Лёд

      — Я спросил, какого чёрта вы тут делаете?! — голос Малфоя больше походил на рык, чем на человеческую речь.       Судя по внешнему виду, Драко вернулся с тренировки по квиддичу. Шнурок на зелёной мантии развязался, открывая вид на обтянутый плотной водолазкой крепкий торс. Если хорошо приглядеться, можно было увидеть очертания кубиков пресса. Гермиона нахмурила брови, переводя взгляд на лицо слизеринца, которое было перекошено от злости, и скрестила руки на груди.       — У меня к тебе аналогичный вопрос, Малфой. Что-то не припомню, чтобы тебя назначали на пост старосты.       Эрни переминался с ноги на ногу, явно мечтая оказаться как можно дальше от этого места. Рука Драко, свободная от перчатки, непроизвольно сжалась в кулак, когда он услышал высокомерный тон девушки.       — Рад сообщить, Грейнджер, что с твоей памятью всё в порядке, но, увы, с мозгами дела обстоят иначе, — сказал Драко и сделал шаг вперёд, на что Гермиона только выше вздёрнула подбородок.       — Он действительно тут живёт, — промямлил пуффендуец, почувствовав, как быстро стала накаляться обстановка. — Родители некоторых учеников были очень недовольны, что их дети проживают рядом с пожирателем…       — Заткнись! — гаркнул на него Малфой и, даже не взглянув на парня, продолжал испепелять взглядом Гермиону, а затем резко развернулся к лестнице, разрывая зрительный контакт. — Чтобы к утру тебя здесь не было.       Он даже не посмотрел в сторону застывших на месте Грейнджер и Макмиллана, но было и так понятно, кому адресована эта реплика. Эрни оторвал взгляд от слизеринца только тогда, когда тот скрылся за закрывшейся с громким стуком дверью, будто боялся, что Драко в любой момент мог развернуться и наброситься на ребят.       — И когда ты планировал мне сообщить, Эрни? — в голосе Грейнджер проскальзывали нотки едва сдерживаемой ярости. Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь и повторяя про себя, что только Малфой виноват в том, что его боятся, и не стоит злиться на Макмиллана.       — Прости, — на выдохе сказал парень и опустил взгляд в пол, ощущая, что стоит словно перед учительницей, которая вот-вот начнёт его отчитывать.       — Я полагаю, других свободных комнат нет? — спросила Гермиона, уже зная ответ. И Эрни покачал головой, подтверждая её опасения.       Грейнджер продолжала делать глубокие вдохи и выдохи, мысленно составляя таблицу всех плюсов и минусов отдельной комнаты в общей гостиной с Драко. Она готова была уже примириться с тем, что ей придётся обратно переносить свои вещи, но что-то внутри неё, отвечающее за эмоциональную часть мозга, воспротивилось этому. И почему это она должна следовать указаниям какого-то слизеринца? Если ему что-то не нравится, то пусть сам проваливает обратно в своё подземелье, а Гермиона имеет полное право находиться здесь. Кивнув своим же мыслям, девушка слегка расслабилась. Ей даже стало немного стыдно перед Эрни, поэтому она постаралась улыбнуться ему как можно теплее.       — Всё в порядке, я просто займу ту комнату, которая находится дальше от Малфоя.       И, воспользовавшись заклинанием левитации, девушка отправила свои чемоданы вверх по лестнице, тут же последовав за ними.       — До завтра, Эрни. Я обязательно прочту твой ежедневник перед сном.       Не прошло и пяти секунд, как раздался тихий щелчок закрываемого портрета.       Зайдя в комнату, Грейнджер увидела стандартный набор мебели для студентов: письменный стол со стулом, шкаф и кровать с балдахином, чуть больше, чем в общей комнате. За спиной раздались два громких хлопка дверью, сразу за которыми последовал шум воды. Мерлин, для кого эта показуха? Гермиона постаралась забыть о том, что слизеринец плещется в ванной всего через две двери от её комнаты. Быстро разложив вещи по своим местам, она отыскала сумочку с ванными принадлежностями. Все эти пузырьки, наполненные ароматными гелями для душа, пеной для ванны и всевозможными скрабами, являлись слабостью девушки. Гермиона дождалась, когда Малфой закончит принимать душ и, заколов волосы в пучок, вышла из комнаты.       Поначалу ванна представляла собой парилку, настолько густой пар витал в воздухе. В ноздри резко ударил запах мужского геля для душа, что-то с цитрусом и ментолом, напоминая мятный чай с лимоном, только более концентрированный. Когда конденсат немного развеялся, стали появляться очертания ванны. Гермиона широко раскрыла глаза, увидев перед собой огромную каменную ванну, высеченную из пурпурного порфира и будто сошедшую со страниц учебника по истории Древнего Рима. Вот ради чего можно было терпеть такого соседа. Грейнджер провела кончиками пальцев по гладкой поверхности, все еще сохранившей тепло после купания Малфоя. Гриффиндорка в очередной раз нахмурилась, ловя себя на мысли о нём. Легко выбросив слизеринца из головы, она включила воду и, раздевшись, опустилась в ванну. Открыв баночку с зельем от роста волос, которое приготовила Лаванда, Гермиона принялась втирать его в те участки тела, где хотелось бы навсегда оставаться гладкой. Это была ещё одна вещь, которую мало кто знал о Гермионе. Она была чересчур чистоплотной. Могла стоять под душем до тех пор, пока не закончится горячая вода, намыливаясь любимым молочком для тела с ароматом миндаля и гибискуса.       Пролежав в горячей воде до тех пор, пока подушечки пальцев не стали сморщенными, Гермиона вспомнила о том, что ей ещё нужно прочитать ежедневник и, со вздохом сожаления, встала из ванной.

***

      Драко проснулся от пульсации в голове. Он был уверен, что всё дело в Грейнджер, которая отравляла воздух одним лишь своим присутствием всего через две стены от него. Но можно быть уверенным, что она сбежит сразу после завтрака. Кому как не грязнокровке бояться злого пожирателя.       Малфой встал с кровати и посмотрел на будильник. Полчаса до завтрака. Поправив сползающие пижамные штаны, он поплёлся в душ. Мышцы рук и ног ныли от вчерашней слишком усердной тренировки. Но ему было необходимо изнурить себя до полного изнеможения. Это вошло уже в привычку. Именно благодаря тренировке вечерняя стычка с Грейнджер не зашла слишком далеко. У Драко уже не оставалось сил, поэтому он ушел, как только она посмотрела на него таким взглядом, после которого парень мог просто сорваться, не будь он настолько уставшим.       Выйдя из комнаты, Малфой ощутил, как что-то мягкое и пушистое врезалось в его грудь. Волосы Грейнджер, как всегда, представляли собой кудрявое облако. Девушка схватилась за ушибленный лоб и рефлекторно протянула руку вперёд, коснувшись кончиками пальцев голого торса Драко. Подняв голову вверх и увидев, в кого она влетела, Гермиона тут же отдёрнула руку, будто обжегшись. Малфой почувствовал лёгкое покалывание, словно от разряда тока, в том месте, где к нему притронулась девушка. Стремясь избавиться от этого ощущения, он потёр живот рукой.       — Надеюсь, ты насладилась последним пребыванием в этой ванной. Хотя сколько не мойся, всё равно останешься грязной, — Малфой криво усмехнулся, «прозрачно» намекая на её кровь.       Гермиона слегка поморщилась от этой реплики.       — К твоему сведению, я здесь остаюсь жить как минимум на три месяца. Так что давай просто представим, что не видим друг друга. Это облегчит жизнь нам обоим.       — Не знаю, как ты, но я просто физически не могу выносить твоё присутствие, — сказал Драко и посмотрел на Гермиону так, будто перед ним стоял толстокожий тролль.       — Это твои проблемы, Малфой.       Не обратив внимания на его взгляд и посчитав вопрос закрытым, гриффиндорка сдвинулась левее, пытаясь обойти слизеринца, но он преградил ей путь.       Гермиона сосредоточилась на его лице, чтобы взгляд не опустился ниже шеи, где равномерно вздымалась обнажённая грудь. Кляня своё зрение, как и у любого человека, имеющее радиус сто восемьдесят градусов, девушка против своего желания увидела напряжённые мышцы, обтянутые светлой кожей, не только груди, но и низа живота, виднеющиеся из-под приспустившихся штанов. Грейнджер, не привыкшая видеть полуголых парней, прилагала все силы, чтобы не дать румянцу проступиться на щеках.       Прищурив глаза, Малфой стал приближаться к девушке, заставляя её пятиться назад до тех пор, пока она спиной не упёрлась в перила.       — Не приближайся!       Драко понял, чего хотел, только когда услышал в голосе Гермионы панические нотки. Вот что ему было нужно — вывести её из спокойного состояния, заставить испугаться или взбеситься. Так же как взбесился вчера он, только потому что она находилась в его гостиной. Он жаждал увидеть на её лице хоть какие-то проявления эмоций, помимо напускного равнодушия.       Драко подошел ещё ближе, опустив руки на перила по обе стороны от Грейнджер, и прошептал рядом с её ухом.       — Посмотрим, на сколько тебя хватит.       И, заметив румянец на щеках девушки, Малфой удовлетворённо хмыкнул, отступая.       Почувствовав, что пространство между ними увеличилось, Грейнджер пришла в себя, придумывая достойный ответ, но парень уже скрылся за дверью ванной комнаты.       Стоя под душем, Драко чувствовал, как мышцы расслаблялись под струями теплой воды. Его бесило, что в ванной стоял посторонний сладкий запах. Поэтому он старался дышать как можно менее глубоко, чтобы ароматом грязнокровки не заполнились его внутренности.       — Драко, закругляйся. У меня к тебе пара вопросов, — из гостиной послышался голос Забини.       Драко уже привык, что Блейз периодически заходил за ним перед завтраком. Обмотав полотенце вокруг бёдер, он вышел навстречу другу.       — Ну и с каких это пор ты трахаешь грязнокровку? — губы мулата растянулись в издевательской ухмылке.       Малфой опешил от такого вопроса:       — Совсем башкой тронулся?!       — Ну, а что, у всех свои фетиши в сексе, — пожав плечами, Забини продолжил. — Вот только я переживаю за твои способности, Драко. Оставить девочку неудовлетворённой не в твоем стиле, — поцокал языком слизеринец. — Чуть не сбила меня с ног, мелкая фурия, когда я открыл портрет. Такой разъярённой я её давно не видел.       Малфой расслабился, заметив в глазах друга смешинки.       — Да, оставил неудовлетворённой, но только потому, что я её и пальцем не тронул. Скорее ад превратится в огромную глыбу льда, чем я дотронусь до грязнокровки.       Забини приподнял брови, ожидая продолжения.       — Она теперь тут живёт на правах старосты, — пояснил Драко, заходя к себе в комнату, чтобы одеться. — Но это ненадолго.       Первым занятием стояли зелья. После войны Драко перестал любить туннели подземелья, слишком уж они напоминали коридоры Малфой-Мэнора, где он повидал и испытал на себе ужасы, от которых мурашки по коже пошли бы у самого Салазара.       Идя к кабинету зельевара, Малфой всегда погружался в воспоминания. Они затягивали его как зыбучий песок — чем ярче были картины прошлого, тем сложнее было из них выбраться.       Всё началось за год до войны, когда отец привёл его к крестражу Волдеморта. Не имея человеческого тела, Тёмный Лорд всё равно был очень силён и заставил Драко корчиться в судорогах в первую их встречу за нежелание поклониться. Но это было меньшее из того, что ещё предстояло испытать Драко. Будучи трусливым подростком, он уже через минуту валялся в ногах у крестража, вымаливая прощение. Малфой до сих пор помнил горячие слезы, скатывающиеся по его щекам и судорогу боли, которую чувствовал каждый орган в его хилом теле.       Волдеморт был крайне разочарован в младшем отпрыске Малфоев, поэтому велел Люциусу заняться воспитанием сына, а именно, избавить того от всех чувств и эмоций, присущих человеку, в первую очередь от страха перед болью.       Драко задышал чаще, пытаясь выбраться из воспоминаний, но они были вязкими, как трясина, не давая ни капли возможности вернуться в реальность. С того вечера Малфой-младший не видел солнца несколько месяцев. Его заточили в одну из камер фамильного особняка, подвергая пыткам несколько раз в неделю. Люциус не поленился для перевоспитания сына вызволить свою родственницу по линии жены из Азкабана. Драко на себе испытал всё безумие Беллатрисы и её извращённую фантазию. Она применяла на нём не только Непростительные заклинания, но и зелья, после которых парня выворачивало наизнанку, заставляя балансировать между жизнью и смертью.       Первые недели Драко только и мог, что кричать от боли, раздирая себе всю глотку и выплёвывая сгустки крови на каменный пол. У него ещё была надежда, что всё это — кошмарный сон, что скоро он проснётся в своей комнате и вздохнёт с облегчением. Но все иллюзии разрушились, когда посреди очередной пытки в камеру зашёл Люциус. Он посмотрел на своего сына, истекающего кровью, и с презрением, свойственным истинному Малфою, произнёс: «Как же ты жалок. Даже не верится, что мой сын такое ничтожество. Однозначно кровь матери поспособствовала этому».       Драко всю жизнь стремился подражать отцу, считая его примером. Лучшим представителем чистокровной аристократии. Но после этих слов идеальный образ Люциуса в глазах сына дал трещину и в ту же секунду со звонким грохотом посыпался на пол, вслед за частичкой умершей души, на месте которой зародилась ненависть. С того дня Драко больше не проронил ни звука при заклинаниях тётки, сжимая зубы до хруста.       Когда приспешница Волдеморта поняла, что её племянник научился терпеть незаконные проклятья, она не побрезговала пустить в ход арсенал маггловского орудия пыток. Беллатриса изрезала его тело до такого состояния, что на Драко не осталось живого места. И только тогда она позвала Нарциссу для исцеления, чтобы позже было на ком тренировать свою больную фантазию снова и снова.       Мать, увидевшая своего сына впервые за несколько недель, не могла вымолвить ни слова. Несколько минут её тело сотрясалось от громких рыданий. Она зажимала свой рот рукой, но так и не смогла сдержать звуков, рвущихся наружу из-за сострадания к сыну. Драко смотрел на неё и хотел успокоить, сказать, что это всё ерунда, но его губы не могли открыться из-за запекшейся крови, а язык и вовсе не чувствовался во рту.       Взяв себя в руки, Нарцисса подошла к сыну и дрожащими руками принялась наносить лечебную мазь. Малфой-младший чувствовал, что будто горит в огне, но терпел ради своей матери.       Заключительным этапом его «обучения» стала ментальная магия. Беллатриса то и дело подсовывала племяннику в мозг картинки самых страшных кошмаров и делала это до тех пор, пока его мысли не закрылись лабиринтом чёрных стен.       Пытки закончились так же неожиданно, как и начались. На девяносто второй день заключения, после особо мерзкой фразы Беллатрисы, Драко сорвался. Он и сейчас не мог вспомнить, что именно тогда произошло, но пришёл в себя, только когда два Пожирателя Смерти оттаскивали его от тела мучительницы, в горле которой торчала её же палочка. Она всё ещё была жива и смотрела на Малфоя безумным взглядом. Кровь, хлеставшая из глотки Беллатрисы, мешала ей говорить, но она всё-таки смогла прохрипеть: «Это моё! Моё творение!»       Нарастающий гул голосов позволил Драко вынырнуть из водоворота воспоминаний. Всё в порядке, он жив, на теле даже не осталось шрамов, спасибо домашним эльфам. Беллатриса и Волдеморт мертвы, отец с матерью покинули страну. Так и должно быть. Единственным физическим напоминанием тех страданий служила проклятая метка на левом предплечье.       Оказывается, они с Забини уже пришли в кабинет и расселись по своим местам, пока Драко находился во власти воспоминаний. Он окинул взглядом всех присутствующих, задержавшись на Грейнджер, что-то активно объясняющей двум идиотам. Надо будет хорошенько подумать, как выпроводить её из башни.       Профессор Снейп вошёл в класс размашистым шагом, грозно посмотрев на своих учеников.       — Доброе утро. Я попросил бы сразу выйти за дверь тех, кто может своими неумелыми руками спалить этот кабинет, — сказал Северус и немигающим взглядом уставился на Невилла. — Потому что сегодня мы будем готовить взрывающееся зелье.       Правая часть класса, где находились слизеринцы, восторженно загудела.       — Что ж, раз все так уверены в своих силах, я попросил бы рассесться так, чтобы за партой находились один сильный ученик и один слабый.       Все уставились друг на друга, задумавшись, к какой категории учеников они относятся.       — Быстрее! — гаркнул Снейп. — У нас не так много времени. Уизли, ты можешь остаться с Грейнджер, Долгопупс садится к Малфою…       Дальше Драко уже не слушал, одним взглядом заставляя сесть нового соседа как можно дальше, на противоположный край скамьи.       — Для начала вам понадобится заколдовать котёлок, чтобы он не взорвался, когда зелье будет готово. Надеюсь, все помнят это элементарное заклинание со второго курса.       — Я заколдую, — сказал Невилл, стараясь выглядеть не запуганным.       Он то и дело бросал взгляды в сторону золотой троицы, видимо, в поиске моральной поддержки. Один раз Грейнджер заметила это и улыбнулась гриффиндорцу, прошептав через весь класс, что он справится. Драко закатил глаза, наблюдая за этой нелепой сценой. Она что, помимо рыжего и очкастого, с каждым своим одногруппником нянчится?       — Запишите в своих тетрадях, какие ингредиенты вам понадобятся, — вещал в первых рядах профессор Снейп. — Паук, цветок и синий фруктовый лёд. Следуя инструкциям из учебника, каждый из вас сам должен определить пропорции.       Кабинет наполнился звуками возни и шелестом книг. Малфой разделил составляющие зелья в нужном соотношении, предоставив заниматься их смешиванием Долгопупсу. Его мутило от одного вида соседа по парте, бормочущего что-то себе под нос, поэтому он отвернулся, ища взглядом, на что можно было бы переключить внимание. Вон сидят Забини с Монтегю, тихо о чём-то переговариваясь. Место рядом с Дафной пустует. Видимо, Пэнси в очередной раз прохлаждается в медицинском крыле, притворяясь больной. Нотт захлёбывается приступом смеха, затыкая рот кулаком, и чуть не роняет котёл. Ну что за идиот.       Блуждая ленивым взглядом по классу, Малфой в очередной раз наткнулся на Грейнджер. Она не могла ни привлечь к себе внимание из-за идиотского поведения. Сейчас гриффиндорка улыбалась тупоголовому Уизли. Какой же это идиотизм, хвалить его за то, что рыжий смог бросить часть паука в центр котла. И разве можно так счастливо улыбаться? Что такого сверхъестественного произошло, что надо показывать все свои тридцать два зуба? Малфой вспомнил, как ему говорила Пэнси, что эти двое расстались ещё несколько месяцев назад. И, судя по щенячьему взгляду Рона, инициатором разрыва отношений был явно не он.       Грейнджер, почувствовавшая на себе его взгляд, посмотрела прямо на Драко. Сначала её взгляд был равнодушным, но уже через секунду он стал наполненным морем ужаса. Спустя мгновение глаза Драко заволокло серой пеленой, превращая весь окружающий мир в чёрно-белые пятна. До его сознания долетели звуки чьих-то криков. Было ощущение, будто Драко столкнули в Марианскую впадину, и он стремительно погружался в самый центр жёлоба.       Малфой повернулся в сторону Невилла, который стоял за метр от парты и ошарашенно глядел куда-то правее слизеринца. Драко проследил за его взглядом и увидел свою руку, прожжённую зельем чуть ли не до самой кости. И тут в голове Малфоя раздался громкий щелчок. Он уже не понимал, где находится и что за люди его окружают. Ярость, окутавшая его сознание, полностью завладела телом, распространяясь по венам и проникая в каждую артерию. Она, словно раскалённая вулканическая лава, разливалась внутри Малфоя, сжигая на своём пути все импульсы мозга, которые заставляли нервные клетки бороться с жаждой крови. Но эта битва была проиграна заочно. То, что сейчас происходило с Драко, было последствием его пребывания в камере Мэнора. Беллатриса выполнила задание Волдеморта, избавив своего племянника от страха перед болью, но вместе с тем поселила в его душу ростки ненависти, которые приносили свои плоды каждый раз, когда Драко наносили телесные повреждения.       Малфой резко встал, опрокидывая скамью на пол, и уставился немигающим взглядом на парня перед собой. Кончики пальцев дрожали от напряжения, от желания вцепиться в глотку тому, кто виновен в раненой руке. Краем глаза Драко увидел, как смуглый парень подбежал к мужчине в чёрном и начал говорить что-то про больничное крыло. Получив утвердительный кивок от этого мужчины, мулат быстро подошел к Малфою и попытался увести его из кабинета, взяв за локоть.       — Драко, я отведу тебя к мадам Помфри, — сказал парень, но не увидев со стороны раненого никакой реакции, придвинулся ближе и прошептал на ухо. — Она вылечит твою руку. Невилл нечаянно ее обжёг. Он наш одногруппник и не причинит тебе вреда.       Забини посмотрел другу прямо в глаза, молча умоляя того пойти с ним.       — Слышишь меня? Пошли.       Блейз не знал, что именно подействовало: его отчаянный взгляд или попытка незаметно наколдовать на Драко невидимые путы, которые он тут же отразил. Но Малфой пошёл за ним, до последнего не отрывая взгляда от Долгопупса.       Забини всю дорогу старался говорить с другом успокаивающим голосом. Он сам не понимал, что несет, но ему нужно было как можно скорее переключить Малфоя с мысли о раненой руке.       Драко рассказал своему другу о приступах агрессии сразу после войны, когда понял, что эта проблема не прошла вместе со смертью Волдеморта и Беллатрисы. Он объяснил, что каждый раз, когда его ранят, он перестаёт быть собой. В такие моменты стираются все грани, становится непонятно, кто друг, а кто враг. Появляется одно лишь желание — убить того, кто стал причиной боли.       Также Драко рассказал, что есть только два способа вернуться в прежнее состояние — исцеление раны и физическое переутомление. Но первый вариант срабатывал далеко не всегда. Поэтому ему постоянно нужно было держать себя в тонусе, выжимая все соки на тренировках. К физическому истощению относился и секс. Много секса. Если после тренировок по квиддичу получалось контролировать только своё тело, то после секса разум и тело расслаблялись до такой степени, что становилось плевать на всё, что происходило вокруг.       Однажды после очередного приступа ярости и бешеного секса, Малфой ушёл из Хогвартса. Забини нашёл его в одном из баров Лондона после того, как перерыл весь Хогсмид. Драко сидел за барной стойкой с бокалом в одной руке и пустой бутылкой от виски в другой. Его взгляд был отрешённым, обращённым глубоко в себя. Увидев его в таком состоянии, Блейз сразу же перестал злиться из-за того, что ему пришлось обратиться к магу из Лютного переулка для поиска друга.       В ту ночь Забини увидел, насколько тяжело приходилось Драко. Малфой рассказал, что каждый раз, когда он возвращается в нормальное состояние, то испытывает ощущение, будто после поцелуя Дементора. Он не помнит, что происходило последние несколько часов, не знает, причинил ли кому-нибудь вред, даже не узнает девушку, с которой, по всей видимости, только что переспал. Но самое страшное заключалось в том, что Малфой ничего не испытывает в этот момент. Нет ни мыслей, ни желаний, ни сил на что-либо. Будто из него высосали всю душу, оставив пустую оболочку.       Забини злился на Волдеморта, Беллатрису, на отца Драко, но больше всего на самого себя из-за того, что он был не в состоянии помочь Драко, изменить то, что с ним сделали. Поэтому он пообещал в ту ночь самому себе, что никогда не оставит своего друга одного в таком состоянии и постарается сделать всё, чтобы потом Малфой не винил себя в том, чего даже не помнит.       Перед очередной развилкой в коридоре Блейз коснулся плеча Драко, чтобы направить его в нужную сторону, и тут же оказался прижатым к стене.       Малфой занёс кулак для удара, но что-то его сдерживало, не давая причинить вред мулату. Рука ныла от напряжения, короткие ногти вдавливались в ладонь с такой силой, что оттуда пошла кровь. Чтобы хоть как-то расслабить напряженные мышцы, Драко со всей силы ударил стену в миллиметре от головы смуглого парня. Кулак соприкоснулся с твёрдым камнем, разбив костяшки пальцев в кровь.       Послышалось цоканье каблуков, Малфой повернул голову в ту сторону, откуда доносился звук, и увидел девушку. Она ускорила шаг, когда заметила парней.       — Драко, малыш, что случилось? — голос девушки звучал обеспокоенно.       В глазах появилась тревога, когда она увидела руку слизеринца.       Казалось, Малфой забыл о Забини и сосредоточил всё своё внимание на девушке в короткой юбке.       — Пэнси, ты как раз вовремя, — сказал Блейз и отошёл от стены, по которой тонкой струйкой стекала кровь. — Помнишь Хэллоуин?       Паркинсон непонимающе уставилась на одногруппника, взгляд которого блуждал по коридору.       — Ну то, каким был Драко, — скрипнув зубами, прорычал Забини, теряя терпение.       Когда во взгляде одногруппницы слизеринец не заметил изменений, он крикнул на весь коридор:       — Чёрт возьми, Пэнси, ваш безумный трах в туалете, о котором ты трепалась со всеми своими подружками!       Девушка возмущённо открыла рот, но мулат не дал ей ничего сказать, показав рукой на появившуюся дверь Выручай-комнаты.       — Сейчас самое время повторить!       Блейза ужасно бесила скорость, с которой Паркинсон переваривала его слова, но тут в её взгляде наконец-то появилось понимание, и она игриво посмотрела на Малфоя.       — Драко, прямо сейчас? — сказала Пэнси с наигранной скромностью. Ей даже хватило совести покраснеть и притворно опустить взгляд в пол.       — О, Мерлин, для кого эти ужимки?! — рыкнул на неё в очередной раз Блейз. — Комната в вашем распоряжении, я посторожу.       Паркинсон недовольно посмотрела на Забини и, тут же про него забыв, протянула руку Драко, обольстительно улыбнувшись. Когда они скрылись за дверью, мулат упёрся лбом в стену, облегчённо выдыхая. Только сейчас он понял, насколько был напряжен до этого. За дверью раздалось глупое хихиканье Пэнси, и сразу же за ним последовал стон. А потом ещё и ещё один, пока Блейз не наложил заглушающие чары на Выручай-комнату.