Лёд

      Тем же вечером, в день матча, Драко заставил себя пойти в больничное крыло, чтобы проведать Пэнси. Он планировал принести ей свои сухие извинения и, если понадобится, потратить всё месячное пособие, чтобы искупить вину. И грызущая изнутри совесть больше радовала, нежели огорчала. Ведь это означало, что Мафлой ещё не окончательно стал бездушным монстром. Но он не мог отрицать причастность Грейнджер к этому чувству. Потому что именно её он видел перед собой, когда вспоминал о вчерашнем инциденте. Не свои руки, сжимающие девичью шею, а карие глаза, наполненные беспокойством и страхом.       Драко сразу почувствовал, что что-то не так, стоило ему переступить порог лазарета. Паркинсон была уже одета и заново накрашена, выслушивая напоследок наставления мадам Помфри о правильном рационе питания. Завидев Драко, девушка вся просияла и, быстро поблагодарив целительницу, засеменила к нему навстречу.       — Малыш, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, как только они вышли за пределы владений мадам Помфри. — Мне так жаль. Не знаю, что на меня нашло сегодня.       Малфой молча уставился на неё, не понимая, что происходит. Он предполагал, что Паркинсон испугается его, будет ненавидеть, но никак не просить о прощении. Восприняв его молчание как положительный знак, Пэнси продолжила:       — Я не совладала со своими эмоциями и чуть не причинила вред нам обоим. Обещаю, что впредь буду сдержаннее. Ты ведь не пострадал? — она прикоснулась к его лицу, поглаживая скулу и ища малейшие признаки повреждений.       — Нет, — выдавил из себя Драко.       — Я рада, — Пэнси с облегчением выдохнула и прижалась к нему. — Спасибо, что принёс меня в лазарет и придумал убедительное оправдание моему обмороку.       Малфой кивнул, высвобождаясь из её объятий. На него резко нахлынуло понимание, но стоило убедиться наверняка.       — Ты помнишь, что было после взрыва? — спросил он, на что Пэнси отрицательно покачала головой.       Сомневаясь, что от удушья могут возникнуть провалы в памяти, Драко пришёл к одному единственному выводу. Обливиэйт. И кто, как не Грейнджер, смогла наложить его? Этот вопрос был риторическим, в отличие от последующего, — зачем? Чтобы найти ответ на него, придётся спросить у самой виновницы.       В тот вечер Драко прождал целый час в их общей гостиной, но гриффиндорка так и не вышла из своей комнаты. На следующее утро ситуация повторилась. Такое поведение девушки забавляло Малфоя и одновременно вызывало интерес с толикой раздражения, поэтому он стал прожигать её взглядом при каждом удобном случае, рассчитывая обратить её внимание на себя. Возможно, тогда она соизволит ответить на его вопросы? Но по истечении трёх дней единственное, чего он смог добиться — щёки, чуть тронутые румянцем. Однозначно, Драко нравилась такая реакция девушки, если бы не тотальный игнор.       Малфой на удивление спокойно воспринял тот факт, что теория Блейза не такая уж и беспочвенная. Убеждение друга в том, что Грейнджер сможет стать его лекарством, больше не вызывало былого скептицизма. Не после того, что произошло. Поэтому теперь, рассматривая Грейнджер каждый день, он смог признать, что она красивая довольно привлекательна. Его тело начинало реагировать каждый раз, когда он ненароком вспоминал их уединение в кабинете. Он заводился от одной только мысли о том, насколько отзывчива была она тем вечером. Но самым главным было чувство умиротворения. Настолько всепоглощающего, что перекрывало все остальные негативные эмоции.       Теперь, когда он даже не попробовал, а всего лишь пригубил Грейнджер на вкус, остальные девушки стали для него резко пресными. Не проходило и дня, чтобы очередная ведьма не попыталась залезть к нему в штаны. Драко видел их насквозь. Лицемерные улыбки, хищный блеск в глазах — вот, что скрывалось под завесой наигранной заинтересованности. И их цель была до банального смешна. Выйти замуж за состояние Малфоев. Конечно, кто был бы не прочь подняться на верхушку социальной иерархии, всего лишь водрузив кольцо на палец. Особенно теперь, после войны, когда многие состоятельные семьи были разорены, а их главы брошены в Азкабан. И если раньше Драко было всё равно на намерения всех этих девушек, то теперь становилось мерзко. То ли дело Золотая девочка, которой всегда было открыто плевать на то, кто какую ступень занимает в обществе чистокровных. От этого интерес к ней подогревался с новой силой.       Проблема была в том, что Драко отвык от искренности. Наверное, именно поэтому он теперь так пристально, с некоторой долей упования разглядывал чуть розоватые щёки Грейнджер. Он перевёл взгляд на её глаза, повторяя свой вопрос:       — Память Пэнси. Зачем ты стёрла её воспоминания о том, что произошло после взрыва?       — Я… — Грейнджер замолчала, сосредоточенно сведя брови вместе. — Я подумала, что так будет лучше. Не уверена, что ты осознавал тогда, что делаешь.       Драко кивнул, обдумывая её ответ. С одной стороны, она оказала ему услугу, избавив от объяснений с Пэнси, с другой — кто ей дал право вмешиваться в его жизнь?       — И давно ты записалась в помощники к Блейзу? — задал вопрос Малфой, не до конца понимая, что чувствует. Злится или всё-таки испытывает благодарность?       — Это была разовая акция, Малфой. Я больше не буду исправлять последствия ваших с Паркинсон ссор, — заявила Грейнджер, задирая подбородок вверх.       Драко вызывающе улыбнулся и расслабил плечи. Теперь это больше походило на их прежнее общение, за исключением флирта, к которому он собирался прибегнуть.       — То, что случилось в кабинете, тоже было разовой акцией? — Малфой слега склонился и потянулся к её волосам, выходя за рамки её личного пространства. — Потому что, знаешь, я бы не прочь узнать, насколько далеко ты позволила бы мне зайти, если бы не Браун.       Драко рассмешило оскорблённое выражение лица Грейнджер. Её ноздри раздулись, в глазах вспыхнул знакомый гнев, и даже мелкие кудряшки, обрамляющие её лицо, казалось, зашевелились, как змеи у одной из сестёр Горгон.       — Если ты только попробуешь рассказать кому-нибудь… — зашипела Грейнджер, ещё больше напоминая то самое мифическое существо. Будь её воля, точно превратила бы его в камень.       — Ты явно не в том положении, чтобы диктовать условия. Быть может, мне стоит дать тебе воспользоваться моим личным омутом памяти? Чтобы освежить воспоминания.       Гермиона промолчала, недовольно поджав губы.       — Тогда, — продолжил Драко, наматывая её локон себе на палец, — слушай. И так, я никому не расскажу, если ты перестанешь меня избегать. Это порядком надоело. После ужина сразу иди в нашу гостиную и жди меня там. Есть некий… эксперимент, который мне нужно провести. И без твоего участия, увы, не обойтись. Пока что на этом всё. Надеюсь, это для тебя выполнимая задача? — издевательски спросил он.       Грейнджер долго не отвечала, пристально всматриваясь в его глаза, но в итоге сдалась.       — Ладно. Только не думай, что сможешь шантажировать меня вечно. Мы проведём этот твой эксперимент и на этом всё.       Драко ухмыльнулся и поднёс её локон ближе, касаясь его своим дыханием.       — Посмотрим, — неоднозначно сказал он и сделал шаг назад. — До вечера, Грейнджер.       Малфой развернулся как раз в тот момент, когда дверь в женскую уборную открылась, и из неё вышла молодая ведьма. Спустя пять минут Гермиона вернулась к своим друзьям, делая вид, что всё в порядке. Она заставила себя не думать о сегодняшнем вечере, но выходило это из рук вон плохо. Что ещё за эксперимент пришёл ему в голову?       Когда четверо гриффиндорцев вышли из паба, на улице уже сгустились сумерки. Гермиона с удовольствием отметила, что многие владельцы лавок начали готовиться к Рождеству, украшая фасад зданий. Гарри с Джинни немного отстали, плетясь позади.       — Ты ведь поедешь с нами в Нору на Рождество? В последнем письме мама упоминала, что будет рада тебя увидеть. И что она уже связала подарок для тебя, — добавил в конце Рон, слегка покраснев.       — Честно говоря, я надеялась, что к этому времени моим родителям вернут память, но… — Гермиона зажмурилась, справляясь с эмоциями. — Целители не дают никаких гарантий.       — Мне жаль, — Рон взял её за руку и крепко сжал, пытаясь оказать поддержку.       — Всё в порядке. Вернее, нет… Но будет. Мама с папой сейчас находятся в Лондоне, но летом отправятся в Австралию. В прошлом году они приобрели там небольшой дом, чтобы была возможность проводить отпуск у моря долгое время. От их психолога я узнала, что они собираются сдавать там одну комнату. Я думаю, что сниму её, и тогда мы сможем снова быть вместе. Хотя бы так.       — Звучит как план, — сказал Рон и остановил её, разворачивая лицом к себе. Он пристально вглядывался в её лицо, продолжая сжимать руку. — Ты ведь знаешь, что мы с Гарри всегда будем с тобой. И вся моя семья тоже. Ты уже давно стала им как родная.       — Спасибо, — Гермиона шмыгнула носом и улыбнулась.       Рон приподнял губы в ответной улыбке. Казалось, он только сейчас заметил, насколько близко они стояли. Уизли громко выдохнул. Пар из его рта смешался с её и быстро растворился в холодном воздухе. Гермиона подавила в себе желание отдёрнуться, когда Рон стал медленно склоняться к ней. Он смотрел то в её глаза, то на губы, боясь спугнуть. Всего на секунду Гермиона хотела дать ему поцеловать себя, чтобы проверить, есть ли у них ещё шанс быть вместе. Она была готова провести свой эксперимент, чтобы доказать себе, что её тело может реагировать на Рона также, как и на Драко.       Стоило последней мысли пронестись в голове, как Гермиона оттолкнула Рона и попятилась назад. Мерлин, она чуть не использовала своего лучшего друга! Друга, который был влюблён в неё несколько лет. И всё ради того, чтобы опровергнуть свои собственные страхи. «Что бы не происходило между мной и Малфоем, это не должно касаться близких людей!» — твёрдо решила для себя Гермиона.       — Прости, — поморщился Рон, отступая. Он переминался с ноги на ноги, ощущая неловкость.       — Ничего. Думаю, нам не стоит ждать Гарри с Джинни. — Гермиона пошла вперёд и оглянулась на Уизли, когда поняла, что он остался стоять на месте. — Идёшь?       — Да. Да, конечно, — сбивчиво пробормотал Рон, подстроился под её шаг и больше не произнёс ни слова за всю дорогу до Хогвартса.       Гермиона второй раз наложила себе добавку, оттягивая окончание ужина. Тяжесть в животе была предпочтительней, чем оказаться один на один с Малфоем. Но, к сожалению, с каждой отсроченной минутой глаза Драко задерживались на ней всё дольше, вновь привлекая внимание окружающих. Грейнджер тяжело вздохнула и встала из-за стола.       — Уже уходишь? Может, посидим за шахматной доской в нашей гостиной? — предложил Гарри.       — Завтра понедельник, — напомнила ему Гермиона. — Мне нужно успеть проверить лабораторные работы младших курсов.       — Ладно, пока, Гермиона, — помахала ей Джинни, чуть ли не сияя от восторга.       Не трудно было догадаться, что отказ Гермионы младшая Уизли каким-то образом связала с Малфоем. По сути, так и было.       Грейнджер вышла из Большого зала и медленно побрела к своей башне. Чувствуя себя вымотанной, она сделала в голове пометку зайти к мадам Помфри за зельем сна без сноведений, которое уже заканчивалось. Со слов Малфоя она поняла, что продолжала кричать по ночам. Очевидно, зелья не избавляли от кошмаров, но хоть помогали не просыпаться от них и напрочь стирали содержание снов, что уже, несомненно, было поводом продолжать пить лекарство дальше.       Пробормотав уже привычный пароль, Гермиона вошла в их с Малфоем гостиную. Она села на диван и поднесла большой палец ко рту, зажав ноготь между зубами. Нервозность заставляла вернуться к пагубной привычке. Гермиона уже хотела встать и взять какую-нибудь книгу, чтобы скоротать время и отвлечься, когда раздался звук открывающегося портрета.       Мелькнувшее удивление на лице Драко быстро исчезло. Он ухмыльнулся и сказал:       — До последнего думал, что ты опять струсишь.       — Мы договорились, Малфой. Проводим твой эксперимент, и ты забываешь о том, что было, — ответила Гермиона, поднимаясь на ноги.       — Разве таким было моё условие? — спросил Малфой. Он расстегнул свою мантию, снял её и бросил на спинку дивана. — Грейнджер, на месте твоих дружков я бы забеспокоился насчёт твоей памяти.       Гермиона недовольно поджала губы, не собираясь отступать.       — С моей памятью всё в порядке.       — В последнее время она тебя часто подводит, — цокнул языком Драко, закатывая манжеты рубашки.       — Что ты делаешь? — испуганно спросила гриффиндорка.       — Готовлюсь к нашему эксперименту, — довольно протянул Малфой, заметив нервозность девушки.       Гермиона почувствовала, как её сердце учащённо забилось, нарушая размеренный ритм, который был до того, как Малфой стал раздеваться. Она проследила за его движением руки, расслабляющей узел галстука. Поборов желание уставиться на мускулистую грудь, виднеющуюся в вырезе расстёгнутой рубашки, Гермиона сфокусировалась на лице Драко и спросила:       — Зачем для этого раздеваться?       Малфой на секунду замер, изучая Грейнджер, а затем рассмеялся.       — Не нужно быть окклюментом, чтобы понять направление твоих мыслей. Но нет, Грейнджер, секса не будет, — издевательски произнёс он, добавляя: — сегодня.       Гермиона вспыхнула. Все её рассуждения о том, каким сексуальном он сейчас выглядел, испарились. Теперь она рассержено думала только о его слишком заносчивом и самоуверенном характере.       — Как будто была такая вероятность, — в тон ему ответила она. — Может, уже объяснишь для чего ты позвал меня?       — Именно это я и собирался сделать, пока ты не начала облизывать меня взглядом.       — Малфой! — возмутилась гриффиндорка. — Либо ты рассказываешь, либо я ухожу.       Гермиона сделала шаг по направлению к лестнице, давая понять, что её терпение на исходе.        Малфой молчал. Пауза затянулась. Он подозревал, что если сейчас не расскажет, то у Золотой девочки действительно не выдержат нервы. Скривив губы в лёгкой улыбке, он ответил:       — Всё просто. Я предоставлю тебе шанс сделать то, о чём мечтает добрая половина Хогвартса, — Драко выдержал ещё одну паузу, накаляя и без того напряжённую обстановку. — Ты бросаешь в меня несколько жалящих заклинаний и ждёшь реакции. Если я буду проявлять хоть малейшие признаки агрессии, оглуши меня.