dusk till dawn

У каждого природного объекта, созданный не человеком есть свой дух: моря, лесов, горы и даже маленького ручья или поля, духи растений и животных. Это не обходит стороной и небесных тел: есть духи как звёзд, так и планет. У них нет особого призвания: лишь контролировать и защищать. Феликс открывает глаза. Как всегда, в глубоком дне какого-то океана или моря: он не знает, но судя по тому, что вода довольно тёплая, он радуется, что не в Антарктиде. Он всегда, насколько он помнит, выходит из воды: умеет там дышать, чувствовать воду или же управлять ею. Он даже выходит оттуда сухим. А помнит он о своём прошлом, кстати, ничего — ему казалось, что он в жизнь так и просыпался, как только заканчивается ночь и приходит солнце. Он не знает ничего, кроме того, что он — дух луны. Он очередной раз выплывает из воды, оставаясь сухим. Сегодня погода довольно приятная: очень жарко и солнечно, но дует прохладный ветерок. Обычный летний день. Только вот неизвестно: какой страны, стороны лето. Прямо напротив пляжа находился лес, однако он дымился и где-то в далеке виднелись оранжевые вспышки. Солнце сегодня светило как-то тускло, что делало атмосферу этого место довольно неприятным. Феликс даже не заметил, как огонь почти пробрал конца леса, прямо перед ним горел лес, грозясь отравить дымом, который выделяет. Уж слишком много он отвлекается, в принципе, как и подобает человеку луны и воды: несконцентрированный, адаптивный, эмоциональный, спокойный, но может и взбушевать. Он решил просто уплыть отсюда, потому что ничего не может поделать против огня. Прежде чем тот успевает отвести взгляд от искр, он замечает силуэт, который появляется сквозь горящего огня. Не выходя из пламени, он одной рукой тянется к огню, поглощая его и дым. Феликса обычно сложно удивить, но картина достаточно впечатляющая, только вот, человек такое сделать не может — огнём занимается дух солнца. Мир устроен так, чтобы дух луны опускался на землю только днём, а солнца — исключительно ночью. После дня автоматически наступала ночь, а после ночи, все резко светлеет, как будто игры с лампочкой. Но сейчас, если Феликс не ошибается, видит духа солнца, который буквально пылает харизмой, от которого веет жарой и агрессией. Он пристально наблюдает за парнем, пока тот не замечает на себе взгляд лунного духа. — Что? — парень издаёт голос после длительного зрительного контакта. Даже голос духа подходил ему: громкий, чёткий и резкий. — Ты же дух солнца, — Феликс говорит тихо, спокойно и медленно, но достаточно громко, чтобы тот услышал. — Правильно, — тот фыркает и отворачивается, собираясь уходить в уже чёрный лес. — Подожди! — Феликс останавливает парня, подбегая к нему. — А как ты здесь оказался? Я думал, мы не можем никогда видеться. — Мы и не можем. Посмотри на солнце, — тот указывает головой к небу. — Сейчас идёт затмение, луна закрывает солнце частично, поэтому, я тут, пока оно не окончится. — Так вот оно что. Хорошо. Постой, не уходи, — он снова останавливает парня, который собирался уходить. — Как тебя зовут? — Чанбин, — парень четко диктует и снова отворачивается. — Слушай, советую тебе не интересоваться мной так сильно. Мы видимся в первый, и возможно, в последний раз. Затмение происходит не часто, к тому же, мы просыпаемся в разных точках земли. Вероятность того, что мы снова встретимся почти равна нулю. Пока. Феликс был любопытным и наивным. Он всегда думал, каким бывает дух солнца, которого он никогда не увидит: парень это или девушка, какого возраста, какой внешности, с каким характером. Дух солнца был единственным духом, которого Феликс не может встретить, а вот сейчас, он стоит прямо перед ним, получая ответ на свои вопросы, желая услышать ответ на остальные. Но что-то, не дружелюбный совсем дух, все время хочет убежать. — Подожди, мне просто ужасно любопытно! Сколько тебе лет? — Феликс подбегает к парню и хватает его за руку. Солнечный дергается, но реагирует моментально, извергая огонь всем телом и разогреваясь до температуры солнца. — Да что с тобой? — Чанбин отталкивает парня и видит, как тот попал под огонь и обжегся, причём ужасно сильно. Чанбин цепляет взгляд лунного, полный разочарования и какого-то отчаяния, но его это мало волнует. Когда у него начали течь слезы, он убегает обратно к морю, не желая показывать слезы. Он остаётся один, раздумывая, идти ли за ним или нет, а Феликс приседает у берега, опуская свои руки в воду, отчего она светится и помогает ране зажить. После, смачивает места, которые получили ожог, помогая зажить и тем. Затем начинает тихо всхлипывать. Ведь он всего лишь хотел поинтересоваться, ничего плохого он не делал. Вспоминает ту ситуация, где он решился помочь одному человеку, после чего тот отнёс его в туалет, ударив его так сильно, что он чуть не отключился, но духов нельзя убивать — это невозможно. Он поднимает воду из унитазов и обхватывает ею голову того мужчины, заставляя того задыхаться. Задержавшись так ненадолго, он наконец добивается смерти насильника. Почему все так с ним поступают? Он не понимал и это отбривало желания контактировать с кем-либо: и с духами, и с людьми. Недолго подумав, Чанбин все же решается вернуться за парнем и бежит в его сторону, подумывая извиниться и уйти. Выбравшись из леса, он видит его, сидящим у берега, вытирая лицо, но не успевает добежать: просто испаряется в воздухе. Видимо, время затмения вышло. Чанбин исчезает со странным ощущением: не успевая сделать то, что намеревался, отчего немного разочаровывается. — Даже не вернулся, — тихо сказал Феликс воде. До окончания своего пребывания на земле, он был немного подавлен и расстроен, поэтому луны не было видно на небе сегодня. Как и ожидалось, к следующему дню, Феликс отошёл и снова вернулось любопытство. Сколько ему лет, знает ли он, как появляются духи или как применять духовные способности везде, потому что он думал, что солнце было намного старше луны. Он думал, смогут ли они снова встретиться, рассчитывал вероятность, но вскоре, начал забывать его и перестать искать ответы. Так и снова начались обычные дни, где он бродил по земле, в примах занятий, чтобы развеять скуку. У Феликса уже появились несколько занятий: слушать музыку, подтанцовывать под него, наблюдать всякие интересные создания в лавках, наполнять колодец, чтобы потом смотреть на людей, которые потом кричат и радуются. Так и прошли 6 лет, обычными путешествиями и скитаниями по земле. За это время, он 4 раза просыпался в северных и южных полюсах, видел затмение 2 раза. И сегодня неожиданно началось затмение в 12 дня. И опять же, он встретил того самого духа, который поджаривал рыбу из моря, бросая его в сторону медведя. Но Феликсу уже было неинтересно, поэтому он начал уверенно топать, чтобы рассмотреть местность. Он уходил до того, как он заметил его, но видимо, все-таки попался тому на глаза, судя по огню, который загорелся прямо перед ним из песка. Он посмотрел на солнечного, он был очень далеко, но Феликс заметил, что его глаза горели огнём. Подняв воду, он потушил огонь перед собой, задевая им и Чанбина. Медведь смысля вместе с волной, а на месте, где стоял солнечный появился огромное количество пара. Когда лунный остановился, Чанбин, как оказалось, не промок ни капли. — Снова встретились. Прости за тот раз, — тот поднял на него красные глаза. — Я честно, хотел извиниться, но не успел добежать, время затмения вышло. Феликс сделал лицо попроще, снова смотря на парня. — Я даже не знаю сколько мне лет, просто живу, — продолжил он. — А. Понятно, я тоже, — возникло молчание. Феликс рассматривал деревню рядом, а Чанбин все ещё пристально смотрел на лунного, что он, конечно, заметил. — Ладно, я пойду, — сказал Феликс, посмотрев на парня. — Хорошо, пока! — Феликс уходит размышляя о планах. Погода была достаточно пасмурной, шёл маленький дождь. — Подожди, — разжался голос за Феликсом. — Иду с тобой. Что ты собираешься делать? — Так внезапно? Ну... К деревне иду. А зачем тебе со мной? — Я все время бродил по лесам, подкармливая животных, хочу и людей увидеть. — Хм. Ну, я с людьми не общаюсь. Просто вижу. — В любом случае, — Чанбин замахнулся. Ему просто понравился тот холод, который исходит от Феликса, потому что он почти всегда горит. Он даже не чувствовал холод по зимам, когда дул холодный ветер, а от этого парня просто веет им, веет холодом, который как бы пробирается сквозь тело. Ему понравилось это ощущение. Ну, и парень был приятным. Они молча топают к деревне. Феликс идёт в сторону домов, где на улице сидели женщины, умывая одежду и громко подпевая всяким песням. — Послушай. Люди вместе могут издавать такие звуки. Приятно, правда? Они называют это песней. Сами придумывают, — показал Феликс. — Ты чувствуешь? То есть, если тебе что-то нравится или расстраиваешься, у тебя появляются новые ощущения внутри? Или как сказать... — Конечно. Я попробовал почувствовать страх, разочарование, радость, любопытство, симпатию и... Вроде все. А ты? — перечислил Феликс. — Ну, я чувствовал только злость, — он замирает, смотря на землю. А стой, в прошлый раз когда мы встретились, я не успел добежать, чтобы извиниться. Это было новое чувство. — Хм, это скорее всего, разочарование в себе. — А что значат все перечисленные тобой чувства? Страх? Радость? Феликс резко охватывает водой голову Чанбина, желая заставить того задохнуться, но вода просто испаряется. Чанбин смотрит на Феликса злобным лицом. — Ой... Прости. Я хотел показать тебе страх, но видимо, это невозможно. Испугать тебя. — Так это плохое чувство? — Ага. А теперь повторяй за мной, — Феликс начинает двигаться под песню, которую поют люди, плавно двигая телом и руками. Чанбин смотрит и повторяет за ним. Сначала, он просто делал то же самое, что делал Феликс, но постояв подольше, он начинает улыбаться. — Ну как? — спрашивает Феликс, замечая Чанбина. — Интересно. — Ты мне не нравишься, от тебя исходит аура очень плохого человека. Почему ты не можешь измениться? Перестать причинять другим вред? Слова были такими неожиданными и резкими, что Чанбин смотрел на Феликса, широко открыв глаза. Феликс начинает смеяться. — Ох, ну как, что почувствовал? — Ты обманул меня? — Конечно! Ты очень даже хороший и принятый. — У меня... Все смешано внутри. Когда ты начал говорить, я не понимал о чем ты, потом мне стало немного неприятно и... Я просто не ожидал от тебя такого. А сейчас, когда ты сказал, что я хороший мне было очень приятно. — Ой, точно. Ты почувствовал удивление, потом разочарование, потом чувство, когда тебя хвалят, не знаю как это называется. Феликс берет руки Чанбина в свои, хоть они и были горячими, он терпел и посмотрел ему в глаза, пристально и долго, улыбаясь. Так они простояли долго, пока Феликс не прервал их. — Эм... Что? Ну как? Чанбин не отвечал и все ещё продолжал смотреть на Феликса. — Чанбин? Дух солнца? Чанбин опускает глаза к их рукам. — Это... У меня в груди стукает очень быстро. Очень... Приятно, — говорит Чанбин, не отрывая взгляд от Феликса. — А вот это симпатия! Ну как тебе, с приобретёнными новыми чувствами? — Спасибо. — Ладно, пошли, я тебе покажу место, где люди дают монеты взамен на что-то, которое они сами сделали. Они называют это лавкой. — А там не опасно? — Нет, там очень интересно! Феликс хватает Чанбина за руки и бегает по деревне, ища лавку. Наконец, находит и начинает осматриваться. Так же делает и Чанбин. — Так много людей, — говорит Чанбин. — Да, но смотри, — он отводит их поближе к одной из лавочек. На деревянном столе лежали всякие папирусы, с надписями и рисунками, которые были очень чарующими. — Красиво, правда? — Да. — Ладно, идём дальше, — Феликс начинает подходить к другим, подробно изучая содержимое, а Чанбин так и остался рассматривать надписи. — Вам нравится? — спрашивает старушка, сидящая за лавкой. — А что это за линии? — Надписи. Мой сын пишет и рисует. — А что это значит? — спрашивает Чанбин. — «Добро возвращается всегда», — диктует старушка. — Интересно. А это? — «С любимым человеком можно провести даже вечность». — Интересно. Что значит «любимый человек»? — Эх. Сынок, это то, что каждый человек... — она замирает ненадолго, смотря на Чанбина. — Нет, существо должно познать само. — Не мне значит. Хорошо, спасибо. — Подожди. Ты же хранитель? — шепчет она. — Ты не такой как все. — Да. Солнца. — Это огромная честь. Держите, — она берет один папирус и добавляет к нему значок солнца, вырезанный из дерева. — Это амулет. Пусть это будет мое преподношение. Чанбин снова удивляется, но берет «преподношение». — Спасибо, — Чанбин долго думает. — Добро возвращается всегда. Чанбин ищет Феликса в толпе, пока не находит в лавочке, где он рассматривал цветы. — Феликс, — он откликает парня. — Смотри, что нашёл. — Уау! Откуда?! — у него расширяются глаза, и он принимается рассматривать подвеску и надпись. — Так. Тут написано «С любимым человеком можно провести даже вечность». — Поразительно. Я чувствую удивление. Любовь. Я слышал про это чувство. Не знаю, какое оно. — Смотри, эта подвеска подойдёт тебе. На мне он сгорит, он обхватывает его вокруг шеи Феликса и завязывает нить. Феликс берет в руки знак солнца и долго смотрит. — Чанбин... Спасибо, — он смотрит на солнечного глазами, наполненные слезами. — Это мой самый первый подарок за все мое существование. — У тебя слезы? Что такое подарок? — Это когда кто-то даёт себе что-то своё( я бы добавил шутку, где Чанбин хочет подарить Феликсу свою фамилию, но камон, это средневековье, и у духов нет фамилий хех). — Интересно. Тебе плохо от этого? Ты плачешь? — Нет, это слезы радости. Есть два вида слез: когда ты слишком опечален и когда слишком рад, — говорит он, вытирая их. — Интересно. — Ты так много не знаешь. Я бы мо... — Феликса перебивают крики людей. — Начался потоп! Нас затопит! — послышались крики. Люди хватали все, что успевали и убегали в противоположную сторону от волны. — Я разберусь, — Чанбин отступает от Феликса, но тот его останавливает и бежит туда сам. Он исчезает в потоке воды, который вскоре начинает отходить с такой же силой. Чанбин не успевает ничего сделать и бежит за волной. Волна успела испортить много домов и деревьев, но Чанбин не обращает внимания и направляется в сторону моря. Он издалека видит Феликса, который выбирается из воды. Чанбин бежит к нему изо всех сил, хотя знает, что с ним все в порядке. Может, не хотел расставаться хоть на немного. Феликс видит подбегающего парня и также ускоряет шаг. Чанбин продолжает бежать, пока не чувствует, что затмение кончается. Феликс тоже замечает это, но лишь ускоряется. Чанбин смотрит на небо, теряя силы, чтобы шагать. Когда он начал исчезать с огнём, который разгорелся, что-то холодное хватает его руку. — Чанбин! Огонь прекращается, и солнечный снова обретает форму. — Феликс, что ты делаешь? Так нельзя? — Почему? Нельзя сделать так, чтобы ты остался ещё хоть на чуть-чуть? — Это против природы. Отпусти меня. Последствия будут плохими. — Ай! — Феликс внезапно кричит, видя, как руки Чанбина начинают гореть. — Ты хочешь сгореть? — Давай не... отп...ускать друг-друга. Посм...отрим, что будет. Чанбин недолго замирает, пока не начинает гореть снизу, чувствуя, что время вышло и ему надо исчезать. Феликс начинает больше шипеть, но все ещё держит руку Чанбина. Тот обнимает его, чтобы не видеть, что ему плохо из-за него. Так продолжается недолго, что-то отталкивает их друг от друга. Феликс ещё не поднял глаза, но понимает, что у него не получается и не спешит посмотреть результат. Пока он смотрит в небо, раздаётся громкий гул. Чанбин подходит к Феликсу и осматривает его. Он не исчез? Он все ещё тут? Феликс смотрит на парня и поднимается, убеждаясь в том, что он реален. — Да, я остался, — говорит Чанбин. Небо окрашивает оранжево-розовый цвет с облаками. — Правда? Ты здесь. Мы что-то сделали. Посмотри на небо. — Я вижу... Красиво... — Отнеси меня к воде, — просит Феликс. Чанбин принимает просьбу и поднимает его на руку, опуская в воду. Он начинается светиться синим, после чего его раны медленно заживают. — И как ты не сгорел до костей? — интересуется Чанбин. — Состою из воды, — тот улыбается и энергично встаёт. — Так что мы сделали? Как ты остался? — Я не знаю, но... Мы точно пошли против природы. — Не думал, что нарушение законов природы может быть таким красивым, — говорит Феликс, рассматривая удивительный цвет неба. На горизонте виднелась луна и наступающая в далека темнота, но солнце также не село полностью. — Невозможно. Солнце и луна на одном небе. Но в разных концах, — говорит Чанбин. — Так будет всегда? Мы оба остаёмся? — Я не знаю. Они рассматривают небо и приседают, ожидая последствий. Но ничего особенного не следовало, лишь небо начало темнеть постепенно, не сразу, заливая как бы горящие оранжевым огнём небо чёрным. Чанбин смотрит градацию, пока не наступает полная ночь. Он даже не замечает, как исчезает Феликс рядом. Только после того, как луна начинает подниматься на горизонте, светясь ярко и как-то по-особенному, как будто светясь лично для Чанбина. Все-таки, им не получилось остаться вместе. Возможно, они просто немного отсрочили время. И теперь, неизвестно, когда они снова встретятся, встретятся ли они снова. А он даже не успел попрощаться. Поблагодарить за все новое. — Так вот что такое грусть, — говорит он, смотря на луну. Он ложится на спину, смотря прямо на небо и вспоминает все сегодняшние события, прокручивая их в голове. Он не думал, что жизнь может быть такой интересной: он думал, что должен делать одно и то же каждый день, не контактируя ни с кем. А вот, сегодня ворвался этот лунный дух, который показал новый мир Чанбину. Он думает, что было бы прекрасно, если они будут вместе и открывать что-то новое каждый день и каждую ночь, но быстро понимает, что этому не бывать. Утопая в своих мыслях, он лежит так до того момента, как чувствует, что скоро настанет день. Ему надо уходить. А Феликсу возвращаться. И они не пересекутся. Ожидая своего ухода, он встаёт и ждёт, пока снова отправится подальше. Однако в то время, когда он обычно исчезает, он не начинает гореть, отчего он чувствует что-то неладное. Почему он не уходит? Скоро закончится ночь. Следующие события удивляют Чанбина: день не настаёт сразу, лишь начинает немного светлеть. Вода начинает сильно волноваться и в далеке виднеется силуэт. Чанбин понимает, что это должно быть Феликс и когда тот приближается, он начинает в этом убеждаться. — Феликс! Как ты тут? — Ты ещё не ушёл? Ты остаёшься тут навсегда? — Я... не знаю. Но я безумно рад тебя видеть. Я... хотел тебя увидеть снова. — О! Ты... Ты скучал. — Да. Так много вопросов. Давай просто подождём, что будет. — Хорошо. Они садятся на землю и смотрят на небо. Чанбин хватает руку Феликса. Он замирает, но потом обнимает Чанбина. — Смотри, снова тот цвет, — говорит Чанбин, замечая небо. — Значит, скоро, ты все-таки исчезнешь. — Видимо. А как ты появился в одном и том же месте два раза? — Я не знаю. Просто... Я чувствовал, что меня что-то тут... держит? — Тогда встретимся снова, когда день начнёт сменяться. Они смотрят друг другу в глаза. Глаза Феликса были полны звёзд и по небесному блистали, а Чанбин освещал темноту своими тёплыми и яркими глазами. Он медленно наклоняется, чтобы дотронуться своими губами до губ лунного. Тот чувствует то же самое, поэтому без замешательств, тянется в ответ, после чего следует медленный и полный «любви» поцелуй. — Мне кажется, я чувствую любовь, — говорит Чанбин, соединяя их лбы и смотря Феликсу в глаза. — У меня то самое желание провести с тобой вечность, как было написано там. Это любовь? — Я чувствую то же самое. Готов быть с тобой, даже если твоё пламя сожжёт меня всего. — Тогда... Я люблю тебя... — Мы любим друг друга, — говорит Феликс, снова соединяя губы в поцелуй. Небо постепенно светало, окрашиваясь в тот же самый оранжево-розовый. День наступил не сразу. Небо уже полностью освещалось солнцем, но луна по-прежнему была на небе. Так Чанбин и исчезает, оставляя Феликса наедине с собой, заставляя его ожидать то время, когда день начнёт постепенно меняться в ночь. Так они и проживали свои дни, встречаясь друг с другом дважды: когда солнце садится и поднимается луна, и когда первые солнечные лучи виднеются, а луна перестаёт освещать. Так они и живут свои дни, все ещё встречаясь друг с другом дважды, и будут так жить, пока мир вокруг них неистово меняется, а любовь между ними остаётся таким же. Это стало частью природного процесса, луна и солнце наконец могли пересекаться. Хоть и ненадолго, но могли. Все так и было, так и появились на земле закаты и рассветы...