Вечер игр

      Нью-Йоркская школа искусств никогда не отличалась малолюдностью. В ней вечно кипела жизнь, которая не останавливалась, казалось, ни на секунду и не остывала даже на ночь. Сюда мечтали попасть многие жители Нью-Йорка и других штатов, и поступить на курс, тем более получить грант, было весьма сложно. В ней учились только лучшие из лучших.       Алек Лайтвуд учился на третьем курсе Нью-Йоркской школы искусств на вокальной специализации. Он был на хорошем счету у преподавателей, всегда закрывал сессию на «отлично» и никогда ни с кем не вступал в конфликты. Он был так называемым Добрячком школы искусств, который всегда помогал людям, даже тем, кого не знал, стоило только попросить. Однако главное, что бесило в нём Магнуса Бейна, было то, что Алек выбил грант и, как считал сам Бейн, ему всё сходило с рук.       Магнус учился на третьем курсе той же школы искусств, только на другой специализации – танцы. В танцах он действительно был лучшим, с его пластикой, чувством ритма и музыки не мог сравниться ни один из учеников на потоке. Однако что касалось остальных предметов, это был провал. Магнус отказывался изучать что-то теоретическое, кроме истории танцев, и едва переходил допустимый порог. В отличие от Алека, он не выбивал грант на образование, его обучение оплачивал Асмодеус Бейн – его отец. Он не поддерживал сына в танцах, считая это гиблым делом, которое никуда не приведёт, но видя, как счастлив Магнус, танцуя, не мог не помочь сыну.       После того, как семь лет назад умерла Лилия Бейн, мать Магнуса и жена Асмодеуса, отец и сын невероятно сблизились от общей утраты. Первое время они, наоборот, закрывались друг от друга, один топил горе в алкоголе, другой в танцах. Так продолжалось до тех пор, пока Асмодеус не загремел в больницу от алкогольного отравления и чуть не умер. Магнус тогда просидел больше суток, не отходя от палаты отца, после чего они серьёзно поговорили. Конечно, сразу достичь полного взаимопонимания не удалось, однако медленно, шаг за шагом, они двигались к этому.       Магнус ненавидел Алека; он считал, что тому всё сходит с рук, бесила напускная «идеальность» Лайтвуда и больше всего то, что за ним толпой бегают девушки и парни. Нет, Магнус совершенно не завидовал – он сам не был обделён вниманием. Только вот оно ему было не нужно; в добавок ко всему, к Алеку лип чуть ли не весь университет, а тот совершенно не замечал, когда с ним флиртовали. Лайтвуд всем мило улыбался и помогал.       Один раз Магнус заметил Алека в компании Себастьяна Моргенштерна, известного ловеласа школы искусств, учащегося по специальности танцев. Всем, кроме самого Лайтвуда, было видно, что Себастьян подкатывал к Алеку, постоянно «случайно» дотрагивался и делал недвусмысленные намёки. Моргенштерн даже пригласил Алека к себе домой под предлогом учёбы. Любой человек понял бы, что на самом деле имел в виду Себастьян, но только не чистый и невинный Алек.       Магнус отправил Себастьяну сообщение, пользуясь тем, что в тот момент они готовили групповое занятие на зачёт. Он попросил его прийти сейчас же в актовый зал, и Моргенштерну, который и так был на волосок от отчисления, пришлось, стиснув зубы, пройти в зал. Естественно, свою добычу так просто он не собирался отпускать. Себастьян попросил Алека подождать его на заднем дворе школы, после чего ушёл. На самом деле, никакой репетиции в актовом зале не было, он был пуст. Магнус поджидал Себастьяна внутри зала, выключив свет. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и в скудных лучах света, доносившихся из коридора, выглядел весьма устрашающе.       Стоило Себастьяну перешагнуть порог зала и захлопнуть за собой дверь, Магнус тут же сорвался с места и припечатал парня к стене, сжав его горло. Моргенштерн вырывался и пытался позвать на помощь, однако это только сильнее разозлило Бейна, и тот сжал горло сильнее, лишая возможности разговаривать.       Магнус провёл Моргенштерну весьма увлекательную поучительную беседу, в который объяснил, что нельзя пользоваться «чистыми и невинными ангелами, как Алек». Он пригрозил влиятельностью Асмодеуса и пообещал добиться отчисления Себастьяна, если тот хотя бы ещё раз подойдёт к Алеку, и заодно и добьётся того, чтобы его не взяли больше ни в одно приличное заведение на учёбу.       Себастьян усмехнулся на эти слова. Он, кашляя и задыхаясь, сказал, что Магнус так бесится, потому что сам влюблён в Алека и собирается им воспользоваться, хочет быть его первым, а бесится потому, что Лайтвуд не обращает на него внимания и постоянно убегает, стоит им заговорить. Бейна это безумно сильно разозлило, хотя отчасти и было правдой – он был влюблён в Алека до безумия. Только вот пользоваться он никем не собирался.       Магнус сломал Себастьяну ногу за такие слова. Он пообещал, что в следующий раз одним переломом Моргенштерн не отделается, если посмеет ещё раз сказать такую чепуху. Бейн ушёл, оставив Себастьяна на полу актового зала, после того, как Моргенштерн отправил Алеку сообщение об отмене встречи. Магнус не любил насилие, однако с такими, как Себастьян, по-другому не получалось.       Магнус ненавидел Алека за то, что так сильно его любил. Любил его искрящиеся голубые глаза, чуть завитые на кончиках чёрные, как воронье перо, волосы, которые вечно торчали в разные стороны. Магнусу хотелось провести по ним рукой, пригладить. Хотелось целовать губы, так красиво изгибающиеся в улыбку, когда Алек поёт, поцеловать щёки, наливающиеся румянцем, стоило кому-то сделать Алеку комплимент. Магнус ненавидел Алека за то, что он не обращал на него никакого внимания.

***

      Алек шёл на первую совместную в этом году пару с танцорами. В самом начале они были редкостью, потому что каждому потоку нужно было изучать свои дисциплины, однако чем старше студенты становились, тем больше становилось совместных пар с другими курсами. У певцов было больше всего таких пар с пианистами и гитаристами, они любили делать совместные выступления друг с другом, и это было выгодно для каждой стороны.       Однако не редкостью были и пары с танцорами. На их потоке большинство певцов и танцоров недолюбливали друг друга. Алек же с нетерпением ждал каждой пары, потому что на них он мог видеть Магнуса Бейна во всей красе. Магнус приходил всегда заранее, что было странно, ведь на большинство пар он сильно опаздывал. Он занимал место рядом с окном, и всегда, стоило Алеку взглянуть на него, он смотрел на улицу.       На этот раз, зайдя в аудиторию, Алек не увидел Магнуса. Несмотря на то, что они редко общались и в основном из-за учёбы, Лайтвуд ощутил непонятную пустоту. Ему нравилось соревноваться в общих дисциплинах с Магнусом, нравилось смотреть на него, нравился сам Магнус. Хотя нравился – совершенно не то слово. Алек был влюблён и надеялся, что однажды сможет раскрыть свои чувства.       Вздохнув, Алек решил, что Магнус не придёт. Он занял свободное место у окна, чем удивил буквально всех присутствующих – никто, кроме Магнуса, ни разу не занимал это место. Алек не мог точно сказать, почему сел именно туда, наверно, ему хотелось побыть ближе к Магнусу. Он понимал, что в реальности Алек стал бы заикаться и убежал, стоило бы Магнусу заговорить, а так Лайтвуд мог попытаться поставить себя на место возлюбленного.       Не успел Алек достать вещи из сумки, дверь в аудиторию закрылась изнутри. Подняв глаза, студенты увидели своего преподавателя в привычном строгом костюме-тройке. Однако он вошёл не один. За его спиной стояло четыре человека, все были одеты в одинаковую одежду: тёмно-фиолетовые обтягивающие рубашки, такого же цвета узкие джинсы, белые перчатки и чёрные кроссовки. На лицах всех были белые маски с прорезями для глаз, закрытых чёрной сеткой – никто не может увидеть цвет радужки и размер глаз, зато человеку в маске всё было прекрасно видно. Маски также скрывали волосы незнакомцев. Руки незнакомцев были сцеплены спереди себя.       Студенты в недоумении начали перешёптываться. Никто не понимал, что происходит. Некоторые ёрзали на своих местах в предвкушении, другие же боязливо пытались узнать суть происходящего. Алек молча сидел, рассматривая фигуры незнакомцев. Что-то показалось в них ему очень знакомым, только он никак не мог понять что именно. Наконец, профессор сделал знак одному из вошедших незнакомцев. Он сделал шаг вперёд, окидывая аудиторию взглядом. На секунду, всего на секунду его глаза задержались на Алеке, после его продолжили своё путешествие. Лайтвуду хватило этой секунды, чтобы прийти в ещё большее замешательство: этот незнакомец точно знал его. – Итак, что вы знаете об игре «Мафия»? – произнёс незнакомец. Алек надеялся, что сможет узнать его по голосу, только вот в маску явно было встроено устройство, изменяющее голос.       Алек вздохнул, упершись в парту локтями, и положил на ладони голову. По крайней мере, незнакомцы пытаются предложить что-то интересное.

***

      Магнус в первый раз в жизни опаздывал на совместную пару с певцами. Всю ночь ему снились невероятные сны в главной роли с Алеком, поэтому он немного проспал. Конечно, сразу Бейн на время не посмотрел, доверившись своим биологическим часам, и неспешно собирался. И только когда ему на телефон пришло сообщение – а в тот момент он уже закидывал сумку на плечо, собираясь выходить из комнаты, – он увидел время.       Плюнув на всё на свете, Магнус быстро выбежал из лофта, который Асмодеус подарил на восемнадцатилетие. Он три раза ронял ключи, не попадая в замочную скважину, и ругался так, что, казалось, его слышали не только соседи по лестничной площадке, но и весь немаленький дом. Однако ему было глубоко плевать и на это, и на то, что он в спешке забыл в коридоре половину тетрадей.       Наконец, когда с замком было покончено, Магнус побежал. Он бежал так быстро, как, наверное, ещё никогда в жизни не бегал. Сердце бешено стучало, его стук отдавался в ушах, а ноги сами несли тело к школе искусств. Он, безусловно, пытался оправдать это мнимой тягой к знаниям, однако правда была в том, что он не хотел упускать ни одной секунды рядом с прекрасным обладателем таких же прекрасных голубых глаз.       Остановившись у порога здания, Магнус с облегчением понял, что пара должна была начаться всего минуту назад. Сбавив скорость, он поднялся по лестнице на третий этаж, где проходила лекция, и пошёл к аудитории. Проходя мимо зеркала, которое висело на каждом этаже рядом с лестницей, он остановился и окинул себя критическим взглядом. Отдельные прядки волос выбивались из укладки, чёлка падала на лицо, на лбу выступили капельки пота.       Магнус провёл рукой по волосам, пытаясь их пригладить, и глухо застонал. Меньше всего он хотел предстать перед Алеком в виде, похожем на вид взмыленной лошади. Он проторчал около зеркала пару минут, надеясь привести всё в норму, и частично это у него получилось. После Магнус сделал глубокий вдох и пошёл к аудитории.       Дверь была закрыта, что было непривычно для данного преподавателя. Так он делал только крайне редких и важных случаях. Магнус почувствовал, что сильно облажался, и легонько толкнул дверь, приготовившись выдать целую речь о том, что у него заболел кот, которого, к слову, не было, и ему срочно пришлось вести питомца в ветеринарную клинику, иначе бы тот умер, поэтому и опоздал.       Однако Магнус замер на пороге с открытым ртом, стоило двери распахнуться. Он наткнулся взглядом на группу одинаково одетых людей в масках, один из которых что-то говорил. Пожалуй, это было совершенно не то, что Бейн ожидал увидеть. Сначала он подумал, что ошибся кабинетом и попал к актёрам, но боковым зрением заметил знакомую чёрную макушку. На лице Магнуса промелькнула лёгкая улыбка, а потом он чуть не задохнулся от возмущения, повернув голову на студентов.       Алек Лайтвуд занял его место у окна! Занял, и даже не покраснел своим очаровательным румянцем, а теперь заставляет Магнуса продолжать стоять на месте, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и служить причиной усмешек среди почти всех певцов. – Простите, – скрепя зубами, бросил преподавателю Магнус, после чего сорвался с места, будто до этого времени был привязан, а теперь освобождён от оков, и бросился к своему месту.       Нет, Магнус совсем не собирался устраивать скандалы посредине пары на глазах у всех. Нет, он просто быстро взбежал по ступенькам и сел рядом с Алеком, игнорируя шёпот за его спиной и удивлённые взгляды буквально каждого, даже Лайтвуда. Тот также едва заметно покраснел, и Магнусу захотелось дотронуться до его щеки. – Лайтвуд, ты совсем обалдел? – спросил Бейн вместо прикосновения. Вопреки всем бушующим чувствам, с Алеком они обычно общались через грубость, сарказм и обидные шутки. – Если ты не в курсе, я сижу на этом месте с момента появления этого предмета, а ты!.. – Помолчи, – шикнул Лайтвуд, не давая Магнусу договорить. Он поддался мимолётному порыву и накрыл своей ладонью руку Бейна, лежащую между ними на скамейке, сжимая её.       Магнус снова замер с открытым ртом, заглядывая в глаза Алеку. За три года их знакомства это был не самый близкий жест, но, как правило, всё остальное происходило либо когда хотя бы один из них был пьяным, либо когда одному из них нужна была серьёзная психологическая поддержка. – Помолчи и слушай, придурок, а в следующий раз не опаздывай, если снова хочешь сидеть у окна, – сказал Алек, отворачиваясь от Магнуса и устремляя свой взгляд на людей, которые буквально пару минут назад собирались сделать объявление.       Бейн кивнул, решив, что в данной ситуации Алек прав; другие люди не должны были терять своё время из-за их вражды. Магнус также перевёл взгляд на незнакомых ему людей, позволяя себе получше рассмотреть их. К слову, руки Магнус и Алек так и не расцепили, наоборот, они переплели свои пальцы, и Магнус легонько, почти невесомо поглаживал большим пальцем костяшки Алека. – Итак, для опоздавшего повторю, – вновь начал механический голос. Бейн вздрогнул, явно ожидая не этого, и Алек посильнее сжал его ладонь в знак поддержки. – Мы приехали к вам в школу искусств с одной игрой. «Мафия», так она называется. Надеюсь, все знают правила этой игры. Сегодня вечером мы приглашаем вас в актовый зал, чтобы поиграть в эту игру. На входе вам всем будут выданы маски, как у нас, и одинаковая одежда. Всё это сделано для того, чтобы, во-первых, вы не стеснялись друг друга, а, во-вторых, не ругались и не относились предвзято к каким-либо людям. Наша цель – это приятное времяпрепровождение, без зажимов и внутренних рамок. Стулья будут расположены кругом на расстоянии полутора метров, чтобы ночью вы случайно не услышали или не почувствовали движение соседа. Ночью общаться вы будете посредством знаков и специальных табличек, утром – с помощью устройства, как у меня, которое изменит ваш голос.       Голос смолк, а аудитория загудела. Студенты начали оживлённо обсуждать предложение, кто-то уже давал ответы своим друзьям, а кто-то, наоборот, находился в сомнениях и пытался узнать, кто из его друзей и в общем пойдёт на это мероприятие. Алек и Магнус обменялись ухмылками. – Ну что, Лайтвуд, мне тебя не ждать вечером? – невинно хлопая глазками, спросил Бейн, одновременно и интересуясь планами Алека, и давая знать о своих. Свободной рукой он подпёр голову. – Ты же все вечера проводишь либо в компании книг, либо песен, либо своей руки. Чёрт, Лайтвуд, а ты когда-нибудь совмещал это?       Магнус рассмеялся, представив себе эту картину. Алек пробурчал себе что-то под нос и выпустил руку Бейна из своей, от чего тот резко прекратил смеяться. Всего на секунду на лице Магнуса застыло выражение, как у кота из Шрека, но потом оно сменилось маской абсолютного безразличия. – Если ты имеешь в виду, дрочил ли я когда-нибудь на персонажа из книги или голос певца, то нет, Бейн, спешу тебя расстроить, до такого я не успел опуститься. У меня есть кое-кто пореальнее, чтобы на него дрочить, – усмехнулся Алек, пытаясь не смотреть Магнусу в глаза и не покраснеть. В свои двадцать один ему было стыдно произносить любые слова, хотя бы каплю связанные с сексом. – Пореальнее? – ядовито переспросил Магнус, пытаясь скрыть обиду и боль в своём голосе. – Неужели тебе подарили резиновую куклу или диск с порно? – он фальшиво захихикал, прикрывая рот ладошкой, и сверкнул глазами, давая понять, что теперь очередь Алека. – Вообще-то, Бейн, – сквозь зубы прошипел Александр, – у меня есть парень. Да, уже два месяца как. И этим вечером мы идём на свидание. А ты иди на свою мафию и наслаждайся своим одиночеством в компании таких же одиноких фриков.       Алек, договорив, отвернулся и устремил всё своё внимание на преподавателя. Ему не нужно было смотреть на Магнуса, чтобы понять, что тот напрягся и вздрогнул, словно от пощёчины, только вот Лайтвуд не мог понять почему.       Магнус едва сдержался, чтобы не закричать на весь университет и не припечатать Алека к ближайшей стене, доказывая, что у Лайтвуда не может быть никаких других парней, кроме него. Внутри противно заскребло, стоило Бейну услышать о свидании, о том, что кто-то уже два месяца прикасается к Алеку и, скорее всего, целует его, а может и…       Магнус не позволил мыслям дойти до логического конца, он тряхнул головой, выкидывая их из головы. На ощупь найдя под столом ладонь Алека, он сжал её, удивившись тому, что Лайтвуд не оттолкнул и даже не вздрогнул, а просто сжал руку в ответ, словно это было их привычным жестом.       Магнуса накрыла волна отчаянья, когда он понял, что это никогда не станет их привычным жестом.

***

      Алек уже несколько минут стоял перед закрытыми дверями актового зала, всё никак не решаясь постучать и зайти внутрь. На паре он соврал Магнусу о том, что у его есть парень и о том, что идёт сегодня на свидание, о чём теперь невероятно жалел. Ему становилось мерзко от того, что он обманул любимого человека, пусть и любимого в тайне ото всех. Просто Алеку стало невыносимо больно от того, что Магнус считал его ничем непримечательным одиноким занудой, вот он и решил доказать обратное. «Дурак», – твердил он себе каждую секунду после пары.       Алек посмотрел на наручные часы и понял, что игра должна была вот-вот начаться. Другими словами, если он не постучит сию же минуту, то опоздает. Или, если организаторы игры всё-таки разрешат ему присоединиться, Алек отнимет у них лишнее время. Он помнил про то, что ему нужно будет ещё переодеться, поэтому, не дав себе возможности передумать, он коротко постучал в дверь.       Первые несколько секунд было тихо. Алек уже подумывал уйти, подумав, что игра началась немного раньше или позже, а он попросту перепутал время, когда дверь перед ним распахнулась, и на пороге появился один из тех людей, что зашли к ним на пару сегодня. Мужчина – по крайней мере, Лайтвуду так показалось – оглядел Алека с ног до головы. В следующую секунду он уже протянул студенту аккуратно сложенную стопочку одежды, поверх которой лежала маска. – Переодевайся в соседней аудитории, – сказал механический голос, всё такой же, как и на паре, – и приходи. Не задерживайся, пожалуйста. И помни, тебя никто не должен увидеть.       Человек в маске захлопнул дверь, а Алек ещё несколько секунд хлопал глазами, пытаясь сообразить, что ему нужно делать. Наконец, спустя буквально полминуты, он помчался в ближайшую аудиторию, переоделся и вновь стоял у дверей актового зала. Он радовался, что опоздал, потому что не представлял, как мог бы скрыть свою личность, если бы в коридорах присутствовало ещё с десяток таких, как он.       Алек постучал в дверь и сделал шаг назад, озираясь по сторонам. Похоже, никто больше не собирался приходить. Лайтвуду стало интересно, сколько людей вообще пришло на мафию? Наверняка ничтожно мало, ведь сегодня была пятница. Алек задумался о том, что Магнус может, на самом деле, и не прийти. Самым ужасным было то, что у Лайтвуда не будет возможности узнать это из-за масок.       Тяжело вздохнув, Алек уже хотел было развернуться и, переодевшись обратно, пойти домой. Вся идея пойти на игру только лишь из-за призрачной надежды увидеть Магнуса резко показалась ему невероятно глупой. Лайтвуд уже развернулся, как дверь в актовый зал открылась. На пороге возник, казалось, всё тот же человек. Он оценивающе пробежался по Алеку глазами и, кивнув скорее себе, нежели Лайтвуду, отошёл назад, открывая дверь шире. Алек промямлил тихое «спасибо» и сделал шаг вперёд.       На сцене широким кругом были расставлены стулья, принесённые из соседних кабинетов. Все места, кроме одного, были заняты. Все студенты, одновременно такие одинаковые и разные, словно по щелчку повернулись и посмотрели на Алека. Тот стушевался под таким количеством взглядов и покраснел – спасибо маске, что скрыла румянец, – но быстро пришёл в себя и уверенно двинулся к сцене.       Лайтвуд, всё ещё чувствуя небольшую неловкость и напряжение, занял своё место. Не успел он и половину студентов окинуть взглядом, как свет в актовом зале погас, и всё погрузилось в полную темноту. Со всех сторон послышались охи – естественно, они были одинаково механическими из-за устройств – и перешёптывания. Алек поёрзал на месте, потому что это выглядело, мягко говоря, ужасающе.       Свет зажёгся так же неожиданно, как и выключил. Только теперь он освещал не весь зал, а только небольшое пространство на свете. В этом свете, в центре круга, стоял один из организаторов игры, он был одет в точно такую же одежду, что и участники. Единственное, что отличало его от остальных – это тонкая стопка карт, которые человек держал рубашкой вверх; на этой стороне виднелась аккуратно выведенная курсивом надпись «Мафия». – Итак, – начал организатор, – сегодня я буду ведущим игры. Как вы поняли, тут, – человек потряс рукой с картами, – написаны ваши роли. Сейчас я раздам вам карточки. И если хоть кто-то попытается подглядеть роль другого, я сразу же выгоню вас из игры без зазрения совести. Кивните, если поняли, – все закивали. – Чудно, получайте роли.       Ведущий начал обходить студентов по кругу и выдавать каждому по одной карточке. Лайтвуд, получив свою, осторожно, чтобы ни у кого не было возможности увидеть, перевернул карту лицом вверх и мимолётно взглянул. «Мафия», гласила надпись. Алек закатил глаза. Он не любил эту роль, отдавая предпочтение роли, как ни странно, мирного жителя, потому как на этом месте открывался больший простор для мозговой деятельности.       Раздав роли, ведущий вновь встал в центр круга и терпеливо ждал, пока все посмотрят свои карточки. Реакция у всех была совершенно разная: кто-то спокойно откладывал карту в сторону, кто-то сжимал её до белых костяшек. В это время из-за кулис появился второй человек; он нёс в руках небольшую коробку и, достигнув первого человека, передал ему её. Ведущий, поставив коробку на пол, тихо усмехнулся и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – Каждый сейчас поднимается со стула и берёт из этой коробки, – ведущий легонько коснулся её мыском кроссовка, – табличку и маркер. На обратной стороне каждой таблички есть числа. В моменты, когда табличку вы не используете, вы держите её именно обратной стороной вверх. Если человек желает направить действие своего героя против вас, он пишет на табличке ваш номер. Также таблички использует мафия во время ночного выбора жертвы.       Ведущий на некоторое время замолчал; Алеку показалось, что человек с интересом наблюдал за студентами, в особенности за ним. И почему-то у Лайтвуда не создавалось такое ощущение, будто за ним подглядывали или следили, наоборот, он слегка улыбался ведущему, пусть и знал, что его улыбку никто не увидит. – Всего, как вы видите, нас тринадцать человек, какая ирония, да? – хохотнул ведущий. Студенты молчали, переглядываясь. Ведущий разочарованно махнул рукой. – У нас две мафии: их задача, как всем известно, убивать. Есть один доктор, он лечит одного человека. Себя можно вылечить один раз за игру. Комиссар у нас не сажает за решётку, а узнаёт сторону, к которой принадлежит игрок: мирные жители или мафиози. Он не должен выдавать свою тайну, а лишь пытаться намекнуть во время дневного голосования на принадлежность игрока. И последняя активная роль – путана. Ночью она выбирает участника, которого лишает днём права голоса. Он может участвовать в обсуждении, но не в окончательном голосовании. Остальные – мирные жители. Всем ясно? Тогда поехали! Итак, в городе наступила ночь…       Все по очереди закрыли глаза. По крайней мере, ведущий надеялся, что все – из-за сетки, предназначенной для сокрытия формы, размера и цвета глаз было не очень понятно. Затем каждый поднял табличку таким образом, чтобы были видны числа. Ведущий одобрительно кивнул. – С наступлением темноты на улицы города выходит мафия. Ваша задача в течение следующих трёх минут выбрать свою жертву. Повторюсь, общаетесь исключительно посредством табличек и маркеров. После разговора сотрите ваши надписи, чтобы не было дополнительных улик против вас. И старайтесь не шуметь понапрасну.       Алек открыл глаза и огляделся по сторонам в поисках своего союзника. Им оказался человек, сидящий прямо напротив – Лайтвуд понял это потому, что тот усердно что-то писал на своей табличке, низко склонившись к ней. Алека такая бурная деятельность в первую ночь позабавила; он лишь вновь оглядел всех участников и написал номер одного из них, добавив в конце вопросительный знак.       Словно по команде, Алек и его союзник повернулся таблички лицом друг к другу. У незнакомца была написана милая приветственная речь, а в конце тот же номер, что и у Лайтвуда, только со смайликами. Алек прикусил губу, чтобы не засмеяться, и покачал головой. Он не знал, кем был этот человек, однако подумал, что эта игра будет определённо лучше, чем он предполагал. – Какая невероятная слаженность! – воскликнул ведущий. Незнакомец резко повернулся к нему. Алек предположил, что тот выражал таким образом своё возмущение. – Итак, мафия засыпает и поднимает свои таблички номером к остальным участникам. Молодцы. Просыпается комиссар…

***

      Игра проходила оживлённей, чем представлял себе Алек. Ночи были затяжными и, конкретно для него, весёлыми. Он даже начал подумывать о том, чтобы каким-то образом вычислить личность своего союзника и завести с ним дружбу. Для закрытого в себе Лайтвуда это много значило. Дневное голосование проходило не менее оживлённо и долго, почти каждый раз начиналась дискуссия, в которой союзник Алека всегда успешно доказывал свою точку зрения.       Один раз второго мафию ночью посетила путана, и он не мог голосовать; в тот день руки Алека тряслись невероятно сильно, и он не понимал, как этого не заметили остальные. Зато, кажется, его союзник всё заметил. Он склонил голову на бок и, легонько дотрагиваясь пальцами до своей груди, сделал глубокий вдох и медленный выдох. Алек повторил за ним и был безмерно благодарен.       Тем временем больше половину стульев опустели, осталось пять игроков; комиссара убили во вторую ночь, доктора в четвертую, а путану на третьем дневном голосовании. Алек и его союзник были живы; кажется, второй уже мысленно праздновал их победу. Лайтвуд понимал его: если в текущее дневное голосование умрёт мирный житель, то мафия победит.       В этот раз на голосовании было выдвинуто две кандидатуры, одной из которых был союзник Алека, а вторым тот, кто выдвинул мафию. Конечно, Лайтвуд поддержал своего напарника и проголосовал против мирного жителя, а вот один из участников отдал свой голос против мафии. Решающий голос был у последнего, пятого игрока, который судорожно переводил взгляд с одного подозреваемого на другого.       Мирный житель делал так несколько минут; Алек нетерпеливо стучал ногой и сжимал маркер. Наконец, кажется, спустя вечность, игрок склонился над табличкой и принялся усердно выписывать номер – так усердно, что раздавался противный скрип от соприкосновения поверхности доски с кончиком маркера.       Когда игрок показал другим участникам написанный номер, Алек шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. Мирный житель тут же понял, что совершил ошибку, однако было уже поздно. Умерший игрок крикнул: «Идиоты!», а после ушёл, громко топая. Лайтвуд и его союзник дали друг другу «пять». – Что ж, наша игра подошла к концу, – заговорил ведущий. Он поднял оставленные на сидении табличку и маркер и кинул их в коробку к остальным. Оставшиеся игроки последовали его примеру. – Как вы поняли, мафия выиграла. Ей были вот эти двое, – он указал пальцем на Алека и его союзника. – Спасибо за игру, она была поистине захватывающей! А теперь… предлагаю мафии снять маски.       Сердце Лайтвуда забилось сильнее; он не думал, что судьба преподнесёт такой простой шанс узнать личность своего союзника, человека, которого, как ему казалось, он за пару часов узнал лучше, чем кого бы то ни было. Алек, даже не задумываясь, коснулся пальцами маски и осторожно, чтобы не повредить, снял её, передавая ведущему.       В воздухе повисла неловкая тишина. Отчего-то второй мафия не спешил делать этого, он в упор смотрел на Алека, словно не мог поверить. Ладонь незнакомца потянулась к его рту, прикрывая, словно он забыл о маске. А потом он неожиданно вскочил со стула и убежал за кулисы.       Несколько секунд Алек не мог понять, что же только что произошло. Зачем его союзнику было убегать?.. Вопросы появлялись в голове со скоростью света, а желание узнать личность мафии лишь выросло. Лайтвуд, опомнившись, бросился вслед за напарником. – Подожди! – крикнул Алек, вбегая за кулисы. Он взглядом пробежался по всему помещению в поисках сбежавшего человека.       Незнакомец стоял около дальней стены, приложив к ней ладонь. Завидев Лайтвуда, он приготовился снова бежать, однако Алек был быстрее. Он вмиг преодолел расстояние между ними и прижал незнакомца к стене. Лайтвуд расставил руки по обе стороны от союзника, не давая ему шанса на побег. Их лица, как и тела, разделяли всего несколько сантиметров. Алек мог слышать два учащённых дыхания и громкий стук своего сердца.       Неожиданно незнакомец положил руку на щёку Алека. Тот вздрогнул от этого прикосновения, от непривычного холода от ткани – они ведь были в перчатках. Однако Лайтвуд не отстранился, это прикосновение, на удивление, было приятно для него. Он лишь сильнее принялся вглядываться в своего напарника, пытаясь найти намёк на скрывающуюся личность.       Алек коснулся кончиками пальцев маски в том месте, где был подбородок. Он немного приподнял её, не отрывая взгляда от незнакомца, и замедлился, ожидая реакции. Когда напарник робко кивнул, Лайтвуд одним движением снял маску и отбросил её в сторону, не заботясь о том, что механизм в ней от удара может поломаться. Сейчас у него были задачи и поважнее.       Алек прекратил дышать, когда увидел прямо перед собой знакомое лицо. На него смотрел Магнус Бейн, пусть с немного растрёпанной укладкой и смазавшимся макияжем, но этого был человек, в которого Лайтвуд влюблён. И он просто не мог поверить, что за маской оказался именно он, что они так хорошо поладили, что мыслили на протяжении всей игры одинаково. Он не мог поверить, что влюбился в Магнуса второй раз, при том даже не зная, что это он.       Алек открыл рот, чтобы что-то сказать, но он не мог связать и двух слов. Он не знал, радоваться ему или плакать, рассказать правду Магнусу или отпустить, сказав, что это был лишь банальное желание узнать личность своего напарника из-за того, что они хорошо сработались. Проблем добавляло то, что рука возлюбленного так и покоилась на щеке Лайтвуда.       Однако у Магнуса, похоже, были свои планы. Он резко подался вперёд и сам поцеловал Алека, вплетая пальцы свободной руки в чёрные волосы. Эти действия были совершенно не тем, чего ожидал Лайтвуд. Но он не мог сказать, что был против, наоборот, это было именно то, чего он так сильно желал. Улыбнувшись в поцелуй, Алек положил руки на талию Магнуса и притянул его вплотную к себе.       Магнус довольно застонал, когда язык Алека проник в его рот. Это было похоже на взрыв, который происходит от того, что нет сил больше удерживать в себе эмоции; это было, как сладкая пытка – пытка, потому что лёгкие уже начало жечь от недостатка воздуха. Пытка, потому что Магнус не знал, что будет после. Но даже если Алек уйдёт, оставив Магнуса навсегда одного, он не будет жалеть, что набрался смелости поцеловать любимого человека.       Магнус с разочарованным стоном разорвал поцелуй и прислонился лбом ко лбу Алека. Они загнанно дышали, деля один воздух на двоих. Мыслей было слишком много, чтобы сформулировать их в связную речь, поэтому Лайтвуд снова, на этот раз коротко, поцеловал возлюбленного. – Могу засчитать этот поцелуй за предложение быть вместе? – хриплым голосом спросил Алек. Его руки поднялись с талии Магнуса и блуждали по его спине, поглаживая сквозь мягкую ткань кожу. – А как же твой парень? – обеспокоенно спросил Магнус; ему совершенно не хотелось быть третьим лишним. Алек лишь отмахнулся на эти слова и скривил недовольную гримасу, и Бейн, хитро улыбнувшись, всё понял. – Только если твой ответ будет «да», – с нотками волнения в голосе ответил Магнус. Он пытался звучать беззаботно, однако Алек слишком хорошо разбирался в людях. – Да, – ответил Лайтвуд. Он отстранился ровно на столько, чтобы заглянуть в жёлто-зелёные, похожие на кошачьи, глаза. Магнус не удержался и снова поцеловал теперь уже своего парня. – Давай сбежим на свидание? – неожиданно даже для себя выпалил Бейн. Больше всего на свете ему хотелось остаться наедине со своим ангелом, рассказать ему обо всём, что его мучило на протяжении этих лет.       Алек молча переплёл их пальцы и потянул за собой в сторону выхода. Магнус засиял от счастья, его лицо украсила искренняя и широкая улыбка, предназначенная во всём мире лишь для одного человека. Ему было плевать на одежду, впервые плевать; они смогут вернуть её и после свидания, или завтра, если свидание пройдёт удачно.       А где-то в зале маску на пол сбросил ведущий игры, освобождая от плена свои белокурые волосы. Он взъерошил их рукой и достал из кармана брюк телефон, набирая номер, который знал наизусть, кажется, всю жизнь. – Ты была права, – заговорил парень. – Иззи, они поцеловались и ушли на свидание. Не понимаю, как мы раньше до этого не додумались! – Им просто нужно было дать время, Джейс, – беззаботно ответила Изабель. – Что ж, завтра нашего братишку ждёт интересный разговор.