Ведьмак: Сага о Варге.

      

В этот хмурый сентябрьский вечер, на только что вернувшийся к спокойствию после бурного рабочего дня город обрушилась на редкость мощная гроза. Потоки воды на улицах стали сильными, как при весеннем разливе реки, и просто перебраться через дорогу между домов не замочив сапог стало совершенно невозможно. Холодный ураганный ветер, проливной дождь, и могучие раскаты грома заставили жителей забиться в своих домах поближе к очагу, и оставить мысли выходить на улицу даже по большой нужде. Одни только городские стражники героически продолжали нести свою вахту в патруле и на постах, вполголоса проклиная лютую непогоду, и своих безжалостных капитанов, вынуждавших их дежурить в такое ненастье. Мало кто из горожан мог себе представить, что в это время по черепичным крышами их тесно прижатых друг к другу жилищ, скрываясь в пелене грозового тумана бесшумно движутся существа, внушающие страх даже самым мужественным воинами из этих краёв. И благо если никто не решится сейчас высунутся из чердачного окна, ибо такие грозные визитёры в живых свидетелей своих вылазок за крепостные стены обычно не оставляли. За исключением тех смельчаков или глупцов, с которыми считали возможным вести дела лично, а интересы у них в людских селениях имелись. Однако, если бы факт их тайного сотрудничества стал бы вдруг известен, всякий добропорядочный человек, от трактирщика до командира городского ополчения, пожелал бы им такой же мучительной смерти, какую бы им принесли их новые «друзья», если бы внезапно разозлились. Один из лучших городских врачевателей — Лександр был занят приготовлением травяных отваров в рабочей комнате на третьем этаже своей лечебницы. Не нужно быть кудесником что бы догадаться — на утро после такой ужасной бури и дождя порог его заведения заполонят захворавшие простудой и кашлем. И им всем понадобиться помощь. Снизу внезапно послышался стук в дверь. Судя по тому как она дрожала, рука у визитёра была тяжёлая. «Уже явились бедолаги!» - подумал лекарь, оставил котелок с отваром, и спустился вниз. За дверью стоял пришлый в промокшем тёмном плаще, с капюшоном, полностью закрывшим лицо. Один, без сопровождения. Ни слова не сказав, он протянул Лександру извлечённый из походной сумы свиток без печатей. Тут-то врачеватель заметил что, рука у него была совсем белесого цвета, какой бывает только у мертвецов. И ногти были не человечьи, а словно у зверя. Как только мрачный гонец передал своё послание, он развернулся и широкими шагами ушёл, скрывшись за плотной стеной ливня. Обеспокоенный хозяин лечебницы запер дверь покрепче, поднялся наверх, сел у печи и развернул послание. «Наше терпение на исходе. Дань до сих пор не уплачена. Ждём в сию же ночь на кладбище за городом. Не смей кого-либо с собой приводить». «Святая заступница! Настал-таки этот день… Почему сейчас? Ладно, непозволительно игнорировать такие послания. Лишь бы дождь к полуночи затих. Даже главную дорогу сейчас размыло, и путь по ней будет сродни хождению по болоту. И уйти надо незаметно, если меня встретит Ирена, скажу ей что, бы передала Каролине, будто я задержался в лечебнице. Вряд ли она поверит, но пускай же так». Лександр заранее собрался на встречу. Он достал укрытый от посторонних глаз сундук и извлёк из него кольчужную рубашку и короткий меч из серебра — подарок старого знакомого. Неприятно знать что, теперь настала и его очередь. Кольчугу он надел поверх исподней рубахи, а сверху накинул куртку. Меч он не стал как-либо скрывать, ибо по обычаю все горожане высоких сословий имели право на ношение оружия в открытую. К ним причислялся и сам Лександр, но на сей раз в ножнах был совсем не клинок для самозащиты. Из всех молитв Святая заступница исполнила лишь просьбу касательно дождя — когда стемнело ливень окончательно стих. Лекарь оседлал привязанного под навесом у лечебницы коня и ускакал на нём к центральным воротам. В семи верстах от внешних стен, между двух густых лесов лежало городское кладбище, и именно туда Лександр прибыл. У каменных ворот погоста на привязи стояли ещё четыре коня, но кладбищенского сторожа и след простыл. Впрочем, несложно было догадаться, чьи это лошади, и куда мог подеваться сторож. Тучи разошлись, на небе стояла полная луна, но факел всё равно не помешает зажечь. Что и было сделано. Лекарь не боялся крестьянских суеверий о бродячих меж могил по ночам духах мёртвых, но опасался присутствия других гостей с того света. А ведь они тут и ждут его визита. Он собрал всю волю в кулак и зашагал по центральной тропинке. Выложенная камнем тропинка вела к большому холму посреди кладбища. На его вершине располагался древний и очень запутанный склеп, уходивший на несколько уровней вниз, в недра холма. В нём находили вечный покой отпрыски знатных родов и сменявшие друг-друга по старости градоначальники. Установленные в нишах у входа в склеп статуи самых почтенных покойных рассматривали окружающий пейзаж полными горечи каменными глазами, словно они сами жалели о смерти своих прежде живых прообразов. Вот у одной из этих скульптур и стояли в ожидании четыре фигуры в таких же тёмных плащах. Одежда одного из них была украшена по краям сложным рисунком, вышитым позолоченными нитями, что намекало на высокий статус его обладателя. Увидев идущего им навстречу человека с факелом, он первым выступил вперёд и начал разговор: — Чего ты боишься больше, врачеватель — нас или ночной темноты? Ведь факел ты несёшь в руках не только что бы освещать себе дорогу? — Я боюсь больше всего незримой поступи чумы, что, усеет улицы горами заражённых мёртвых тел, ежели придёт к нам в город, а не чудовищ. На них управа — ведьмаки и воины, пусть их сердца трепещут при столкновении с подобной нечистью. Мои враги — проказа и чахотка. — У ведьмаков нет сердца, как и страха! — подал голос второй незнакомец слева от предводителя группы. Но тут же замолчал, повинуясь жесту своего господина. — Отваги у тебя не занимать, но смелость не прочнее будет темерских доспехов, и от когтей моих не защитит, — и переходя, на рык. — Где кровь, что должен был ты принести на исходе прошлого месяца!? — Довольно с меня этого разбойничьего сговора! Вы отвергаете кровь, что я забираю у больных, она вам не по вкусу и воняет. А бочками здоровую мне неоткуда брать. И аппетит ваш возрастает с каждой новой дани. Бесчестно нарушать наш изначальный уговор! — Ну что же… Если ты сам не можешь нам дать здоровой крови, тогда мы сами ее возьмем у твоей семьи, — спокойно ответил вампир. — Не бывать тому! — с этими словами Лександр выхватил из ножен серебряный меч и попытался нанести рубящий удар своему противнику в грудь. Раздался звон металла — это существо в черном плаще молниеносно парировало внезапную атаку храброго лекаря. Завязался неравный бой на мечах. Соперник перешёл в контратаку. Приспешники главного разошлись по кругу, будто бы схватка их не касалась, но это было не так. Их задачей было не позволить Лександру выйти из поединка, если он внезапно струсит или потеряет силы драться дальше. Всех четверых чудовищ отвага этого врачевателя скорее забавляла, нежели внушала хоть каплю страха, ибо всем было понятно, кто из этой битвы выйдет победителем. Вожак клана был опытным воином и рассчитывал разделаться с Лександром за пару секунд, однако, каждый новый его удар лекарь умудрялся довольно ловко отражать. «Не так уж этот эскулап и прост...» — мелькнула мысль у Константина, и он движением руки подал знак своим сатрапам приготовить скрытое под одеждой оружие. Ему надоело терять время на потасовку с очередным бесстрашным безумцем. Но когда Лександр удачно полоснул по плечу упыря, тот ощутил знакомую обжигающую боль. Боль от раны, нанесенной ведьмачьим клинком. — Хороший у тебя меч, врачеватель… — огрызнулся вожак. — Не гнушаешься обирать мертвых охотников на чудовищ? — В отличие от всякой нечисти, большинство моих друзей живут по чести, и не нарушают данных мне обещаний, — таков был его ответ. Константина такие слова привели в ярость, и в прошлой жизни он не позволял на людях ставить под сомнения свою приверженность дворянскому кодексу чести, хотя за глаза нарушал его при первом удобном случае. А гнев — плохой союзник в битве, где враг опаснее, чем ты себе его сначала представлял. Понимая, что он в пылу злобы теряет контроль над собой, взбешённый аристократ дал приспешникам следующий сигнал: «Действуйте». И после особого жеста Константина круг стал медленно смыкаться, из под плащей остальных появились длинные кинжалы, и Лександру стало очень сложно следить за тылами. Теперь уже дальнейшее сопротивление становилось совсем уж безнадёжным, и обречённый человек приготовился с достоинством встретить свой конец. — Ну вот и пришла твоя кончина, врачеватель, — со злобной ухмылкой сказал главарь упырьей шайки и полоснул Лександра своими длинными когтями. Лекарь выронил оружие возмездия и пал ничком, но один из вампиров перевернул его на спину, тело резко отозвалось болью — Аааакхах — крикнул Лександр. — От боли продохнуть не можешь? Ссаднят твои раны? А теперь, пока твоя мятежная душа покидает бренное тело, подумай о том, что страдания твоей семьи будут в тысячу раз ужаснее. Ну так и быть, за твою отвагу ты заслуживаешь более легкой смерти. — И с этими словами вонзил Лександру в сердце припасенный для таких случаев «Кинжал милосердия» почти во всю длину клинка. Бой кончился, на кладбище вновь воцарилась тишина. Четверо убийц вскочили на своих коней, и унеслись по просёлочной дороге. Каролина всё видела. Она шла по следу мужа от самых городских ворот и наблюдала расправу над ним, спрятавшись за молодыми соснами у кладбищенской ограды. А что могла сделать несчастная женщина против четырёх монстров, наделённых сверхъестественной силой, ловкостью, и видевших в ночи так же ясно как днём? Странно, что они и её не учуяли, быть может посчитали неопасной или были увлечены горячкой боя. А сердце верной супруги разрывалось от нестерпимой душевной боли и тоски. Она не билась в истеричных рыданиях, нет. Плакала, но тихо и уже думала как заберёт под утро тело мужа для достойного погребения. Меч, что он продолжал сжимать в холодеющей руке, она забрала сразу с собой. «Я схожу к Эргарту, скажу ему, что мой Лександр пал, верну ему его подарок. Не мне владеть этим оружием» — думала Каролина. Хоть горе от утраты мужа и будет терзать ей сердце долго, сейчас её заботила судьба их дорого сына. Он мал, она — слаба. Друзья не смогут защищать их вечно. Теперь известно, что врагов у их семьи было побольше, чем пара недовольных снадобьями от прыщей купеческих жён да богатый, но старый владелец сапожной мастерской, которому Лександр не сумел вернуть былой мужской силы при близости с дамами. Смерть теперь может поджидать их обоих за каждым углом, и ей, как преданной матери и чтящей память супруга жене, надлежало действовать очень быстро.