандах. Но эти не оставили бы Бэкхёна в покое. Во многих бандах у Исина были свои люди. Сонмин был тем самым «своим». Из-за того, что он считался у них сравнительно недавно, то не заслуживал особого доверия. Именно поэтому они приставили его к Тео, чтобы не натворил глупостей. И именно поэтому он не мог сразу помочь Бэку бежать. Тео мог бы запросто застрелить их обоих. – Тогда почему ты направил на меня пистолет, а, друг? – горько выплюнул Чанёль с обращением, которое больше напоминало оскорбление. Чунмён съёжился ещё больше, чуть ли не обнимая себя за колени. В уголках его глаз скопились слёзы, но он упрямо вытер их рукавом свитера. – А что мне оставалось делать? Ты не видишь опасности, кидаешься в омут с головой. Тебя бы запросто застрелили, потому что тебе пелена гнева застилала глаза. Чонде бы помог Бэкхёну. Он опытный в таких делах, это была его задача. – И из-за этого он меня запер? – бесцветным голосом спросил Минсок, всё это время сидевший около окна, и лишь иногда бросая взгляды в сторону лежащего Чонде. Ким же в ответ усмехнулся, отвечая: – Ты же такой же, за друга мог совершить самый абсурдный поступок. Что мне оставалось делать? Вы же, неразумные и неприспособленные, думаете в первую очередь сердцем, и не видите дальнейшее развитие событий. А нас учат думать головой, – Чен постучал себя по лбу указательным пальцем, посылая Минсоку кривую улыбку в дополнение. – А где тогда Исин и Сонмин? – тихо спросил Кенсу, благодаря Каю, посвящённый во все происходящие дела. Сухо мотнул головой. – Я не скажу вам. Да и не зачем. Они просто скрылись на время, чтобы подлечить Сонмина, и чтобы вы не стали наставлять на них сразу все пистолеты. – Да какая к чёрту разница, – пробормотал Лухан, сидящий в объятиях Сехуна, аккуратно сложив перевязанные руки на коленках, – это не отменяет того факта, что Бэкхёна нет. – Мы завели дело, вам остаётся теперь только ждать, остальное – наша забота, – проговорил отец Кенсу, выходя из палаты. И вот уже три мучительно долгих месяца не было никаких известий. Чанёль не знал, куда себя девать. Даже учёба не спасала. Он мог часами сидеть на кровати Бэка в их комнате и смотреть на подаренный синтезатор. В какой-то период жизни Пак запил. Кай нашёл его спустя три дня в одном из баров Сеула за стойкой. Едва оттащив ничего не соображающего друга на улицу, он приткнул его к стенке, придерживая одной рукой, а второй набирая наизусть выученный номер. Пока он ждал, Чанёля вывернуло наизнанку уже раза два в рядом растущие кусты. В перерывах между приступами, парень тихонько плакал, утирая слёзы подолом затасканного домашнего худи. В машину его запихивали уже двое: пыхтящий Кай и молчаливый Сухо, который примчался по первому звонку Чонина. Чанёль пытался врезать ему, но координация подвела, и тот лишь глупо махал кулаками перед собственным носом. Дома Чанёля ждали ледяной душ и нахмуренный отец. Господин Пак ничего не сказал, лишь отвёл Чунмёна в сторонку, что-то спрашивая. На это уже никто не обращал внимания, потому что объектом внимания номер один сейчас был пьяный Чанёль. После того раза Пак больше не пил. Он почти не разговаривал, разве что иногда, и то, с небольшой фотографией Бэкхёна, которую ему удалось выпросить у учителей с документов парня. Кай и Сухо стали его тенью, молчаливо следующих за парнем, приглядывая, чтобы тот не натворил дел. Чунмён уже был давно прощён Чонином, потому как тот понял, что Сухо действительно не желал им зла. Чонде выписали спустя месяц, но тот не собирался улетать обратно в Китай. Он не говорил, почему, но и так было ясно, что здесь его удерживает одна рыжая макушка молодого кардиолога. Минсок поначалу злился, агрессивно реагировал на каждое появление Чена, но потихоньку, его пыл сходил на нет. В отличие от Чанёля, он не закрылся в себе, лишь потому, что искренне верил, что Бэкхёна скоро найдут, что с ним всё хорошо. И только Чонде видел, как тот рыдал в голос в своём кабинете, между всхлипов зовя друга по имени. Чонде тогда оказался рядом, и Минсок не смог его прогнать, цепляясь за чужую рубашку. Остальные тоже приутихли. Крис и Тао, вместе с парочкой Лухана и Сехуна нередко приходили в комнату к Чанёлю, но не могли и слова выдавить, просиживая в гнетущей тишине вечера. Они каждый раз с надеждой смотрели на приходящего Кенсу, но тот лишь разводил руками и прятался за спиной Кая, словно боясь, что на него сейчас посыплются все шишки. Но все молчали, понимая, что парнишка тут не виновен. Ожидание затягивалось с каждым днём, и наверное, кто-то бы солгал, если бы сказал, что надежда в нём не перестаёт гореть. – Он сказал, что я буду помолвлен на этих выходных, – прохрипел Чанёль, сглатывая тяжёлый ком в горле. Кай же только непонимающе посмотрел на него. – Мой отец сказал, что нашёл мне подходящую кандидатуру. И что я буду помолвлен уже на этих выходных. И никакие возражения не принимаются. – Пак едва не смял фотографию в руках, тут же испуганно расправляя слегка потрёпанные уголки. – Не я теряю надежду – он убивает её во мне. – Ох, Чанёль... – Кай приобнял друга, садясь рядом на запылённый пол библиотечного угла. Выходные настали слишком быстро. Чанёль рассматривал себя в зеркале своей комнаты. В белоснежной рубашке, отглаженных брюках и блестящих туфлях он смотрелся великолепно. Чёлка каштановых волос спадала на глаза, под которыми проступили синяки, которые были слишком заметны на побледневшей коже. Ему было всё равно, каким появляться перед будущей женой, но отец сказал надеть самое лучшее, и тот просто не смог не подчиниться. Его жизнь всё равно угасла, как и почти забытые переливы смеха молодого парнишки–пианиста. Его отец устроил банкет в большом зале, чтобы официально всем представить новоиспечённую пару. А Чанёлю плевать. Ему хочется выть от тоски и своего бездействия. Но уже ничего не поделать. И от отца не сбежать, слишком поздно. Чанёль в последний раз посмотрел на фотографию в ладони, прежде, чем поднести к ней зажигалку. Огонёк, пожирающий любимые черты на бумаге, отплясывал чертями в зрачках. Музыка захлестнула Чанёля с того самого момента, как он спустился на первый этаж. Он слышал только её и гул людей, что переговаривались между собой, шептались, негромко смеялись, и вели себя совершенно непринуждённо, как и принято на приёме. Большинство из них Чанёль не знал, да они, в принципе, и не были ему нужны. Только те, кто стоял около лестницы в дружной кучке. Похожие на братьев Лухан и Сехун, осторожно держащиеся за руки; Тао и Крис, всем своим видом излучавшие опасность, хотя в душе те ещё дети; Кай и по привычке прячущийся за его спину Кенсу, цепляющийся за смуглого барабанщика с отчаянием потерявшегося щенка; хмурый Минсок и приобнимающий его за талию Чонде, совсем не смущающийся подобного. И Чунмён с совсем неожиданно появившимся Исином за руку, которого Чанёль вот уж никак не думал увидеть. Он хотел было подойти, но Лэй первый поднял голову, и Чанёль лишь опешил от этого взгляда, который прямо лучился восторгом. Удивлённый таким настроением парня, Пак даже отступил на шаг назад. – Чанёль! – парень дёрнул головой и всё-таки спустился с лестницы, здороваясь с отцом и переводя взгляд на идущую рядом с ним женщину в приталенном платье светло-голубого цвета. Было заметно, что женщина уже не молода, хотя выглядела она хорошо и ухоженно. Разве что немного усталый взгляд омрачал её лицо, но от этого он не был несчастным. – Чанёль, познакомься, – господин Пак улыбнулся женщине, – это мать твоей второй половинки. Её зовут госпожа ...н. Полное имя потонуло во множестве голосов. Чанёль сдержался, чтобы не поморщиться. «Вторая половинка». Это звучало слишком жестоко. Вот уж не думал Пак, что отец поступит так с ним. Но грёбаная вежливость снова брала вверх, поэтому парень лишь поклонился женщине, запоздало отмечая, что она ему кого-то сильно напоминает. Внезапно музыка стихла, и кто-то с другого конца зала приветственно махнул рукой. Господин Пак кивнул в ответ и снова обратился к сыну. – Чанёль, сейчас тот, с кем ты свяжешь свою жизнь, поприветствует тебя своей игрой. Я думаю, тебе понравится, ведь ты тоже музыкант. «Тот», или Чанёлю показалось? Хотя, какая разница, Чанёль не хочет смотреть и слушать, кто бы то ни был. Его внезапно охватила злость. Он ненавидел этот зал, ненавидел эти месяцы, и ненавидел себя. Все эти люди лишь действовали на нервы. Развернувшись, он взлетел на несколько ступенек вверх по лестнице, как первые звуки рояля заставили застыть. 백현 (BAEKHYUN) – 비처럼 음악처럼 Он знает эту мелодию. Знает, на какие клавиши сейчас нажимают пальцы. Он помнит ещё с самого первого занятия в полугодии. Вот пауза, и сейчас должна была начаться... Когда идет дождь и плавно играет музыка Я думаю о тебе. Нет, не может этого быть. Чанёль буквально слетел с лестницы вниз, едва ли не спотыкаясь, но продолжая пробираться сквозь толпу людей. Руки дрожали, когда он цеплялся за плечо очередного человека, чтобы отодвинуть его в сторону. Той ночью, когда ты покинул меня Тоже шёл дождь. На глаза наворачиваются слёзы, потому что он знает каждую ноту, каждое движение этих пальцев, и до дикой боли в груди он знает этот голос. Нет, он просто не может ошибиться, иначе он согласится с тем, что сошёл с ума. Двинулся, помутился разумом, и всё из-за одного, очень нужного сейчас пианиста. И сегодня, увидев этот дождь, Я окунулся в воспоминания о прошлом. Прорвавшись через толпу, Чанёль неожиданно для самого себя зажмуривается. Он боится открыть глаза, боится, что не увидит того, кто сейчас так сильно нужен. Поэтому парень просто стоит, замерев на месте, продолжая слушать и пытаясь хоть немного успокоить сердце, которое вот-вот пробьёт грудную клетку. Словно прекрасная музыка, История нашей любви Была похожа на проливной дождь. Этот голос ласкает слух, чистое исполнение песни, все правильно вытянутые верхние ноты, и безупречное музыкальное сопровождение. Чанёль не открывает глаз даже тогда, когда песня заканчивается, и он слышит, как исполнитель встаёт с места. Его руки касаются тонкие пальцы, слегка прохладные, не спеша обводят выступающую косточку сбоку, скользят по запястью и не сильно сжимают чужие пальцы. Чанёль открывает глаза только для того, чтобы убедиться окончательно, что это он. В следующий миг Пак заключает парня в крепкие объятия, выдыхая в тёмную макушку: – Бэкхён.