Лёд

      Ещё один судорожный вдох и выдох, сопровождаемый кашлем. На снегу появились новые алые капли, как будто с огромной высоты разбился рубин, усеявший всё пространство своими осколками. И выглядело бы это красиво, не будь эти капли кровью, означающей приближение скорой смерти. Дышать становилось всё труднее. Чувствовалось, что смерть уже готова протянуть свои костлявые руки, но страшно не было. Страх прошёл вместе с болью, уступая место холоду. Казалось, по жилам течёт кровь с примесью Северного Ледовитого океана, и вторая часть преобладала всё больше и больше.       Как же надоело балансировать на этой грани между жизнью и смертью. Тьма веяла безмятежностью и умиротворением. Достаточно сделать один крохотный шаг навстречу её объятиям, чтобы ощутить долгожданное спокойствие. Но какая-то назойливая мысль не давала покоя, заставляя бороться с этой тягой. Нужно было вспомнить. Вспомнить что? Или кого? Живот обдало огнём, напоминая о жизни. Следом за болью последовал новый приступ кашля, и к осколкам рубина добавились зёрна граната. А нет, это всё та же кровь.       Где-то вдалеке послышались шаги. Последние капли сил ушли на то, чтобы заставить глаза не закрыться. Если сильно сосредоточиться, можно среди всплывающих чёрных пятен перед глазами различить серый силуэт. Чёрт, этот человек слишком долго бежит. Снежинки облепили ресницы, делая их невыносимо тяжёлыми. Пришлось моргнуть и заставить себя снова открыть глаза. Вернее, попытаться. Сознание ускользало, мысли всё больше путались. Кто-то кричал прямо в уши, обхватив лицо обжигающе горячими руками, но слышно не было. Звуки, чувства, боль и желание бороться отошли на задний план, уступив место долгожданной тьме.

***

      — Гермиона!       Девушка почувствовала ощутимый толчок в плечо и резко отвернулась от окна. Увидев нахмуренные брови подруги, Уизли стушевался.       — Прости, просто я тебя звал, а ты никак не реагировала. О чём задумалась?       Гриффиндорка всё ещё хмурилась, но не из-за Рона. Она никак не могла вывести себя из состояния оцепенения. Вокруг было слишком тихо, слишком спокойно, и дело не в том, что они находились в библиотеке. После победы над Волдемортом жизнь возвращалась в прежнее русло. Вернее, может, для кого-то оно и было прежним, но не для Гермионы и мальчиков. Ведь раньше не было ни дня без того, чтобы Грейнджер не пыталась вытащить Гарри и Рона из какой-либо передряги. Им удавалось находить приключения на пятую точку с удивительной регулярностью. Но это было только на первых, самых младших курсах. Дальше перед тремя друзьями встали задачи посложнее: уничтожение крестражей, убийство Тёмного Лорда, да и спасение всего мира в целом. Конечно, это не только их заслуга, но ребята внесли большой вклад в эту победу. Это были времена, когда Гермионе постоянно приходилось искать новые заклятья против чёрной магии, штудируя библиотеку несколько суток подряд, варить зелья, о которых она раньше даже не слышала, обучаться давно забытым рунам. Её мозг постоянно работал, анализируя, продумывая несколько шагов наперёд и предугадывая действия врагов.       Нет, конечно, она не хочет вернуться в те времена, только псих желал бы этого. Ну или очередные последователи Волдеморта, которых Министерство сейчас отлавливает с завидной частотой. Но теперь, оглядываясь назад, можно назвать всё это приключениями, целой горой приключений, по которым можно написать не одну книгу. Поэтому сейчас жизнь кажется пресной рутиной. Каждый день занятия, по вечерам игра в шахматы или подготовка к экзаменам, а в выходные поход в Хогсмид и больше ничего. Мозг Гермионы просто атрофировался, не придумывая выходов из затруднительных положений. Она старалась брать как можно больше дополнительных заданий по каждому предмету, но это помогало лишь на короткий промежуток времени. Как пользоваться анестезией при какой-то затянувшейся болезни — облегчает, но не лечит.       Джинни говорит, что это всё от того, что Грейнджер давно пора завести отношения. Как будто какие-то свидания смогли бы возместить всё то, с чем она сталкивалась раньше. Нет, это не для неё. Только романтичная рыжая гриффиндорка, перечитавшая кучу второсортных любовных романов, могла так думать.       У Гермионы с Роном что-то начиналось ещё тогда, до окончания войны, но это была ошибка, шанс немного отвлечься от реальности, расслабиться, чтобы с новыми силами окунуться в хаос проблем. И пара невинных поцелуев, и объятия больше дружеские, чем романтические, этому немного способствовали. Но как только наступил мир, ребята поняли, что между ними ничего не может быть, кроме дружбы. И было ещё кое-что, что беспокоило гриффиндорку в этих недоотношениях. При поцелуях девушка ведь должна испытывать какие-то захватывающие чувства, хотеть продолжения и мечтать о повторении, когда нет возможности побыть наедине. Но Грейнджер этого не хотелось совсем. Им всем по восемнадцать лет, это их последний курс, а она целовалась всего с двумя парнями, в обоих случаях ничего особенного не испытывая.       Поначалу было чувство неполноценности, как будто проблема была в девушке. Но, проанализировав эту ситуацию, Гермиона поняла, что это всё просто не для неё. Она предназначена для науки, каких-либо открытий в будущем, но никак не для отношений. Поэтому пришлось смириться с этим фактом и уйти с головой в учебники.       В очередной раз вздохнув, Гермиона упёрлась подбородком в руку и на секунду застыла, вспоминая, про что у неё спрашивал Рон.       — Думаю о том, какое зелье буду готовить для дополнительного задания Снейпа. Он сказал, что обязательно нужно использовать три составляющих: спорыш, нарост растопырника и корень асфоделя. Можно подумать, так легко выбрать из двадцати семи зелий что-то, что понравится профессору, — произнесла девушка, фыркнув. — Если выберу что-то слишком сложное, он скривит губы и скажет, что гриффиндорцы всегда любили выделяться. А если приготовлю что-то лёгкое, то он с издевкой скажет, что мне не стоило вообще брать дополнительного задания, если я сделала такую ерунду.       Гарри оторвался от «Пророка» и поднял удивлённый взгляд на подругу.       — Гермиона, я вообще не понимаю для чего тебе все эти задания. У нас последний курс, надо готовиться к экзаменам. Какая разница, сколько баллов ты заработаешь для факультета?       Грейнджер тяжело вздохнула, вставая из-за стола. Им было не понять. Для Гарри и Рона главной задачей на данный момент была сдача экзаменационных работ, впрочем, как и для большинства студентов. Окончание Хогвартса, поступление на стажировку в Министерство, у всех всё было спланировано, поэтому оставалось только ждать завершения одного этапа и перехода к следующему. Неужели ни у кого не возникало мысли, что это так шаблонно? Где все эти горизонты, которые откроются после окончания учебы и о которых на каждой паре твердили преподаватели? Видимо, это осень так влияет на рассуждения гриффиндорки. Слишком легко поддаться хандре при такой погоде.       Гермиона одёрнула юбку и посмотрела поочерёдно на ребят.       — Пожалуй, ты прав, Гарри. Мне действительно пора с этим завязывать, — девушка сложила книги в сумку и, улыбнувшись друзьям, задвинула тяжёлый деревянный стул. — Я пойду сегодня пораньше, увидимся на ужине.       Резко развернувшись и не дожидаясь ответа ребят, она пошла к выходу из библиотеки. Идя по широкому коридору с высокими потолками, Гермиона чувствовала умиротворение. Да, за время учёбы Хогвартс стал для неё вторым домом. На секунду выглянуло предзакатное солнце, осветив коридор ярко-оранжевым светом. Благодаря большим окнам, практически в пол, можно было представить, что ты и вовсе находишься не в замке, а на краю обрыва.       Грейнджер подошла ближе к окну и улыбнулась, закрыв глаза, пытаясь прочувствовать тепло осеннего солнца сквозь стекло. Мерлин, как глупо радоваться обычным солнечным лучам. Расслабившись, девушка не сразу заметила приближающиеся шаги.       — Что, Грейнджер, кто-то наложил заклинание Петрификус Тоталус? Или мозги наконец-то перегрузились новыми знаниями, что вытеснили дорогу до комнаты?       Гермиона закатила глаза, но промолчала. Как по-детски это прозвучало, особенно из уст Монтегю. Неужели эти глупые реплики, каждый раз вылетающие из его рта, когда ему на глаза попадалась гриффиндорка, никогда не закончатся? Гермиона не видела всю компанию шествующих слизеринцев, но могла поклясться, что там был Малфой. Куда же они без него, своего предводителя.       После того, как весь Хогвартс узнал, что Драко — Пожиратель Смерти, встал вопрос об его исключении. Шло долгое разбирательство, в которое привлекли даже самого Министра. Но слизеринца решили оставить, приняв во внимание тот факт, что он вступил в «клуб» приближённых Тёмного Лорда принудительно. Ну и конечно свою роль сыграло крупное пожертвование со стороны Малфоя-старшего для отстройки разрушенной части замка.       Удивительно, но Гермионе было сначала жалко слизеринца. Ведь по её предположениям он должен был стать изгоем, но всё получилось совсем наоборот. После своего возвращения для некоторых старшеклассниц школы он стал целью номер один. Джинни объяснила это тем, что девочек всегда привлекают плохие мальчики, особенно красивые плохие мальчики. Ну, а для мальчиков он просто стал крутым парнем, которого стоило держаться. Теперь не только из-за богатого папочки. Хотя находились и те, кто его боялся, стараясь как можно меньше попадаться на глаза.       Грейнджер скосила глаза вправо, взглянув на Малфоя. Да, если рассматривать только внешность, он действительно выделялся на фоне своих одногруппников. Не часто встретишь кого-то с такими же серебристыми волосами и леденящим душу взглядом серых глаз.       Поравнявшись с ней, голос подал Блейз — правая рука Драко:       — Настолько много времени проводишь в обществе книг, что разучилась разговаривать с нормальными людьми?       Кто-то из компании хохотнул на эту реплику. Гермиона сложила руки на груди, но продолжила смотреть в окно.       — Вот именно, Забини, ключевое слово — «нормальными».       Ребята прошли мимо, но когда заговорил Малфой, чуть замедлили ход.       — Видимо, для грязнокровок нормальными являются только такие неполноценные идиоты как рыжий нищеброд и зазвездившийся золотой мальчик. Какое облегчение, что мы не попадаем под твоё понятие «нормальных», — голос Драко, как всегда, был спокойным, полным презрения и какого-то превосходства.       Когда Малфой договаривал эту фразу, Грейнджер повернулась в их сторону, но слизеринцы уже заходили в открытую дверь, из которой девушка вышла несколько минут назад. Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, от чего распущенные волосы хлестнули по щекам, Гермиона зашагала в свою комнату. Она выглядела спокойной, и только стук каблуков о каменный пол, раздающийся эхом по всему коридору, звучал чуть громче обычного.       — Чёрт, чёрт, чёрт, да где же он?! — воскликнула Лаванда Браун, носясь между кроватями и шкафами, устроив настоящий переполох.       Гермиона застыла в дверях своей комнаты, которую делила ещё с тремя девушками. Обведя взглядом весь беспорядок, она автоматически начала вспоминать как минимум три заклинания, наводящих чистоту. Все четыре кровати были завалены одеждой соседки. Удивительно, как всё это помещалось в один шкаф. Брови Грейнджер взлетели вверх, когда среди груды вещей она находила то тут, то там свои блузки и юбки.       — Лаванда, что ты ищешь?       Услышав голос Гермионы, девушка резко остановилась посреди комнаты.       — Наконец-то ты пришла! Мне срочно нужна твоя помощь. — сказала Браун и посмотрела на соседку взглядом, полным мольбы.       И если не знать Лаванду достаточно хорошо, можно было подумать, что случилось что-то серьёзное. Но наверняка девушка в очередной раз потеряла какую-нибудь свою кофточку. И в подтверждение мыслей Гермионы, Браун продолжила:       — Помнишь тот топ, который я купила в Хогсмиде на прошлых выходных? — не дождавшись ответа, Лаванда опустилась на колени, чтобы заглянуть под кровать. — До ужина осталось всего два часа, а я нигде не могу его найти!       Пошарив под кроватью рукой и выудив оттуда очередной предмет одежды, гриффиндорка со злостью закинула его обратно.       — Лаванда, неужели так трудно запомнить одно из элементарных заклинаний поиска?       Гермиона улыбнулась, вспоминая о том, как сама учила это заклинание. Оно было одним из первых, которым овладела девушка. Слишком уж часто Лаванда что-то искала, переворачивая комнату вверх дном. На второй неделе первого курса, когда Грейнджер в очередной раз вернулась после уроков и застала похожую картину, у неё лопнуло терпение. В тот вечер она пообещала себе, что это был последний раз, когда она убирает все эти вещи маггловским способом. Поэтому сразу после ужина, когда до отбоя оставался всего час, она отправилась в библиотеку. Гермиона так торопилась, что забыла тетрадь, поэтому пришлось на месте зазубрить найденное заклинание в книге, находившейся на полке из разряда «магия для чайников». Кто бы мог подумать, что именно в тот момент у Гермионы появится любовь к знаниям. Чувство, возникшее при правильном произношении заклинания, ни с чем нельзя было сравнить. Ну, почти ни с чем.       Те, кто знали её раньше, никогда бы не поверили, что сейчас девушка занимает одно из первых мест в рейтинге учеников школы, пусть и не обычной, а магической. В детстве Грейнджер всё своё свободное время, а у детей его обычно бывает предостаточно, уделяла рисованию. Первым её холстом стали обои в жёлтый цветочек на маленькой кухне, а орудием рисования девочка выбрала мамину помаду. И с тех самых пор карандаши, кисточки и альбомы заменили маленькой Гермионе все её любимые игрушки. Желание рисовать не проходило ни на секунду, поэтому в возрасте восьми лет родители отдали её в художественную школу. И не узнав о Хогвартсе, Грейнджер подумала бы, что это и есть настоящая магия. Ведь волшебство происходило каждый раз, когда кисточка соприкасались с бумагой, выводя все новые и новые мазки, пока они не превращались в целостную картину. Преподаватель говорил, что у неё талант, но Гермиона отмахивалась от этих слов, продолжая творить. Для неё рисование стало неотъемлемой частью жизни. Вернее было им, пока девочка не поступила в школу чародейства и волшебства.       — Между прочим, есть куда более полезные заклинания, — недовольно проворчала Лаванда, возвращая Гермиону из воспоминаний в реальность. — Я знаю, как избавиться от синяков под глазами или припухлости век, как заставить исчезнуть внезапно вскочивший прыщик и многое другое, что касается внешности!       Довольная своим высказыванием девушка сложила ладони вместе в просящем жесте.       — Гермиона, пожалуйста, в последний раз тебя прошу, найди мой шикарный топ и наведи здесь порядок, пока девочки не пришли. А взамен я наколдую тебе аккуратную причёску к ужину!       В глазах Браун вспыхнуло предвкушение. Не оставалось сомнений, какую сферу выберет гриффиндорка после окончания школы. Девушка действительно хорошо разбиралась в красоте и уходе за собой, этого у неё было не отнять.       Гермиона, давно привыкшая к таким просьбам, вздохнула и подошла к центру комнаты. Прочертив палочкой в воздухе нужную руну и шепнув заклинание, девушка призвала голубой огонёк. Он на секунду завис в воздухе, а потом с бешеной скоростью начал метаться по комнате и уже через секунду застыл рядом с креслом. Лаванда тут же подскочила с кровати и ринулась в сторону огонька. Скинув кучу одежды на пол, она обнаружила фирменный пакет, в котором находился тот самый топ.       С воплем радости девушка кинулась на Грейнджер с объятиями.       — Спасибо! Гермиона, просто знай, что ты лучшая!       И звонко поцеловав подругу в щёку, Браун закружилась по комнате в обнимку с пакетиком.       Грейнджер отмахнулась от слов соседки и произнесла заклинание, наводящее порядок.       — Как же мало нужно для счастья, — усмехнулась Гермиона, направляясь в сторону кровати, но звук громко хлопнувшей двери заставил её остановиться.       В комнату ворвалась Парвати Патил. Её глаза метали молнии, губы были плотно сжаты в тонкую линию. Не иначе как снова поссорилась с парнем.       — Мерлин, Парвати, дверь ни в чём не в виновата, — Лаванда цокнула языком. — Что он натворил на этот раз?       Все уже давно привыкли, что настроение подруги зависело исключительно от парней.       — Он прошёл мимо меня и не поздоровался! Снова! — голос Патил звучал выше обычного.       Гермиона опустила голову, чтобы разгневанная соседка не увидела улыбки, мелькнувшей на её лице.       — Парвати, ты ведь в курсе, что у него плохое зрение? Он просто не может видеть без очков дальше расстояния вытянутой руки, — сказала Грейнджер, с укором посмотрев на девушку. — И, между прочим, именно из-за тебя он перестал их носить.       Патил недовольно скривила губы.       — Ну кто виноват, что в очках он выглядит как самый настоящий ботан.       Лаванда с Гермионой понимающе переглянулись. Их соседка всегда имела слишком завышенные требования к парням. Наверное, именно поэтому меняла их чаще, чем Браун обновляла свой гардероб.       — А, да, совсем забыла. Гермиона, Макгонагалл просила тебя зайти к ней, — сказала Лаванда, пощёлкав пальцами и стараясь припомнить суть разговора. — Вроде что-то по поводу дополнительных работ или помощи старостам, не помню уже.       И с чувством выполненного долга она рухнула на кровать. Гермиона обрадовалась, предвкушая новое поручение, и выбежала из комнаты.       — А как же причёска? — крикнула ей вслед Лаванда, но Грейнджер её уже не услышала, погрузившись в свои мысли.       Оказавшись у кабинета, девушка занесла кулак над дубовой дверью, но голос Минервы её опередил:       — Мисс Грейнджер, заходите.       Профессор Макгонагалл сидела за большим письменным столом. Гермионе всегда нравился её кабинет. Выдержанный в темно-коричневых тонах, он не становился от этого более мрачным. Наоборот, этот оттенок дерева навевал чувство умиротворения, а камин и кресла с правой стороны придавали уют этому месту.       Оторвавшись от своих записей, профессор взглянула на девушку поверх очков.       — Гермиона, я очень благодарна за то, что вы оказывали содействие в работе старост. Вы очень многое сделали для нашего факультета, и я понимаю, что это ваш последний курс, но, к сожалению, не могу не обратиться за помощью снова.       Грейнджер открыла рот, чтобы опровергнуть слова профессора. Ведь работа, которую ей поручали была вовсе не сложной, но Макгонагалл продолжила, покачав головой.       — Есть правило, которое освобождает учеников старших классов от вхождения в состав старостата из-за подготовки к экзаменам, но я бы хотела сделать исключение в виде вас. После всех событий не так просто заново наладить работу, но мы все стараемся. Увы, действительно хороших старост у нас можно по пальцам пересчитать. Я хочу вас попросить стать старостой факультета хотя бы на три месяца, чтобы наладить работу младших учеников, — сказала Минерва и, тяжело вздохнув, сложила руки в замок. — Конечно, вам предоставят отдельную комнату в башне старост, а также наделят всеми необходимыми полномочиями. Так что, пожалуйста, не отказывайтесь сразу, а поду…       Гермиона вскочила на ноги, перебив профессора.       — Я согласна! — голос девушки звенел от восторга. Ну надо же, отдельная комната! Больше не придётся убирать вещи Лаванды, слушать жалобы Парвати на своих парней и прятать сладости от Фэй! Нет, Грейнджер не имела ничего против своих соседок, но иногда так не хватало личного пространства. Ну, а работа старост её никогда не тяготила, даже наоборот, будет чем заняться в свободное время.       — И всё-таки я настаиваю, чтобы вы хорошо подумали.       — Профессор Макгонагалл, я уже подумала и решила, что это будет замечательной возможностью реализовать себя в…       Гриффиндорка тараторила что-то про дисциплину и будущее портфолио, но в мыслях была уже в той самой комнате, раскладывая вещи по шкафам и принимая горячую ванную. Ведь одной из привилегий для старост была собственная ванная комната!       Профессор встала из-за стола.       — Ну, если вы точно уверены, то предлагаю не откладывать это в долгий ящик. Вы можете уже сегодня собрать свои вещи и переехать. К счастью, две из трёх комнат пусты и готовы к заселению, можете выбрать любую. А что касается работы старост, после ужина мистер Макмиллан введёт вас в курс дела и проводит в башню старост, так что уже завтра вы сможете приступить к своим непосредственным обязанностям.       — Конечно, тогда я пойду собираться, это не займёт много времени.       — Большое спасибо, Гермиона. Факультет действительно нуждается в вашей помощи, — тёплым тоном сказала Минерва, улыбнувшись.       Грейнджер пронеслась по школьным коридорам с блаженной улыбкой на лице. Вот оно, хоть какое-то разнообразие! Работа старостой отвлечёт её от меланхоличного настроения, а личная комната даст возможность почитать что-то перед сном после наступления комендантского часа.       В Большом зале стоял гул голосов, свидетельствующий о том, что ужин был в самом разгаре. Гермиона подняла взгляд к потолку, где красиво мерцали звезды. Ни одному студенту не было до них никакого дела. Все привыкли к этому зрелищу, и уже никто не смотрел наверх. В такие дни как сегодня, яркое мерцание звезд приглушалось легким шлейфом облаков, а иногда они и вовсе меняли своё расположение.       Грейнджер ещё перед входом в Большой зал успела рассказать ребятам о своем переезде и назначении на пост старосты. У Гарри эта новость вызвала крайнее негодование.       — Как можно было попросить тебя о чём-то подобном?! До начала сдачи первого экзамена осталось меньше года! Если ты будешь заниматься работой старост, у тебя ведь совсем не останется времени на подготовку.       — Гарри, это всего на три месяца. Да и с каких пор ты стал сомневаться в моих умственных способностях? — изогнув одну бровь, она поднесла ко рту кубок, наполненный горячим шоколадом. Гермиона всегда удивлялась, почему абсолютно все напитки они пили из этой тяжёлой посуды.       — Да нет же, ты ведь знаешь, что я не это имел в виду, — произнёс Поттер и поморщился, осознав, что его слова могли задеть самолюбие подруги. — Я говорю о том, что ты и так достаточно пожертвовала.       Девушка сразу поняла, о чём он говорит. В прошлом году ей пришлось стереть память своим родителям, чтобы защитить их. Одновременно Гермиона внушила им мысль уехать как можно дальше из города. И вот теперь, когда наконец-то наступил мир, девушка долго не могла найти место, куда перебрались её мама с папой. А когда всё-таки нашла, у неё не получилось вернуть им память. Дамблдор объяснил это тем, что заклинание Гермионы оказалось невероятно сильным благодаря отчаянному желанию спасти родителей. Девушка не теряла надежды, к тому же ей помогала мадам Помфри, но пока все попытки оказывались безрезультатными.       — Это было моё решение, — тихо ответила Гермиона.       — Прости, я не хотел напоминать.       Гарри приобнял девушку, давая понять, что она не одна.       — Эй, чего вы там обнимаетесь, — пробубнил Уизли с набитым ртом, немного приподнявшись со своего места.       Грейнджер вытерла губы салфеткой и на автомате сделала замечание:       — Рон, не разговаривай с набитым ртом, иначе еда может попасть в дыхательные пути.       — Иногда ты напоминаешь мне мою маму, — пробормотал Уизли. Поттер хмыкнул, соглашаясь с высказыванием друга.       К их столу подошел Эрни Макмиллан с факультета Пуффендуй и посмотрел на Гермиону.       — Я уже закончил и могу проводить тебя до новой комнаты. Конечно, если ты сама уже доела… — голос парня прозвучал смущённо.       Гермиона кивнула и встала со своего места.       — Мальчики, до завтра. И, Рон, жуй тщательнее.       Уизли поперхнулся сразу после этой реплики.       — Нет, ну точно как твоя мама, — прыснул Гарри.       Гермиона с Эрни шли по направлению к лестницам. Люди, изображенные на портретах, висевших вдоль стен, то и дело окрикивали их, желая спокойной ночи.       — Твои вещи уже доставлены в комнату, так что мы сразу пойдём в башню старост. Также я отдам тебе свой ежедневник, чтобы ты смогла понять, над чем мы все сейчас работаем, если я вдруг забуду тебе о чём-то рассказать сам, — сказал пуффендуец и посмотрел на девушку снова покраснев. — Мы все очень обрадовались, когда профессор Макгонагалл сегодня сообщила о том, что ты присоединишься к нам. Я думаю, то, что вы сделали с Роном и Гарри на войне, действительно…       Грейнджер перебила Макмиллана, посмотрев парню прямо в глаза.       — Не стоит об этом говорить, Эрни. Я уверена, многие чем-то пожертвовали в этой войне и приложили все силы, чтобы одержать победу, включая тебя. Так что не нужно делать из нас героев. Ну, а что касается помощи факультету, я всегда рада.       Девушка приподняла уголки губ выше, разряжая обстановку. Но, судя по ещё сильнее покрасневшему лицу парня, у неё не особо это получилось.       Они подошли к портрету с изображенной на нём дамой в синем платье.       — Добрый вечер, молодые волшебники, — поприветствовала их женщина. — Назовите пароль, пожалуйста.       — Тэнэбрис эд тэнэбрас, — произнёс пуффендуец, скосив глаза на гриффиндорку. Портрет тут же открылся, приглашая внутрь. — Это латынь, — пояснил он.       Гермиона нахмурила брови, подумав, что к выбору пароля подошли достаточно странно.       — Я знаю. Переводится как тьма ко тьме.       Парень кивнул и споткнулся, переходя через порог. Нервозность Эрни становилась всё более очевидной. Зайдя в гостиную, Грейнджер обнаружила довольно уютную обстановку. Комната была круглой, с высотой потолка в два этажа. Слева находилась мраморная лестница, ведущая к четырём дверям наверху. Каменный пол был застелен ковром приятного пастельного оттенка, не принадлежащего ни одному факультету. В центре комнаты стояли журнальный столик и огромный светло-коричневый кожаный диван прямо напротив камина. Не считая ещё пары шкафов, в гостиной больше ничего не было. Гермиона сразу же обратила внимание на окно с подоконником, таких же огромных размеров, как и во всей школе. Пожалуй, это станет её любимым местом, где можно будет уютно устроиться с книжкой в руках.       — Ну вот и всё, — сказал пуффендуец, нарушая затянувшуюся тишину. — Ты можешь выбрать первую или вторую комнату, третья уже занята, эм-м…       Гермиона отвела зачарованный взгляд от окна. Теперь уже Грейнджер убедилась наверняка в том, что тут что-то не так. Чем ближе они подходили к башне, тем нервозней становился парень. На вопрос, кем же будет её сосед, Эрни и вовсе сбился с шага, чуть не упав, и быстро перевел тему. Гриффиндорка не придала этому значения, но теперь стало очевидно, что причина такого странного поведения Макмиллана в этом загадочном соседе. Но не успела девушка второй раз задать этот вопрос, как портрет снова открылся.       — Какого чёрта?! — крикнул тот, кого Гермиона меньше всего ожидала здесь увидеть.       Этого просто не может быть. Девушка медленно начала оборачиваться, оттягивая тот момент, когда встретится взглядом с серыми глазами, внутри которых, она могла поклясться, трещит лёд, настолько они были холодными.