Лёд

      — Ты хочешь, чтобы я тебя оглушила? — неверящим тоном переспросила Гермиона.       Малфой посмотрел на неё так, как будто сомневался в её умственных способностях. Можно подумать, это она предложила причинить себе вред, а не наоборот.       — Нет, я хочу, чтобы ты сначала кинула в меня пару жалящих, а уже потом оглушила. В этом эксперименте важна последовательность, Грейнджер, иначе весь смысл теряется, — с долей иронии объяснил Малфой, продолжая скептически смотреть на неё.       — Мерлин, это я виновата, — пробормотала себе под нос Гермиона и достала палочку из кармана мантии. — Нужно было всё-таки отвести тебя к мадам Помфри.       Она направила кончик палочки в голову Малфоя и произнесла диагностическое заклинания, рассуждая вслух:       — Очевидно, ты тогда повредил голову сильнее, чем я думала.       Драко сердито развеял разноцветные линии у себя над головой.       — Прекрати строить из себя целительницу. Просто сделай то, что я сказал, — произнёс он с нажимом.       Заметив непоколебимое выражение на лице гриффиндорки, Малфой сдался и прибегнул к козырю:       — Хорошо, после этого я забуду о том слабеньком петтинге, что был между нами.       Гермиона вспыхнула, вмиг забыв об абсурдности его просьбы.       — Что, очередное новенькое словечко? — криво усмехнулся Драко и, предвидя возмущение праведной гриффиндорки, быстро перевёл тему. — Давай уже, Грейнджер. В твоём-то состоянии даже Авада может получиться.       Гермиона закусила губу, раздумывая. В самом деле, жалящие никому ещё не приносили большого вреда. Даже если у Малфоя что-то с головой, она никак не сможет усугубить ситуацию с помощью заклинаний, напоминающих укусы пчёл. Окончательно взвесив все «за» и «против», Гермионы решилась.       — Хорошо, я сделаю это.       Малфой был на грани того, чтобы съязвить, но вовремя сдержался и ограничился лишь тем, что закатил глаза. Он подошёл чуть ближе и встал, опустив руки по бокам. Наблюдая за его расслабленной позой, Гермиона с недовольством отметила, что в этой комнате нервничает только она. Пробежавшись беглым взглядом по его оголённым участкам кожи, она вскинула палочку и нацелилась на правое предплечье.       После первого заклинания Малфой даже не поморщился, одним лишь взглядом давая понять, что нужно ещё. Гермиона продолжала бросать жалящие до тех пор, пока его рука полностью не покрылась волдырями, становясь в два раза больше прежнего размера.       — Всё, хватит. Что бы ты ни хотел выяснить, думаю, этого достаточно, — сказала Гермиона, переводя взгляд с его руки на лицо.       Малфой шумно дышал и сосредоточенно смотрел на неё, как будто и вовсе не замечал боли. Нет, не так. Не видел ничего вокруг, помимо неё. Он медленно окинул её взглядом с головы до ног, задержавшись в том месте, где заканчивалась юбка и открывался оголённый участок кожи чуть выше колен.       — Всё в порядке? — прервала Гермиона затянувшуюся тишину.       Малфой кивнул и стал подходить к ней, не прерывая зрительного контакта.       — Тогда… твой эксперимент закончен? — спросила она, пятясь назад.       С такого близкого расстояния Гермионе удалось рассмотреть, что таилось в глубине его глаз. Её напугало это и одновременно взбудоражило. Сердце вновь бешено забилось из-за повышенного уровня адреналина в крови. Сейчас как никогда она почувствовала себя добычей, ведь только самый настоящий хищник может смотреть на свою жертву так. С диким голодом в глазах. От Малфоя сквозило уверенностью, будто он знал, что это заведомо выигранная им битва.       Гермиона заметила, что его тело было напряжено, однако шаги оставались мягкими, а походка по-аристократски грациозной. Мышечная память Малфоя не давала забыть о его причастности к голубой крови, даже если сам хозяин тела был явно не в себе. В другой ситуации Гермиона посмеялась бы над этим, но сейчас было не до шуток. Слизеринец действительно пугал своим поведением.       — Малфой, мы закончили, — Гермиона попыталась придать своему голосу строгости, продолжая отступать назад. — Твоя рука пройдёт через пару часов, но если будет сильно дискомфортно, у меня есть зелье против воспалений. Можешь зайти за ним, если…       Гермиона не успела договорить, споткнувшись и рухнув на диван. Она взвизгнула, когда Драко за секунду преодолел разделяющее их расстояние и навалился сверху, облокотившись на локти по обе стороны её головы.       — Что ты делаешь? Слезь с меня! — потребовала Гермиона.       Затуманенный взгляд Драко метался по её лицу. Он нахмурился и сделал над собой усилие, сказав:       — Нет… Мне нужно.       Гермиону не устроил такой малосодержательный ответ. Она вскинула брови и, не дождавшись более вразумительного пояснения, предприняла попытку выползти из-под него, тем самым только усугубив своё положение. Малфой прижался к ней ещё теснее, сдавив грудную клетку.       — Подожди, — попросил Драко грубым голосом. Таким тоном обычно угрожают, но никак не просят о чём-то.       Он прижался лицом к её шее, где разметались волосы, и сделал глубокий вдох. Гермиона замерла, не зная, как на это реагировать. Она попыталась расслабиться. Быть может, тогда он перестанет так крепко прижиматься к ней?       — Драко, с тобой всё в порядке? Может, мне позвать Блейза? — предложила Гермиона. Она неоднократно замечала их вместе и сделала вывод, что мулат точно должен знать о необычной реакции друга на боль.       Малфой помотал головой, а точнее, поводил ею из стороны в сторону по волосам Грейнджер, невнятно пробормотав:       — Не нужно.       Гермиона продолжила лежать под ним, раздумывая. Она больше не испытывала страха, так как Малфой даже не двигался. Теперь её больше беспокоило, как помочь ему выйти из этого оцепенения.       — Драко, мне трудно дышать. Ты тяжёлый, — попыталась вразумить его Гермиона. На удивление, это сразу же подействовало.       Перенеся вес на левую руку, Малфой отодвинулся к спинке дивана. Не успела Гермиона обрадоваться и освободиться от оков, как снова была заключена в них. Драко одним движением развернул её и прижал спиной к себе. Гермиона тут же почувствовала, как мужская рука обвилась вокруг её талии, притягивая ближе к крепкому торсу.       — Драко? — в очередной раз позвала его Гермиона.       Она где-то читала, что в стрессовых ситуациях нужно как можно чаще обращаться к человеку по имени. До сих пор никакого эффекта это не возымело, но Гермиона упорно продолжала звать его не по фамилии, надеясь достучаться до здравого рассудка Драко.       — М-мм, — протянул Малфой где-то в районе её шеи.       Он провел носом за её ухом, от чего Гермиона ощутила, как мурашки пронеслись вдоль позвоночника. Чуть севшим голосом она произнесла:       — Уже поздно, пора расходиться по комнатам.       — Нет, — отказался он и переплёл их ноги, повторяя каждый изгиб Гермионы своим телом.       Настала очередь гриффиндорки впасть в ступор. Ещё никогда до этого момента она не лежала так близко рядом с парнем. Хотя, слово «близко» — большое преуменьшение. Малфой буквально впечатал её тело в своё. Она прислушалась к своим ощущениям. Теперь, когда настороженность из-за резкого перепада настроения слизеринца прошла, Гермиону с головой захлестнуло смущение. Но помимо этого чувства было кое-что ещё. Любопытство.       Несмотря на стыд, который Гермиона испытывала, вспоминая, как выразился Драко, их «слабенький петтинг», ей было интересно, повторится ли когда-нибудь это снова. Ведь, скрепя сердце, она готова была признать, что ей понравилось. И вот теперь, лёжа в обнимку с Малфоем, Гермиона предполагала, что если прямо сейчас она попытается проявить инициативу, то та самая эйфория вновь может повториться.       Гермиона рассердилась на себя, оборвав поток таких неправильных мыслей. Как она может думать о собственном удовольствии, когда Драко не в состоянии даже контролировать свои действия. Прямо сейчас он обнимает её так крепко, как будто боится, что она сбежит. Как будто она действительно ему нужна. Но что будет, когда он придёт в себя?       Эти мысли немного остудили расшалившиеся гормоны Гермионы, и она предприняла последнюю попытку уйти к себе в комнату.       — Драко, ты должен подняться и лечь к себе в постель. Тебе нужно просто поспать. А утром боль пройдёт, и ты снова придёшь в себя, — после минутного молчания и не на миг не ослабевающих объятий, она обречённо сказала: — Тут холодно.       Малфой выпустил её из своих объятий, но лишь за тем, чтобы стянуть со спинки дивана мантию и укрыть их обоих. Вернув руку на прежнее место — талию Грейнджер, он спросил:       — Хорошо?       — Хорошо, — ответила Гермиона, окончательно сдавшись.