Клинок тысячи душ

«Что, чёрт возьми, происходит?» — Виктория в недоумении стояла в одном из тупиков Ист-Энда и в кромешной тьме пыталась разглядеть хоть что-нибудь похожее на следы преступления. — «Они ворвались в моё поместье среди ночи, перепугали прислугу, в срочном порядке отправили в противоположную часть города, почти час вели по грязным подворотням и всё это ради сказок о новом убийстве? Они так решили пошутить?» — графиня рьяно развернулась и быстрыми шагами направилась к сопровождающему её офицеру, который пытался найти способ осветить место преступления. — Где тело, Артур? — не скрывая раздражения прямо спросила Виктория. — Если это злая шутка главы полицейского управления, то мне искренне жаль его спокойный сон, с которым ему придётся распрощаться на ближайшие пару месяцев. — Прошу Вас, миледи, — начал юноша, не отвлекаясь от поисков источника света — вероятно, мы заплутали и просто где-то не там свернули. Очевидцы говорили о звуках выстрелов и лязге металла. Также, в квартале отсюда… — на этих словах офицер неожиданно подскользнулся и, пытаясь удержать равновесие, повис на руке стоявшей рядом Виктории. Она же без видимых усилий смогла поднять непутёвого офицера. И лишь её недовольный взгляд говорил о реальности произошедшего. Осознав случившееся Артур быстро встал и, наскоро оттерев штанину, продолжил. —…то есть, от места преступления, была замечена небольшая фигура, спешно покидающая область. Сейчас я найду какую-нибудь ламп… — не успел он закончить фразу, как опять оказался на земле. На этот раз Виктории рядом не было, она предусмотрительно отошла под козырек какой-то прачечной. — Бога ради, Артур. — графиня невольно закатила глаза. — Это же Ист-Энд. Вы серьёзно надеялись что-нибудь разглядеть на забытых всеми улочках беднейшего района города, да ещё и ночью? Разве в вашу форму не входит простейшего вида фонарь? — Кажется, её терпение лопнуло. Она вытащила из горы строительного мусора недлинный обломок старой доски, обернула вокруг него найденный здесь же кусок занавески или простыни и разбила об это бутыль с остатками какого-то дешёвого алкоголя. Под изумлённый взгляд Артура, до сих пор сидевшего на земле, она умело высекла искру, ударив каблуком своего ботиночка о ступень прачечной. Самодельный факел вспыхнул ярким пламенем. — Этого хватит минут на семь от силы. — начала она, подходя к офицеру, но неожиданно запнулась, обратив внимание на странный цвет формы Артура и лужу, благодаря которой та и стала буроватой. — Взгляните-ка, всё же, мы не так далеко, как думали. — она осветила бурый ручеёк, который смешиваясь с дождевой водой, утекал куда-то за угол. — Поднимайтесь скорее, мы не должны терять время. Понаблюдав за парой бессмысленных попыток Артура принять естественное для стража порядка положение, Виктория, следуя к истоку кровавого ручейка, ушла вглубь наискось расположенного тупика. А через несколько минут раздался её крик: — Артур, скорее! Он ещё жив! В абсолютно изодранной одежде, в луже собственной крови в неестественном положении лежал мужчина. Единственный признак, по которому Виктория смогла понять, что он ещё не труп — губы, быстро и беззвучно шепчущие что-то, вероятно, последнюю молитву. Графиня подскочила к телу, бегло осмотрела раны, и, поняв, что спасти мужчину практически невозможно, чуть подняла его голову и громко спросила: — Что произошло? Кто напал на Вас? Мужчина приоткрыл глаза и, видимо, разглядев лицо державшей его девушки, с невероятной силой вцепился в руки Виктории и рывком притянул её к себе. Всё крепче сжимая в своих ладонях её локти он закричал Виктории прямо в лицо: — Глаза! Глаза!!! — на лице мужчины застыла маска ужаса — Эти глаза, цвета небесной лазури!!! Чистейшие сапфиры, необыкновенной редкости!!! Я бы душу отдал за обладание такими… — мужчина закашлялся кровью, наконец, отпустил Викторию и упал на землю. Однако его грудная клетка ещё слабо поднималась. Пока он был жив. — Глаза? — не ожидавшая таких слов Виктория судорожно доставала платок, чтобы стереть попавшие на лицо капли крови. ----- — Почему, скажи мне, Серёжа, почему? Почему её они любят больше, чем меня? — маленькая княжна не переставая рыдала на плече старшего брата. — Ну-ну, тише, успокойся. — юноша всё ещё не мог подобрать нужных слов — Тебе кажется, родители любят вас обеих одинаково сильно. — в любом случае, он очень надеялся на это. Хотя последние события говорили об обратном. — Это потому что у неё голубые глаза и светлые волосы? — сквозь слёзы княжна всё продолжала — У неё такое же лицо, как у меня, но только эти глаза… Разве из-за такой мелочи можно забывать о других детях… — Звёздочка моя, послушай, вы же одна плоть и кровь. Ты очень сильно ошибаешься, считая, что тобой пренебрегают. — его слова не имели никакого эффекта. Эта ситуация оказалась гораздо тяжелее как для маленькой княжны, так и для него самого. Он не мог убедить самого себя, в том, что их благородные и справедливые родители отдают предпочтение лишь младшему ребёнку, что же он хочет доказать своей проницательной сестрёнке? — Нет, Серёжа, это всё из-за глаз, — кажется, она нашла деталь, за которую можно ухватиться — Если всё дело лишь в цвете — я изменю его! — Что? — наследник опешил от такого заявления и даже не заметил, как княжна слезла с его колен. — Как ты… Эй! Подожди! Быстро вернись! — оклик Сергея не смог остановить девочку. Она уже унеслась за пределы сада. И только находившаяся в том направлении речушка удерживала крупицы спокойствия в душе князя. Быстрыми, но сдержанными шагами он направился на поиски сестры, решив, что для начала спросит у слуг, действительно ли родители уже некоторое время не обращают на неё внимания… — Вот она где! Ну слава Богу! — Сергей Олегович облегчённо выдохнул, увидев спящую сестру на руках у Николая.  — Какого дьявола ты ей наговорил?! — яростным шёпотом спросил Николай — Почему я нахожу её во дворе у знахарки?! Ты хоть понимаешь, что она могла с ней сделать?! — Где?! У знахарки?! — с ужасом воскликнул Сергей. — Та не кричи ты! Разбудишь же! — всё также шёпотом, продолжал Николай — Я, значит, со спокойной душой ухожу к Трофиму, уверенный в том, что она под твоим бдительным контролем, а оказывается, тебе дела нет до родной сестры! — начавший спокойно, Николай всё-таки не смог сдержать крик в конце. — Никогда бы не подумал, что в кузнице ей будет безопаснее, нежели с тобой! — Да я не… — попытался оправдаться Сергей, но Николай его прервал. — Каждый раз, когда я покидаю дом в отсутствие отца, я думаю, что ты можешь о них позаботиться! А происходит что-то наподобие этого! Может быть, мне её повсюду за собой таскать?! — Николай и не заметил, как перешёл с шёпота на крик. Кажется, безопасность младшей сестры — единственное, что могло заставить его забыть о спокойствии и хладнокровии. — Мне не хочет… — Тише, Коленька, не ругайся так, — за спором братья пропустили момент пробуждения княжны. — Я сама убежала от него к знахарке, мне очень нужно было… — девочка смущаясь начала успокаивать брата. — Но зачем ты пошла именно… Неожиданно, облачное небо прояснилось и солнечные лучи приветливо окутали землю. После секундного замешательства гневный юноша наткнулся на ясный и невинный взгляд, принадлежащий маленькой княжне. На него смотрели такие родные и любимые большие глаза янтарного цвета, цвета черненого золота и свежезаваренного чая, цвета плодородной почвы и вековых деревьев… — Ладно, прости меня, больше не буду. — виновато улыбнулся Николай, — Но и ты обещай больше не ходить к знахарке. Ладно? Она может навредить тебе. — А мне больше к ней и не надо! — заливаясь смехом ответила маленькая княжна. ----- Над больничным сквером заходило солнце. В эти минуты все пациенты могли наблюдать по-настоящему алый закат. Вся природа словно застыла, что б дать насладиться последними минутами осеннего торжества. И только Виктория неустанно ходила по кабинету одного из врачей этой больницы, раз за разом вымеряя быстрыми шагами маленькую комнату. — Госпожа, может, лучше поехать обратно в поместье? — впервые за долгое время тишины послышался голос Альберта. — Операция идёт уже больше двенадцати часов. И может продлиться ещё столько же. Если Вы как следует не отдохнете и не приведете себя в порядок, то не сможете дальше вести расследование… — Мы только потеряем драгоценное время, Альберт. Пока доберемся до поместья он успеет несколько раз умереть. Я должна быть здесь, когда он очнётся. — В таком случае, госпожа, я заварю Вам чай и принесу что-нибудь на перекус. — дворецкий поднялся с истрёпанной кушетки и тихо вышел из кабинета. Виктория вновь погрузилась в раздумья. «Чистейшие сапфиры… Цвета небесной лазури…» — слова этого мужчины никак не выходили из её головы. Раз за разом она повторяла их в голове и пыталась понять, кому могли бы принадлежать такие запоминающиеся глаза. Но мысли Виктории прервали. За дверью послышались приближающиеся шаги и обеспокоенные голоса. Кажется, возвращался хозяин кабинета и его ассистент. А это значит, что операция наконец-то закончена. Усталой рукой хирург раскрыл дверь кабинета и с порога бросил Виктории: — Операция прошла неудачно, пациент скончался. Не обращая внимание на вопросительный взгляд девушки, доктор Фридрих скинул окровавленный халат на кушетку и, залпом отпив пол кувшина воды, упал в старое кресло. Его помощник измотанным, но привычным движением подхватил халат и донёс его до стоявшего в углу корыта с какой-то зловонной жижей. — Нечего смотреть на меня такими глазами, милейшая, я сделал всё, что мог. — наконец, заговорил доктор. — Даже Богу не всё подвластно. В главной больнице, безусловно, работают настоящие врачи, не то что мы здесь… Язвительный тон доктора не предполагал спокойного продолжения разговора, однако Виктория неспеша села на стул возле докторского тёмно-бурого стола, коротко кивнула ассистенту, указав на дверь, и дождавшись замочного щелчка мягко начала: — Я привезла этого человека сюда, следуя лишь одной мысли. Эта больница располагалась ближе любой другой, и довезти его живым куда-либо ещё было бы просто невозможно. Я не смею сомневаться в Вашем таланте, профессор, и потому лишь хочу знать, какие травмы были обнаружены на теле этого человека в ходе операции. Спокойный тон Виктории передался и доктору. Он взглянул в её глаза, но не увидел ни страха, ни растерянности, так присущей людям, знакомым с ушедшим. Немного помедлив, он вспомнил о бумагах с королевской печатью, которые ему принесли испуганные медсёстры ночью вместе с известием о срочном оперировании, и которые он несмотря бросил на стол. Сейчас они лежали ровной стопкой в углу стола и ждали своего часа. Профессор заставил себя подняться с кресла и пройти пару шагов до стола. Он взял папку и, машинально открыв её, увидел толстый грамотный лист с размашистой подписью королевы внизу. Никогда раньше не видав такого сокровища, профессор даже не стал вынимать лист из толстой папки. Он быстро пробежался глазами по тексту и, запоминая каждую буковку, выведенную рукой королевы, бросил через плечо: — Множественные внутренние кровоизлияния и повреждения большинства органов рёбрами… то есть, их осколками. Из менее серьезных — разорвано левое ухо, и левая ноздря, множество царапин на лице, преимущественно вокруг глаз, сломана левая рука. — он закрыл папку и протянул её Виктории — Сейчас медсёстры занимаются телом. Вы сможете забрать его из морга не раньше утра. А лучше приезжайте к вечеру, к тому моменту родственники уже уедут и Вы сможете спокойно перевезти его, куда Вам нужно, миледи. — Благодарю Вас за Вашу работу, профессор. Я передам Её Величеству о Вашей помощи. Виктория неспеша кивнула доктору в знак прощания и покинула кабинет. — Простите мою дерзость, госпожа, но я никак не могу понять, почему же Вы не позволили мне вчера ночью поехать с Вами. — Поинтересовался Альберт, подавая Виктории её утренний кофе. — Моё присутствие могло бы помочь сохранить жизнь этому бедолаге. — Я не могла знать, что потерпевший останется жив. И так чудо, что мы смогли довезти его до больницы. К тому же, мне нужно было, что б кто-то следил за поместьем ночью. В моё отсутствие здесь могло произойти всё что угодно, а оставлять это на плечи Марии было бы уже слишком. — она сделала первый глоток, и приятное тепло разнеслось по телу, озябшему после хорошего сна. — Да и позвать тебя я могу в любой момент. Неожиданно по коридору поместья прокатилась волна холодного воздуха и сразу же за ней послышался ужасный грохот. С лестницы, ведущей на первой этаж, донеслась возня, а затем два воюющих голоса — женский и мужской. И голоса эти приближались. — Я не могу позволить Вам беспокоить мою госпожу в столь ранний час, сэр, дождитесь, пока закончится завтрак. — Мария отчаянно пыталась удержать кого-то от встречи с Викторией, но получалось у неё не очень. — Это чертовски важно, женщина, у меня нет времени на такие жалкие формальности! Виктория с Альбертом переглянулись, а уже через секунду в дверях показался ошалелый от страха, непонимания и усталости Артур. — Глаза!!! Кто-то ночью выколол покойному глаза!!!