Лёд

      Драко был уверен, что забыл, какого это — испытывать чувство страха. После бесконечных пыток Беллатрисы эта способность атрофировалась в нём. Так он думал ровно до того момента, пока его руки не окропились кровью магглорождённой девушки, что лежала у него сейчас на руках.       Мысли Драко сковал ужас, но тело продолжало двигаться на рефлексе, заставляя быстрее передвигать ногами и практически бежать в больничное крыло. Он запрещал себе опускать взгляд вниз, чтобы проверить состояние Грейнджер, сосредоточившись на одной единственной цели — оказать медицинскую помощь как можно скорее. Если Малфой увидит ещё больше крови на её лице, то его хладнокровие даст трещину, и тогда огненная ярость, что порывается выйти наружу, спалит ко всем чертям всё вокруг.       Как посмел кто-то посягнуть на жизнь его Грейнджер?! Драко никому её теперь не отдаст. Ни лапам смерти, ни маггловскому Богу. Уничтожит каждого, кто предпримет хоть попытку, а потом спрячет далеко-далеко от посторонних глаз. Сразу после того, как её спасут сейчас.       Гермиона издала слабый стон, а затем зашлась очередным приступом кашля. Драко почувствовал тёплые брызги на своём подбородке, от чего крепче стиснул тело девушки.       — Ещё чуть-чуть, потерпи. Сейчас тебе помогут… — успокаивал он то ли её, то ли себя.       Малфой ногой распахнул двери лазарета, врываясь внутрь.       — Что вы себе позволяете… — возмущённо вскрикнула мадам Помфри, но тут же замолчала, стоило ей увидеть окровавленную студентку.       — Помогите ей, — прохрипел Малфой, еле размыкая губы.       Целительница сразу же подобралась и кивком головы указала на ближайшую больничную койку.       — Кладите её. Что произошло? Давно она в таком состоянии? — задавала вопросы мадам Помфри, параллельно колдуя над Грейнджер.       Разноцветные линии замелькали над телом гриффиндорки, отображая показатели жизни.       — Всё было в порядке, но потом из её носа и рта пошла кровь. Она начала кашлять и потеряла сознание. Всё это случилось минут десять назад, — на выдохе ответил Малфой.       Он пристально вглядывался в красную линию, обозначающую пульс.       — Что с ней? Что происходит? — закричал Драко, наблюдая, как жизненная линия неровно подрагивала и теряла свой насыщенный цвет с каждой секундой.       — Мистер Малфой, вам следует уйти, — отчеканила мадам Помфри, сосредоточенно взмахивая палочкой и вызывая патронус. — Альбус, необходимо срочно открыть камин в Мунго. Студентка в критическом состоянии.       — Что значит, в критическом!? — взревел Драко, но ответа так и не дождался, следя, как целительница отточенным движением ставит капельницу и вливает в Грейнджер одновременно несколько зелий.       Красная линия выровняла свой ритм, от чего Малфой резко выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время не дышал. Он провёл рукой по голове, взъерошивая мокрые от пота волосы. Облегчение на долю секунды затопило его сознание, но бледное лицо Грейнджер вновь подхлестнуло его панику.       — Помфри, камин открыт, — прорезал напряжённую тишину лазарета голос Дамблдора. — Что стряслось?       Драко услышал торопливую поступь Директора, но не шелохнулся и даже не посмотрел в его сторону, впившись взглядом в тело гриффиндорки так, будто именно он в этой комнате мог контролировать её пульс.       — Я не знаю. Жизненные показатели продолжают падать несмотря на то, что физически она совершенно здорова. Полагаю, это может быть проклятье, поэтому здесь не обойтись без специалистов Мунго, — отчиталась мадам Помфри, одновременно приподнимая Грейнджер с помощью чар левитации.       Драко последовал за ними к большому камину в задней части лазарета, созданному специально для таких случаев.       — Мистер Малфой, куда это вы собрались? — раздался голос профессора Макгонагалл, которая, как оказалось, тоже здесь присутствовала.       — Я иду с ней, — отчеканил Драко.       — Нет, сначала вы объясните, каким образом вы связаны с мисс Грейнджер и её проклятием, — сурово сказала декан Гриффиндора.       — Я не собираюсь вам ничего объяснять, пока не буду убеждён, что её жизни ничего не угрожает.       — Мистер Малфой, — вклинился в разговор Директор. — Вы ведь понимаете, что вас не пустят дальше больничного коридора?       Драко замер на месте. В тоне Дамблодра улавливалось, что он что-то подразумевает.       — Значит сделаю так, чтобы пустили, — процедил Малфой и скрылся в камине вслед за мадам Помфри. Ему сейчас было не до того, чтобы гадать, о чём в курсе старик.       — Дамблдор, это не допустимо! Нужно срочно…       Драко не услышал окончания фразы взволнованной Минервы Макгонагалл, будучи захваченным вихрем зелёного пламени.       Оказавшись в больнице святого Мунго, Драко был втянут в эпицентр суеты. Он следовал за медиком, который вёз Грейнджер на каталке. Вокруг неё кружили несколько врачей, то и дело направляя свои палочки в разные участки её тела, однако, ничего не находя, обескураженно покачивали головами. Кто-то крикнул, что специалисты по проклятьям уже на подходе.       — Молодой человек, вам нельзя дальше, — остановила Драко возрастная медсестра на входе в отделение интенсивной терапии.       — Я Малфой, — бросил он, намереваясь продолжить путь. Грейнджер в окружении врачей всё быстрее отдалялась от него.       — Мистер Малфой, вы являетесь родственником пациентки? — спокойным тоном спросила сотрудница больницы, от чего взбесила Драко ещё больше.       Неужели она не видит, в каком он состоянии? Прямо сейчас Грейнджер находится без сознания и, возможно, борется за свою жизнь, а его отвлекают тупыми вопросами и не дают присутствовать рядом. Может быть, она чем-то отравилась, и врачи сейчас выясняют, что она ела сегодня. И только Драко мог ответить на этот вопрос, потому что наблюдал за ней весь день. Или же это всё-таки связано с её постоянными бессонницами и, опять же, Драко знал всё о её состоянии за последние несколько месяцев. Он нужен им. Нет, он нужен ей.       — Мне плевать, кем вы меня запишите в своей карточке. Кузеном или же мужем. Я могу всё устроить, чтобы эта информация стала юридически достоверной, но позже, понимаете? А сейчас пропустите меня, пока вы ещё в состоянии сделать это сами, — процедил Драко, находясь на грани срыва.       В глазах медсестры мелькнул страх, и она даже сделала шаг назад, но быстро взяла себя в руки.       — Хорошо, мистер Малфой, можете пройти, но я сразу предупреждаю, что вам не позволят находиться там слишком долго, если на то не будет родственного обоснования.       Драко не удосужился ответить медсестре и перешёл на бег, чтобы не отставать от Грейнджер и её целебной свиты. Его остановили перед операционной и сказали ждать. На все вопросы о состоянии Грейнджер врачи разводили руками и просили не мешать.       Лишь спустя несколько часов к Малфою подошёл молодой человек, облачённый в медицинский халат. Он представился стажёром и спросил о возможных изменениях, которые происходили с пациенткой.       Драко рассказал всё, что ему казалось важным, не упустив ни одной детали. Перечислил всё вплоть от хронических синяков под глазами до изменений в поведении и регулярных ночных кошмарах. Он по глазам доктора понял, что того осенила идея, но спросить Драко так и не успел, оставшись снова наедине с собой.       Очередная волна беспокойства накрыла его с головой. Малфой не мог думать ни о чём другом, кроме жизни Грейнджер, за которую врачи боролись по ту сторону больничной стены.       Появился патронус Нарциссы, оповестив о завершении процесса опеки. Драко поблагодарил свою мать через зачарованный пергамент, что всегда находился при нём. Через него же он и попросил у неё помощи в первый час нахождения в Мунго. Миссис Малфой без лишних вопросов организовала всё в кротчайшие сроки. Одному Мерлину было известно, сколько взяток потребовалось, чтобы всё устроить.       Один раз появлялась профессор Макгонагалл, поведение которой кардинально изменилось. Она просила держать её в курсе событий и вернулась обратно в школу, окинув напоследок Драко сочувствующим взглядом. Что ей сказал директор Дамблдор, Малфой даже представить не мог, да и не хотел.       Также он слышал, как сюда порывались попасть Уизли с Поттером, но их ожидаемо не пустили. Драко позлорадстовал бы при других обстоятельствах, но сейчас он был эмоционально истощён. Чистый, концентрированный страх заполнил весь его организм.       Он не знал, сколько прошло времени, но периодически отключался на пару минут. Ему каждый раз снилось, как врачи выходят из операционной и говорят, что всё обошлось, и Грейнджер переводят в обычную палату. Но пару раз видения рисовали иной сценарий, после чего Драко подрывался с кресла так, будто весь мир вокруг него рушился.       Малфой продолжал пребывать на грани сна и реальности, пока не ощутил лёгкие похлопывания по плечу.       — Мистер Малфой, верно?       Перед ним стоял очень изнеможденный целитель. По его лицу никак нельзя было определить, с какими новостями он пришёл.       — Да, это я. Как она? Очнулась? — спросил Драко, поднимаясь со своего места.       — Нет, сейчас она спит, но с ней всё будет хорошо. Она находилась под воздействием проклятья несколько месяцев. Мисс Грейнджер подверглась очень древнему заклинанию, которое создавали, чтобы уничтожить жертву медленно и мучительно. По сути, это практически живое существо, питающееся страхами через кошмары. Обычно зачаровывают спальню, но со временем проклятье набирает силу и проникает в волшебника, словно паразит, поглощая его до тех пор, пока не выпьет всю жизненную силу.       — Так вам удалось избавиться от проклятья? — напряжённо спросил Малфой, чувствуя, что за всей этой лекцией последует жирное «но».       — Да, удалось, но вместе с проклятьем мы удалили весь отрезок жизни, начиная с момента заражения.       Малфой молчал, вперив взгляд перед собой, от чего доктор неловко прокашлялся и пояснил:       — Её воспоминания, если так можно выразиться. Последнее, что она будет помнить, когда очнётся, это как садилась в Хогвартс-экспресс.       — Я… — Драко прочистил горло. — Я понял. Сейчас к ней можно пройти?       — Да, конечно. Но на восстановление потребуется, возможно, несколько суток. Сами понимаете, ей нужно навёрстывать упущенное, — сказал напоследок целитель и указал на палату, в которую перевели Грейнджер.       Драко открыл дверь и подошёл к Гермионе, мирно спящей на больничной койке. И видя, как равномерно поднимается и опускается её грудная клетка, он осознал, что тоже живой. По-настоящему живой, потому что с ней всё в порядке.

***

      Гермиона с трудом открыла тяжёлые веки, пытаясь понять, где она находится. Во рту ощущалась настоящая Сахара, от чего первым желанием было выпить литр воды, не меньше.       — Очнулась? Она очнулась! — крикнул женский голос справа от неё. — Вот, милая, попей.       Почувствовав трубочку у своих губ, Гермиона принялась жадно пить. С каждым глотком мир вокруг неё становился всё четче. К моменту, когда она выпила весь стакан, в палату вошёл целитель, а медсестра, что дала ей попить, отошла в сторону.       — Мисс Грейнджер, рад, что вы очнулись. Как себя чувствуете? Ощущаете ли дискомфорт где-нибудь?       Гермиона прислушалась к своим ощущениям и помотала головой из стороны в сторону.       — Затылок только слегка побаливает. Что произошло? Я упала?       — Не совсем, но вам не о чем переживать. Сейчас вам нужно сдать пару анализов, и, если показатели будут в норме, мы вас отпустим домой, — успокоил её врач и осмотрел палату. — А где её брат?       Медсестра встрепенулась и ответила:       — Он ушёл пару минут назад. Я его заставила принять душ, а то он сидел тут безвылазно на протяжении пяти дней. Твой брат такой заботливый, милая, — обратилась она к Гермионе.       — Брат? — только и успела спросить Грейнджер, как в палату ворвались Гарри с Роном.       — Ну наконец-то, Гермиона, ты очнулась! — воскликнул Поттер, навалившись на неё всем весом.       — Ты нас так испугала, — сказал Рон и присоединился к объятьям.       — Мальчики, мне нечем дышать.       Гермиона похлопала по их спинам, но не смогла сдержать счастливую улыбку. Рядом с ними она расслабилась и сразу же почувствовала себя лучше. Что бы с ней ранее не случилось, если её мальчики с ней, то всё в порядке.       Позже, как и сказал врач, её повели на обследование. Хоть показатели и оказались в норме, Гермионе было рекомендовано остаться в больнице ещё на одну ночь. Также ей рассказали о проклятье и о стёртых воспоминаниях. На удивление, Гермиона не была сильно огорчена этим фактом. Она, в свою очередь, полностью стёрла память о себе своим родителям, а тут только несколько месяцев учёбы, что можно пережить и даже наверстать при должном усилии.       Однако, когда Гермиона засыпала, то её не покидало чувство, что она потеряла что-то более значимое, чем память о полученных знаниях.