Лёд

      — Да, уверена, — сказала твёрдо Гермиона.       — А что насчёт тебя, Грейнджер? — перевёл стрелки Малфой. — Не хочешь поделиться, почему ты не можешь провести ни одну ночь, не заорав как банши?       Гермиона сердито посмотрела на Драко и сложила руки на груди, принимая свою «боевую» стойку.       — Но я первая задала вопрос! — по-детски заявила она.       — И я на него отвечу. Сразу после тебя, — Малфой довольно улыбнулся, продолжая подначивать: — Давай же, Грейнджер, поговорим по душам.       В нём проснулось любопытство. Он был не прочь узнать причину её кошмаров ровно настолько же, насколько хотел, чтобы она ушла. Именно поэтому предложил такой ультиматум.       Гермиона стушевалась под его пристальном взглядом и нервно заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Ей не хотелось делиться с Малфоем тем, что она не рассказывала даже своим лучшим друзьям. Впрочем, его самого она ставила в похожую ситуацию. Посчитав, что такой обмен ответами будет справедливым, Гермиона сказала:       — Хорошо. Но пообещай, что тоже ответишь на мой вопрос.       — Обещаю. Или, быть может, заключим непреложный обет? — насмешливо приподнял бровь Драко, удивлённый столь серьёзным тоном девушки.       — Это лишнее, — сухо ответила Грейнджер. Она сделала шаг влево и облокотилась о стену. Было сложно рассказывать о чём-то сокровенном под пристальным, с налётом равнодушия взглядом. — На самом деле я и сама не знаю, что со мной происходит. Во время войны меня часто мучали кошмары. Но даже тогда они не были настолько реалистичными, как сейчас. В них нет какой-то последовательности. Иногда это мёртвые ученики Хогвартса, иногда возвращение Воландеморта… — она сглотнула вязкую слюну. — Но абсолютно всегда я чувствую, как за мной кто-то наблюдает. Именно это пугает больше всего. Когда просыпаюсь, я сразу могу отделить сон от реальности, но вот это липкое чувство постороннего взгляда никуда не пропадает, — мрачно закончила Гермиона, передёрнув плечами.       — И давно это началось? — спросил Малфой. В его голосе больше не было насмешки.       — Теперь твоя очередь отвечать.       — Ладно, — недовольно сказал Драко и поднялся, вставая напротив Грейнджер. — Ты была близка в своём предположении. Только я теряю контроль не когда меня атакуют, а когда причиняют боль. Малейшее телесное повреждение и бум, — он щёлкнул пальцем, — я монстр.       — Но ты ведь нашёл лекарство, — напомнила ему Гермиона.       — Да, мне нужно постоянно истощать себя физически. Ежедневные тренировки на метле позволяют мне подавлять приступы, однако, если они всё же случились, то… — Драко хищно улыбнулся и наклонился к Грейнджер, прошептав ей прямо в лицо, — мне просто нужно трахнуть кого-нибудь.       Щёки Гермионы покраснели, а сама она возмущённо раскрыла рот.       — Впервые услышала это слово, Грейнджер? — спросил Малфой, посмеиваясь над её реакцией. — Если объяснять на твоём языке, то мне нужно жёстко заняться любовью. Или как вы, гриффиндорцы, называете секс?       Гермиона взяла себя в руки, совершая словесный выпад:       — Тогда в твоём случае это можно назвать только сношением. А ты как самая настоящая самка в период…       — Только закончи то, что хотела сказать… — предостерегающе прошипел Малфой. Весь его весёлый настрой сменился на злость.       — Течки, — договорила Грейнджер с победным блеском в глазах.       Драко резко сократил расстояние между ними и сильно сжал щёки девушки одной рукой.       — Посмела сравнить меня с сукой? Думаешь, если я стал игнорировать тебя в последнее время, то теперь всё может сойти с рук?       Гермиона чувствовала, как зубы больно впиваются во внутреннюю сторону щёк из-за давления, с которым Малфой сжимал её лицо. Она вцепилась в его руку, пытаясь оттолкнуть.       — Нет, Грейнджер. Придётся отвечать за свои слова. И я докажу, что единственная сучка, которая будет течь, это ты, — с этими словами Драко сместил свою руку на шею девушки и грубо притянул к себе.       — Нет… — весь протест Гермионы был подавлен губами Малфоя, обрушившихся на неё.       Драко навалился на неё всем телом, пресекая любые попытки вырваться. Гермиона изо всех сил извивалась и крепко сжимала зубы, чтобы слизериниц не смог углубить поцелуй. Однако, всё было тщетно. Она словно находилась в клетке, где вместо железных прутьев были руки и губы Драко.       Грейнджер высвободила одну руку и упёрлась в мужское плечо, но Малфой тут же перехватил её, задирая над головой и прижимая к стене.       — Я заставлю тебя стонать подо мной до сорванных связок, — прошипел он, на секунду оторвавшись от её рта.       Драко увидел жгучую ненависть в радужках карих глаз, но это не остановило его, а ещё больше подхлестнуло. Он вновь приник к её губам, на этот раз с силой кусая их. Из груди Грейнджер вырвался стон боли, и она рефлекторно раскрыла рот.       Собственное тело предало её, когда Гермиона ощутила язык Малфоя внутри себя. Она сразу же вспомнила их поцелуй со вкусом клубники в шоколаде и только сейчас поняла, насколько сильно хотела его повторить. Драко сминал её губы, прикусывал и зализывал до тех пор, пока Гермиона не сдалась и не ответила на поцелуй.       Малфой довольно зарычал, ослабевая натиск. Теперь, когда гриффиндорка не сопротивлялась, он изменил характер поцелуя, лениво исследуя её рот. Медленно проведя языком между дёснами и верхней губой, он проник глубже. Он хотел заставить Грейнджер плавиться от его ласк, чтобы она стала ещё более податливой. Однако, Драко не учёл, что, распаляя девушку, он и сам будет гореть от желания обладать ею.       Чтобы хоть как-то облегчить напряжение в области паха, Драко протиснул колено между зажатых ног девушки и потёрся о её бедро. Гермиона издала удивлённый вздох и приоткрыла глаза. Малфой на секунду оторвался от девичьих губ, давая им обоим небольшую передышку.       Грудь Грейнджер часто вздымалась от нехватки кислорода в лёгких. Она смотрела на него затуманенным взглядом из-под ресниц и жадно хватала ртом воздух. То, что начиналось как мера наказания, превратилось в нечто большее. Нечто, что могло выйти из-под контроля.       Прислушиваясь к слабым отголоскам разума, Малфой попытался отстраниться. Именно попытался, потому что, когда его взгляд упал на опухшие губы гриффиндорки, желание взяло верх над телом. Склонившись к ней, он с удовольствием отметил, что Грейнджер тоже потянулась навстречу. Больше не было надобности удерживать её руку у стены. Прикусив её губу в последний раз, Драко стал опускаться ниже.       Восхитительно. Её тело откликалось на малейшие действия с его стороны. Лёгкие касание вызывали мурашки на её коже. Драко заметил, что она сдерживала себя, когда он покрывал её шею укусами-поцелуями. Вонзив зубы чуть глубже, он наконец-то услышал лёгкий стон и почувствовал, как тонкая рука крепко сжала его плечо, но не отстраняя, а притягивая ещё ближе.       Гермиона никогда не чувствовала чего-то подобного. Её кожа горела в местах, где побывали руки и губы Малфоя. И с каждой секундой его движения становились всё более смелыми. Поначалу он только вскользь задевал её грудь, когда сжимал талию и поглаживал рёбра, но теперь уверенно пробрался под свитер и положил руку на лифчик.       Малфой глухо зарычал и прошипел ей на ухо:       — Надо же, Грейнджер, кто бы мог подумать, что под всей этой мешковатой формой скрывается такая аппетитная фигура, — ухмыльнулся он и скользнул языком за её ухо, одновременно сжимая сосок через тонкую ткань.       Гермиона задрожала от его хриплого голоса и подавила всхлип, готовый вырваться из её груди. Напряжение, сковавшее её тело, сосредоточилось между бёдер, требуя разрядки.       — Нравится? — прошептал он. Его голос мог посоревноваться с самим демоном-искусителем.       Кивнув, Гермиона слегка пошевелилась на его коленке. Это действие принесло облегчение вперемешку со смущением. Она замерла под пристальным взглядом Малфоя и покраснела ещё больше.       Драко понимающе посмотрел на неё и приподнял ногу выше, задевая чувствительную точку между её ног. Гермиона прикусила губу, испытывая сильную потребность в его касаниях.       — Я задал вопрос. Тебе нравится? — спросил он, забираясь рукой под лифчик.       Она снова кивнула.       — Ответь, — приказал Малфой, больно ущипнув за сосок.       — Д-да. Также… как и тебе, — запинаясь ответила Гермиона, скосив глаза вниз на характерную выпуклость в его брюках. Она чувствовала, каким твёрдым он стал, и это предавало ей уверенности. Не одна она изнывала тут от желания.       — Разница лишь в том, что ты уже на грани, Грейнджер, — Малфой заскользил рукой вниз, забираясь под пояс юбки. Он замер у края нижнего белья, давая шанс Гермионе остановить его. Испытывая её.       Не в силах противиться, Грейнджер прикрыла глаза и откинула голову назад, пройдясь языком по пересохшим губам. Восприняв это как молчаливый знак к продолжению, Малфой отодвинул край хлопковой ткани и проскользнул одним пальцем внутрь. Он надавил на самую чувствительную точку, сделав пару круговых движений.       Малфой удовлетворённо прорычал что-то о том, какая она мокрая, но всё это отошло на второй план. Хватило пары секунд, чтобы Гермиона достигла пика и, тихо вскрикнув, мелко задрожала, кончая на пальцы слизеринца.       Драко жадно следил за реакцией Грейнджер, запечатляя в своей памяти выражение её лица, полное блаженства. Такое с ним впервые, когда ему было настолько приятно доставлять удовольствие девушке, что он забыл о своём собственном. Что ж, определённо секс с ней будет не такой, как со всеми остальными. Стоп. Будет?! Малфой заставил себя остановиться на этой мысли.       Гермиона постепенно приходила в себя, чувствуя, что не может твёрдо стоять на ногах. Она уже испытывала оргазм от редких касаний собственной руки, но такого — никогда. Гул голосов со стороны коридора заставил её резко вернуться в реальность. Одна рука Малфоя до сих пор покоилась на её груди, а вторая между бёдер.       Драко тоже заметил, что их уединение могут нарушить в любой момент, и неохотно оторвался от девушки, которая изо всех сил прятала глаза.       — Стесняться поздно, не находишь? — сказал он, приподнимая её подбородок двумя пальцами.       Он чувствовал себя удовлетворённо. В эмоциональном плане, а не в физическом, конечно же. Может, Блейз был и прав насчет благоприятного влияния Грейнджер на его состояние. Глядя в настороженные глаза гриффиндорки, он ощутил лёгкий укор совести. Обычно Драко не позволял себе насильной грубости с девушками, находясь в здравом рассудке (впрочем, он загладил своё поведение при помощи пальцев). Он в очередной раз убедился в том, что всё, что касалось Грейнджер, становилось исключением.       Гермиона хотела опровергнуть его слова, но всё её внимание сосредоточилось на ручке двери, которая начала плавно опускаться. Ужас тут же сковал её тело. Что она скажет, если за дверью стоит профессор? Какое оправдание придумает, почему они с Малфоем стоят тут, наедине, а воздух вокруг них пропитан удовлетворённым желанием?       Дверь открылась, и в кабинет зашла Лаванда.       — Гермиона? Что ты тут делаешь?       — Мы… — она посмотрела на место, где всего секунду назад стоял Мафлой, и выдохнула с облегчением, когда увидела лишь его отсутствие. — Я забыла учебник. Зашла за ним по пути в библиотеку. Как игра? — задала вопрос Гермиона, переключая внимание Браун.       — О, это было захватывающе! Ты многое пропустила…       — Расскажешь мне по дороге? — с чрезмерным энтузиазмом спросила Гермиона, подталкивая Лаванду к выходу из кабинета.       — Да, конечно. Только заберу свой журнал. Представляешь, забыла его, когда прятала под парту от профессора.       Процокав каблуками до своего места, Лаванда вытащила «Ведьмополитен» и прижала его к груди, как величайшее сокровище. Девушка практически вышла из ряда парт, когда споткнулась и чуть не упала, но вовремя схватилась за скамью.       — Мерлин, что там такое? — недовольно сказала Браун, смотря на пол.       Зацепиться было не за что, проход абсолютно пуст.       Гермиона в панике оглядела кабинет и поторопила бывшую соседку:       — Так что я там пропустила?       — Ах, да! Представляешь, Захария Смит сломал себе руку, упав с метлы. Вернее, его столкнули… — забыв о своём несостоявшемся падении, защебетала Лаванда.       Драко вышел в коридор вслед за девушками и пошел вместе с ними к лестнице. Он удивился, как Грейнджер выносила этот бесконечный поток пустой информации. Всё, что рассказывала Браун на протяжении трёх минут, можно было уместить в одно предложение. Покинув их на втором этаже, Драко свернул за угол и, убедившись, что он один, снял с себя дезиллюминационные чары.