Вечер игр

      Стоял май. На улице была прекрасная солнечная и тёплая погода, пели птички, по двору школы радостно бегали все ученики. Все, кроме троих: меня, то есть Магнуса Бейна, Алека Лайтвуда и Себастьяна Моргенштерна. Почему же так случилось? Это лёгкий вопрос, просто нас наказали за драку в школьном коридоре и оставили после уроков. Если быть точнее, драку затеяли Себастьян и Алек, или Александр, как раньше называл его я, да и сейчас называл бы, не реагируй он на это так остро, как реагирует, а я попросту попытался разнять их драку. Но, конечно же, в последствие, разбираться почему, зачем и кто устроил всё это, никто не стал, так что я также попал под удар.       И вот теперь я шёл по тихому и душному коридору прямиком в библиотеку, где мы должны будем провести четыре часа. Сказать честно, я нервничаю из-за этого. Не потому, что это занятие заберёт у меня свободное время, которое я мог бы провести с друзьями, а потому, что четыре часа я буду почти что наедине с Алеком, с Александром. И если раньше такая перспектива не пугала меня, наоборот, я радовался, что проведу время со своим лучшим другом, который готов в любой момент выслушать меня, поддержать и прикрыть спину, то теперь эта мысль ужасала меня, заставляя сердце биться чаще из-за страха, а ладони потеть.       Что же такого произошло между нами? О, это очень интересная история. Мы с Алеком были друзьями с первой встречи, лучшими друзьями стали через два месяца после знакомства. Куда бы ни пошёл один из нас, второй всегда следовал за ним. Мы были не разлей вода, думали, что дружба продлится вечно. Но не всё оказалось так просто, как мне хотелось бы.       Я всегда знал, что испытывал к Александру что-то из ряда вон выходящее, необычное, то, что я никогда раньше не испытывал. Но из-за того, что до того момента я ни к кому не испытывал чувство влюблённости, мне думалось, что в настоящей дружбе всё так и должно быть. Как я ошибся, как наказан…       Ровно год назад, в мае, после того, как наш учёбный год – к слову сказать, последний без экзаменов, потому что сейчас мы заканчиваем выпускной класс – закончился, мы, как и всегда, встречались и гуляли каждый день. Всё шло чудесно, и я удивлялся этому, ведь в моей жизни всё хорошее быстро заканчивалось. Но в какой-то момент Алек перестал отвечать на мои звонки и сообщения, не встречался со мной, а когда я пришёл к нему домой, Изабель намекнула, что мне нужно уйти.       Я не понимал, что происходит, и мне было плохо. Тогда я впервые за долгое время остался без своего лучшего друга, это было невыносимо. Даже танцы не приносили мне того расслабления, которое дарило мне присутствие Александра. Тогда я думал, что нашей дружбе наступил конец, потому что я сделал что-то не так, и это обидело Алека. Впрочем, настоящая причина прекращения нашей дружбы оказалась не так уж далека от моих былых предположений…       Через полторы недели после того, как Алек перестал общаться со мной, он объявился у порога моего дома. Александр выглядел расстроенным, болезненным, будто его душу на протяжении долгого времени разрывали на кусочки. Моё сердце сжалось, я бросился к нему на шею и крепко сжал в объятиях, забыв о том, как намучился из-за этого человека. Но я не почувствовал прежнюю сильную хватку на своей талии или руки на своей спине; Александр не обнял меня в ответ, он продолжал стоять столбом, будто меня не существовало.       Этот факт заставил меня отстраниться, чтобы отойти на шаг, и заглянуть Алеку в глаза. Расстояние, разделявшее нас, чувствовалось, как пропасть, из которой медленно вырастала стена. В ярко-голубых, светлых глазах в тот миг плескалась грусть и страх. Думаю, Алек, приходя ко мне, знал исход встречи. О, мой милый Александр, знал бы ты, как мне хочется повернуть время вспять и не отталкивать тебя.       Несколько минут царила тишина; я хотел было уже сказать что-то, как Алек резко двинулся вперёд и, притянув меня за футболку, поцеловал. Мои ладони рефлекторно легли на его талию, я даже не заметил, как это произошло. Александр целовал меня робко и нежно, но с такой самоотдачей, с таким чувством, что каждый раз, когда я вспоминал тот момент, моя душа кричала от боли и желания.       В тот раз я не ответил на поцелуй; надо сказать, что я был в такой степени шокирован, что не мог пошевелиться. Алек, отстранившись от меня, начал быстро-быстро тараторить о том, как сильно любит меня, рассказывал, как влюбился, и что теперь не сможет быть без меня, описывал свою любовь с помощью самых красивых эпитетов. А я таращился на него, хлопая глазами от удивления. И после сказал лишь одно слово моему Ангелу: «Убирайся». Наверно, мне никогда не удастся забыть о той боли, что я увидел в очаровательных глазах.       Первые несколько дней без Александра были похожи на ад. Я не вылезал из постели и смотрел грустные фильмы, ещё сильнее ухудшая своё состояние. Комната наполнилась мокрыми от слёз салфетками, а о солнечном свете она забыла. Однако не прекращение нашей дружбы заставило меня понять, что к Александру, такому доброму и открытому человеку, я испытываю далеко не дружеские или братские чувства.       Это произошло в конце августа, когда мы вышли на учёбу. Все лето я провёл без Алека, познакомился с новыми людьми, которые и стали моими друзьями, веселился, как мог, однако тяжесть ссоры с моей души так и не упала. Я надеялся, что в школе мы с Александром сможем помириться, потому что к тому моменту я был готов лезть на стены из-за нашей разлуки.       Для начала я попытался узнать расписание Александра у Изабель. Однако, к моему удивлению, она хлопнула дверью шкафчика и, пригрозив смертельной расправой надо мной, ушла, так и не дав мне нужную информацию. Это было шоком для меня, ведь Иззи всегда была поклонницей номер один нашей с Алеком дружбы. Потом, лишь спустя время, всё стало ясно: Изабель, вероятно, догадывалась о чувствах своего брата и моих, даже когда я о них не знал, и ждала, что мы станем парой.       К счастью, у Рафаэля, моего нового друга, оказался совместный урок биологии с Александром, о чём он рассказал мне совершенно случайно. Он просто делился тем, что у них в группе есть два сумасшедших парня, и одного из них зовут Алек Лайтвуд. Перед следующей биологией я поджидал Александра у класса и жутко нервничал и предвкушал нашу встречу, совершенно не сомневаясь в том, что у меня всё получится. Зря я не придал значение тому, что Рафаэль назвал Алека «сумасшедшим» и упомянул то, что их было двое…       Когда прозвенел звонок на урок, Александр всё ещё не пришёл. Я начал нервничать ещё сильнее, и в тот момент на горизонте появились два парня, идущий в мою сторону. Они обнимали друг друга за плечи, было ясно, что они встречаются. В какой-то момент один из них, тот, у которого были платиновые волосы, прижал черноволосого парня к стене и страстно поцеловал, ни капли не стесняясь редких учеников. Впрочем, второй парень не был против. Глядя на них, я невольно вспомнил вкус губ Алека на своих.       Парни, тем временем, разорвали поцелуй и уверенно двигались в мою сторону, держась за руки. Они выглядели дерзко и счастливо, словно уже долгое время были вместе. Я порадовался за них и отвернулся в сторону, пытаясь глазами найти Александра. Я начал не на шутку волновался: Александр пропускал школу только в критических ситуациях, и если его нет, значит, у него что-то случилось.       Я сделал шаг в сторону от кабинета, чтобы парни могли спокойно зайти. Однако они почему-то остановились, дойдя до двери. Я старался не думать об этом, только вот между нами повисла какая-то странная напряжённость, что не давала сосредоточиться ни на чём другом. Желание повернуть голову и узнать, кто же эти влюблённые парни, было слишком велико; больших усилий стоило не поддаться ему. Впрочем, эти усилия были напрасны.       – Магнус? – послышался тихий хриплый голос. – Что ты тут делаешь? – вновь раздался голос, только на этот раз в нём было безразличие и строгость, которая буквально пригвоздила меня к тому месту, на котором я стоял.       Я медленно повернул голову и увидел Александра. Он стоял в двух метрах от меня и выглядел совершенно не таким, каким я его запомнил. Он больше не выглядел, как милый и наивный мальчик, верящий в чудо, такой беззаботный, радующийся мелочам. Теперь он выглядел нагло, самоуверенно, так, будто он знал, что стоил очень много и пользовался этим, и готов был идти по головам достижения своей цели. Алек преобразился, и я предполагал, что не без помощи, судя по всему, его парня.       – Александр? – спросил я. Хотя спросил – не то слово. Из меня получилось извлечь лишь жалкий писк, отдалённо напоминающий речь. Незнакомый мне парень позади Алека усмехнулся. Впрочем, Александру достаточно было бросить на него короткий взгляд, чтобы тот понял, что лучше помолчать. И, на удивление, тот так и сделал.       И в тот момент меня охватила жуткая злость – ревность, как я охарактеризовал это чувство в последствие. Я крепко сжал кулаки, чтобы не врезать незнакомому человеку, над которым Алек имеет сильное влияние. Думать о том, что они встречаются, а тем более вспоминать то, с каким чувством они целовались несколько минут назад, не хотелось ни тогда, ни сейчас. Я стиснул челюсти и сделал пару глубоких вдохов, прежде чем заговорить.       – Ты изменился, – проговорил я сквозь стиснутые зубы. – Не могу сказать, что в лучшую сторону, – тише добавил я, однако Александр услышал и открыл рот, чтобы что-то ответить. Я не дал ему такой возможности, потому что боялся, что именно я был причиной таких перемен. – Не представишь нас? – натянув улыбку, я попытался спросить это как можно беззаботнее.       – Конечно, – фыркнув, Алек кивнул. Его маска безразличия не спадала ни на мгновенье. – Себастьян, это Магнус, знакомься, хотя я бы тебе не советовал иметь с ним какие-либо дела. Я тебе о нём никогда не рассказывал, но раньше мы были близки, я считал его своим лучшим другом. Сейчас же я считаю его ошибкой, совершённой из-за того, что мне было одиноко. Магнус, знакомься, это Себастьян. Он мой парень, тот, кто помог мне, когда ты отвернулся, человек, который делает меня счастливым и тот, кого я люблю. Большего вам, пожалуй, друг о друге знать не нужно.       И после этих слов Алек молча взял Себастьяна за руку и увёл в класс, не дав вставить нам ни слова. Он действовал быстро и уверенно, словно давно спланировал эту встречу. Даже Себастьян, кажется, был шокирован, что уж там говорить обо мне. На моих глазах против воли проявились слёзы, покатившиеся по щекам. Сердце охватила необычайная тоска и боль, я не понимал, что послужило причиной таких изменений.       Я отмер спустя более, чем десять минут. Вокруг по-прежнему никого не было, а из-за закрытой двери кабинета слышались голоса учеников. Я огляделся по сторонам и, поняв, что нахожусь один в центре школы во время урока, помчался в сторону туалета. Желания идти на свой урок у меня совершенно не было, и решение прогулять его далось мне невероятно легко.       Зайдя в туалет, я бросил рюкзак на подоконник и медленно осел на пол. Все чувства, что я пытался скрывать во время разговора с Александром и нахождения в коридоре, разом вывалились на меня. И ярче всего я испытывал злость на самого себя, потому что позволил Алеку уйти от меня, позволил нашей дружбе разорваться, позволил ему стать таким. Тогда я ещё не понял причину такого поведения Александра…       В следующие две недели Алек и Себастьян, будто специально, постоянно попадались мне на глаза. Не было буквально ни дня, чтобы я не видел, как они целуются, обнимаются. И в эти дни, казавшиеся мне долгой пыткой, я сломал с два десятка карандашей и понял, наконец, что Александр нравится мне не как друг.       Изначально эта мысль напугала меня. Раньше я не задумывался о своей ориентации, о том, что мне могут нравиться парни, потому что этого банального не было. Я к принятию этого факта я пришёл только к концу октября, то есть к Хэллоуину. Александр в тот день был так красив, и мне, видя, как он танцует, как улыбается, хотелось лишь одного – подойти и взять его за руку, быть рядом. Я понял, что мои чувства настолько сильны, что от них бесполезно бежать. И принял их, как должное.       Не сказать, что после этого стало легче. Наоборот, мне стало невыносимее видеть Александра и Себастьяна вместе и знать, что именно я чувствую к одному из них, понимать, что Александр счастлив в этих отношениях и никогда не выберет меня. Мой шанс давно уже упущен; я потерял Александра в тот день, когда велел ему уйти. Однако я хотя бы осознавал, что чувствовал, и это придавало некое облегчение.       И вот теперь я шёл в библиотеку и прокручивал события последнего года в голове. Было так странно знать, как за такой короткий промежуток, всего двенадцать месяцев, всё так сильно изменилось. Жутко больно понимать, что ничего уже не вернуть, не поменять.       Я вытер свои потные ладони и брюки и распахнул дверь в библиотеку. Моему взгляду представилась поистине ужасающая картина: Алек прижимал к стене Себастьяна, держа его за талию, ноги последнего обнимали Алека за талию, а пальцы путались в и так растрёпанных чёрных волосах. Они целовались, как всегда: страстно и с желанием, и меня, как всегда, при этом виде начало тошнить. До моих ушей донёсся безумно тихий звук – Себастьян негромко застонал в поцелуй, и Алек прижался к нему сильнее.       Я громко кашлянул, чтобы привлёчь внимание «парочки». Впрочем, они не оторвались от своего занятия. Тогда мне пришлось повторить свои действия намного громче, потому что смотреть за ними мне больше не хотелось. Не то, чтобы когда-либо хотелось, но одно дело видеть их в месте, откуда я спокойно могу уйти или переключить своё внимание на что-то другое, а совершенно другое дело наблюдать за ними, когда мы втроём находимся одни в совершенно пустом помещении.       На этот раз мой знак внимания был замечен. Алек недовольно отпрянул назад, опуская Себастьяна на пол, но оставляя одну руку на его талии. Его глаза были почти чёрными, и мне оставалось лишь мечтать, что стали они такими не от возбуждения. Александр выглядел так невинно, открыто, и я надеялся, что свободные брюки и длинная рубашка скроют теперь уже моё возникшее возбуждение.       Себастьян цокнул языком и закатил глаза. Его руки оказались скрещенными на груди, а сам он сделал шаг в сторону, сильнее прижимаясь к Алеку. Весь его вид кричал о том, что он не рад мне, зол и раздражён, что их прервали. Возможно, он даже рассчитывал, что поцелуями у них всё не ограничится. От этой мысли меня начало мутить.       – Магнус, – заговорил Моргентшерн, не скрывая своих эмоций в голосе. – Вообще-то неприлично прерывать людей, не слышал о таком? Ах, хотя откуда тебе знать, ты же до сих пор в девственниках ходишь, – Себастьян жестоко улыбнулся, его глаза сверкнули победой. И он действительно победил, подтвердив мои догадки о том, что они с Алеком переспали. О, мой милый Александр, что же я наделал…       – Себастьян, – отвечал я, пытаясь изобразить максимальное безразличие. – Наверно, ты не слышал о том, что неприлично заниматься подобными вещами в общественных местах. Тем более, что мы сейчас находимся в школе, в месте, куда может зайти любой человек. А если бы сюда зашёл учитель? Предложили бы ему присоединиться к вам, чтобы он сделал вид, что ничего не видел?       На этот раз я считал, что победа остаётся за мной. Я отзеркалил позу Себастьяна, скрестив руки на груди, и выгнул бровь. Носком кроссовка я постукивал по полу, сильнее раскаляя атмосферу. Однако прежде, чем Себастьян успел открыть рот, в нашу игру вступил новый человек.       – Может быть, – неожиданно заявил Алек. Мне показалось, что даже Моргенштерн слегка удивился, однако он быстро, почти мгновенно взял себя в руки и вновь стал уверенным и наглым. – У нас, знаешь ли, мало рамок в отношениях. Мы спокойно можем пригласить третьего, четвёртого или пятого в нашу постель или на любую другую поверхность, пригодную для того, чтобы потрахаться, либо даже поменяться партнёрами. И это лишь малая часть всего.       Я замер, не в силах вымолвить ни слова. Алек, мой милый Александр, который год назад краснел и не мог сказать слово «секс», сейчас свободно говорил о том, какие у них предпочтения в постели и употребил слово «потрахаться», даже не моргнув и не запнувшись. Видимо, я недооценил масштаб изменений, произошёдших в моём мальчике.       – Итак, если вы закончили, – вновь заговорил Алек, – то предлагаю сыграть в одну игру. В карты, если быть точнее, – он хищно улыбнулся и полез в задний карман джинс, убрав, на моё счастье, руку с талии Себастьяна. – И под словом «предлагаю» я имел в виду то, что мы все обязательно играем.       И Алек, не дожидаясь наших ответов, последовал к столу, стоявшему в центре библиотеки. Стол был круглым и огромным, сделанным из тёмного дерева. Он стоял на одной массивной ножке, расположенной посередине стола. Александр одним движением запрыгнул на стол и сел по-турецки. Выудив колоду из упаковки, он принялся медленно мешать её своими длинными изящными пальцами.       Это движение так сильно заворожило, что я не заметил, как Себастьян очутился рядом со столом и сел на стул, а я всё также стоял на месте, чуть приоткрыв рот, и теперь они оба смотрели на меня. Себастьян – с неприкрытой усмешкой, а Александр – с коварной полуулыбкой, так, будто исполнил свой зловещий план. Я в миг смутился и сделал шаг вперёд, почти что срываясь с места и бегом достигая стола.       Опускаясь на стул, я по-прежнему посмотрел на пальцы Александра. Его движения были настолько плавными, настолько изящными, но в то же время быстрыми и чёткими, что, кажется, у меня появился новый фетиш.       Себастьян, тем временем, положил ладонь на колено Алеку и самодовольно улыбнулся. Видимо, он заметил, как я смотрю на Александра, понял, что я чувствую к нему, и наслаждался тем, что Алек принадлежит ему, что он может его касаться, целовать, а я нет. Однако сам Александр, почему-то, никак не отреагировал на прикосновение Себастьяна, не посмотрел даже на него. Мне показалось это немного странным. Я думал, что, когда люди вместе и любят друг друга, они хотят как можно чаще и больше смотреть друг на друга, касаться, просто быть рядом, вместе. Хотя откуда мне знать.       Александр раскидывал карты в наши стороны, и это он тоже умудрился сделать плавно и лёгко. А, может, это я уже так сильно влюбился в него, что начинаю сходить с ума. Впрочем, могут быть верны оба варианта, и я даже не знаю, какой из них лучше, ведь и там, и там Александра рядом со мной нет.       Александр разложил карты. Я посмотрел свои и обрадовался, что мы играем не на желание. С картами, в которых максимальное значение – это девять, выиграть будет сложно. А размах фантазии Себастьяна и Александра я даже представлять не хочу…       – Совсем забыл, – заговорил неожиданно Александр, поворачиваясь ко мне. – Мы играем на желание. Тот, кто выиграл, загадывает желание тому, кто проиграл. Любому из двоих. Если один отказывается, победитель загадывает желание второму. Если и оно покажется кому-то невыполнимым, поигравшие имеют право вернуться к первому желанию. Но третьего варианта желания не будет.       – Погоди, нет! – запротестовал я, поднимаясь со стула. – Об этом надо было говорить раньше, до начала игры! – я повысил голос, потому что знал, что проиграю, и ничем хорошим это не обернётся.       – А что, ты струсил? – усмехнулся Себастьян, подаваясь вперёд. Его пальцы передвинулись непозволительно близко к паху Алека, что разозлило меня. Мне даже показалось, что Александр еле заметно вздрогнул от этого, но, скорее всего, показалось: он не может быть таким развязным и шарахаться от прикосновений собственного парня, учитывая, что они делали вместе.       – Да, Магнус, ты что, испугался желания от меня? – невинно хлопая глазками, просил Алек. Я всё не мог разгадать игру, в которую он играет. Не могут же быть они такими настойчивыми только потому, что хотят показать свои навыки игры в карты. Нет, я не настолько глуп. Здесь определённо есть какие-то более глубокие мотивы.       Я заглянул в глаза Александру, в эти прекрасные, бездонные и сияющие синие глаза, и, не разрывая зрительного контакта, сел обратно на стул. Я взял карты и откинулся на спинку. Наверно, глупо было надеяться, что при первом просмотре я упустил какую-то хорошую карту. Мне не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть Александру и начать игру.

***

      Как и ожидалось, я проиграл, причём с треском. Почти вся колода, за исключением той её части, которую сумел отбить Себастьян (он ходил на меня, я на Александра, и Александр на Себастьяна). Первым вышел из игры Александр, умело расправившись со всеми картами за несколько ходов, и ни разу не взяв их на руки. Он с некоторым волнением, причину которого мне установить не удалось, наблюдал за концом игры, и выдохнул только тогда, когда Себастьян скинул последнюю карту.       Теперь нервничал я; Александр сидел передо мной, раздумывая над желанием. Отчего-то это раздумье казалось мне притворным, будто он давно уже всё придумал, а сейчас, на самом деле, лишь тянет время, чтобы поиздеваться надо мной. Наверно, я действительно слишком сильно нервничаю…       Александр покачал головой, словно соглашаясь с принятым решением, и встал на ноги прямо на столе. Он прошёл ко мне и присел на корточки почти на самом краю. Несколько секунд он просто смотрел на меня, прямо в глаза, и я замер, я не мог дышать, осознавая, как близко ко мне он находится, его губы. Мне не составило бы труда поцеловать его.       Через какое-то время его пальцы коснулись моего подбородка и сжали его, фиксируя голову в определённом положении, а сам он, немного наклонив голову, медленно приближался к моим губам. Наши дыхания слились в одно, губы оставались в миллиметре друг от друга. Александр как будто дразнил меня, не целуя сам и не давая поцеловать его мне. Я не мог думать ни о чём другом, кроме как о перспективе поцелуя. Мне не важно больше было, что это задание, что Александр встречается с Себастьяном, только эти губы напротив, только жар, исходящий от них, только Александр…       – Хочу трахнуть тебя. Грубо и без подготовки. Прямо на этом столе. Прямо на глазах у Себастьяна, – уверенно шёпотом сказал мне неожиданно Александр.       Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять истинный смысл его слов. На меня словно вылили ушат с холодной водой в виде осознания подлинной ситуации. Конечно, Александр не хотел меня целовать. Я однажды разбил ему сердце, и вряд ли он когда-нибудь снова доверится мне, хотя я и никогда не перестану на это надеяться. Это будет моя самая большая, самая несбыточная надежда.       Я резко поднялся, отодвинув со скрипом стул; тот упал на пол. Я не мог окончательно поверить в то, что мой Александр способен на такое. Нет, раньше он ведь и обнимать меня стеснялся в общественных местах, это точно не может быть он, нет, нет, нет…       Я посмотрел на Алека; он сидел на корточках на прежнем месте и ухмылялся. Себастьян почти также зловеще смотрел на меня, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки. Было в его взгляде ещё кое-что, похожее на обиду. Да, он явно не испытывает одно только счастье от того, что на его глазах его парень будет иметь другого человека, несмотря на то, какие вещи они практикуют.       – Нет! – крикнул я, и моя голос был больше похож на визг, чем на решительный отказ. Откашлявшись и выслушав усмешки парней, я повторил более низким и твёрдым голосом: – Нет, этого не будет. Это… это аморально! И я не игрушка для развлечений, чтобы делать со мной такое.       – Ладно, – сразу же спокойно ответил Алек, пожимая плечами. Он поднялся на ноги на столе, не сводя с меня испытующего взгляда. – Тогда я трахну Себастьяна на твоих глазах. Это моё второе желание.       Алек спокойно пожал плечами, будто загадал что-нибудь лёгкое и милое, совершенно безобидное, и по столу дошёл до Себастьяна. Он сел перед ним, свесив со стола ноги, которые на пару сантиметров не доставали до пола, и поманил его к себе. Коварно улыбнувшись, Моргенштерн подошёл к своему парню, обнимая его за талию и позволяя обвить себя руками и ногами. Немного помедлив, Алек втянул Себастьяна в страстный поцелуй.       Я смотрел на это, открыв рот и хлопая глазами, словно немая рыба. Моя голова кружилась, я не мог поверить, что Александр действительно способен на такое, разум отказывался верить, что это не глупая шутка и из-за одного из стеллажей сейчас не выпрыгнет человек с камерой и не прокричит: «Вас снимала скрытая камера!»       Но чем больше проходило времени, тем сильнее я убеждался в том, что это не розыгрыш. Руки Алека, блуждавшие по спине Себастьяна, уже залезли к нему под футболку и уверенно приближались к застёжке брюк. Я не мог пошевелиться, страх сковал меня своими неразрушимыми, как мне казалось, цепями.       Алек медленно расстегнул ремень, а затем и брюки Себастьяна. Пальцами одной руки Александр пробежался от шеи Моргенштерна вниз и уже приближался к его паху, когда внутри меня что-то взорвалось. Неразрушимые цепи распались на кусочки, я больше не мог продолжать так.       – Хватит! – громко закричал я, не узнавая свой голос. – Прекратите немедленно! – повторил я, по-прежнему не двигаясь с места. Мои ноги всё ещё были словно приклеены к полу; видимо, некоторые цепи всё-таки не пали.       Алек, казалось, с недовольством оторвался от губ и тела Себастьяна. Он прервал объятия, отодвигая своего парня от себя. Мне показалось это странным, как и то, каким взглядом на меня смотрел Александр: заинтересованно, испытующе. Мурашки пробежали по моему телу. Однако Себастьян, по-видимому, был готов голыми руками задушить меня. Всё его лицо искажала гримаса невероятной злости. Будто Алек был его недостижимым призом, за шаг до получения которого всё разваливается.       – Что, неужели хочешь вернуться к первому заданию? – усмехнулся Алек, складывая руки на груди. – Даже не знаю, не думаю, что Себастьян будет «за» это. Да и я, честно, не в восторге от этой идеи. Так что сегодня тебе придётся побыть наблюдателем, и…       – Стоп! – прервал его я, выставляя раскрытую ладонь вперёд, словно пытаясь огородиться от его слов. – Прекрати, Александр! – в порыве эмоций выпалил я, поначалу не замечая, что назвал его полным именем. Зато лёгко было увидеть, как вздрогнул Алек. На секунду его лицо смягчилось, на нём появилась боль. И маска, которую надел Алек в этот раз, была с прорезями для глаз: в них всё равно осталась боль.       – Александр? – переспросил Себастьян. Он тоже казался немного растерянным, хотя мне и не было понятно почему. – Ты позволяешь ему так называть себя? – удивлённо уточнил он, и тогда мне всё стало ясно.       Всю свою жизнь Алек никому не разрешал называть себя полным именем. Никому, кроме меня. Он всем твердил, что не любит своё полное имя, что так его называют родители, когда отчитывают за что-то. Со мной отчего-то всё было по-другому: на щеках Александра появлялся лёгкий румянец, когда я его так называл. Остальные люди недоумевали из-за этого, но оставляли свои вопросы при себе. Видимо, ради Себастьяна Александр исключения не сделал.       После этого я ощутил, как последние цепи соскальзывают с моих ног. Я почувствовал свободу, которая давала мне необычайное количество сил, чтобы наконец-то побороть страх окончательно. Страх перед самим собой, перед последствиями моих поступков.       – Я знаю, ты не такой, Александр, – сказал я, делая шаг навстречу. – Ты не аморальный человек, не тот, кто стал бы играть людьми. Я сделал тебе очень больно, так ведь? – ещё один шаг вперёд. Алек молчал, но постепенно его маска шла трещинами. – И я никогда не прощу себя за это, за то, что мой поступок сломал в тебе доброго и открытого человека. Если бы я мог перемотать время, именно это я бы и сделал.       – Да? – изумлённо спросил Алек, становясь на пол и делая шаг ко мне. Но это изумление не было добрым. Он нахмурился, будто не верил моим словам. – И что бы ты сделал? Мило объяснил бы, почему мы не можем быть вместе, и предложил остаться бы друзьями? – выплюнул, как яд, Алек. В его словах было столько горечи, что мне почти физически стало больно.       – Я бы сказал, что тоже люблю тебя, Александр, – прошептал я, пока в моих глазах собирались слёзы. Алек выглядел так, словно его ударили по лицу. Себастьян, впрочем, стоял с открытым ртом. – Мне потребовалось твоё отсутствие и много времени, чтобы понять это, но это правда. Я люблю тебя, Александр.       На несколько мгновений повисла неловкая тишина; я ждал реакции Александра, но ему требовалось больше времени, чтобы сказать хоть что-либо, чем я предполагал. И чем я только думал, говоря ему это? Как минимум, я повёл себя эгоистично и глупо. Мне не хотелось причинять ему ещё больше боли. Прикусив губу и обхватив себя руками, я ждал его слов, как ждут врача родственники тех, кто попал в ужасную аварию.       – Мне надо покурить, – сухо бросил Алек, проходя мимо меня и будто специально задевая плечом. Он не сказал больше ни слова, и это шокировало меня. Я смотрел, как он уходит, не зная, что делать. Стоил ли бежать за ним, умолять остаться, открыться вновь? Или стоит отпустить его, уйти, чтобы больше никогда не причинять ему боли?       Ответ пришёл от того, от кого я не ожидал его получить. Себастьян легонько подтолкнул меня в спину, словно пытаясь заставить пошевелиться. Прежде, чем я успел спросить что, он просто кивнул и одними губами сказал: «Иди». Я не стал разбираться, почему он это делает, наверно, ответ позже сам придёт ко мне. Да и я не это было самым важным сейчас. Мне надо было найти Александра.       Я сорвался с места и помчался в сторону выхода из библиотеки, который вёл на улицу. Я ни разу не видел, чтобы Александр курил внутри здания школы, поэтому это направление казалось мне самым вероятным. Хотя я в принципе не видел, чтобы Александр курил. Но на этом открытии я старался не заострять внимания. Может, он вообще имел в виду под словом «курить» что-то совершенно иное. Вдруг это было какое-то их кодовое слово с Себастьяном.       Я вышел из здания школы и огляделся по сторонам. Александр стоял в нескольких метрах от меня, прислонившись к стене и сжимая пальцами одной руки сигарету. Он выдохнул дым и опустил голову. Он выглядел так беззащитно, что мне захотелось обнять его и спрятать ото всего мира. Он ни капли не походил на того самоуверенного и чересчур наглого парня, которым казался час назад. Сейчас он выглядел, как раньше.        – Александр! – воскликнул я и подбежал к нему. Он повернул на меня взгляд своих грустных голубых глаз. – Расскажи мне, что происходит? Почему ты ведёшь себя так, будто тебе на всё наплевать? Неужели тебе действительно плевать? – спросил я, хотя на самом деле боялся услышать ответ. Боялся, что Александр безвозвратно стал таким.       – Почему? – горько усмехнулся Алек. Он сделал затяжку и посмотрел в сторону, на двух друзей, что переходили через футбольное поле школы. Его лицо украсила измученная улыбка. – А сам как думаешь? – не смотря на меня, спросил он.       – Я…я не знаю, – и это было правдой. – Я знаю, что сделал тебе больно. Но я не хочу думать, что ты стал таким из-за меня. На самом деле не хочу. Это слишком больно, – мой голос становился всё тише и тише с каждым словом.       – Но это так, – возразил Александр. Он продолжать делать одну за другой затяжки, не говоря ни слова. И это разозлило меня.       Я выхватил сигарету из его пальцев и сжал в ладони, совершенно не думая о том, что она может обжечь меня; а она обожгла. Я негромко вскрикнул, разжимая кулак и роняя на землю окурок. Внутренняя часть ладони была красной, был хорошо заметен отпечаток сигареты. Я схватил другой рукой запястье и, находясь в состоянии шока от своих же действий, смотрел на ожог.       – Магнус!.. – услышал я тихий голос Александра прямо перед собой, а в следующую секунду почувствовал его пальцы на своей коже. Он положил свою ладонь вокруг моей, и это ощущалось так правильно, так спокойно, так привычно.       Я поднял голову и столкнулся с взглядом обеспокоенных голубых глаз. Всего на мгновенье я перестал чувствовать боль, растворяясь в этом омуте эмоций. Словно не было всех событий, разлучивших нас, и мы снова самые близкие люди на свете.       – Глупый, зачем ты это сделал, – шептал Александр; в его словах совершенно не было злости. Он переживал за меня. Переживал после всего, через что я заставил его пройти. И это было одной из вещей, которая поражала меня в нём.       – Заслужил, – ответил я, крепко стискивая зубы. – Это меньшее, чего я заслужил после того, что сделал с тобой. Александр, я через столько заставил пройти тебя. Я видел, каким ты стал. Мои слова ничего не изменят, но ты должен знать, что мне жаль. Прости меня, я сожалею       – Это всё не было правдой, – тихо признался Александр. Он опустил взгляд на землю. – То, что все видели в школе – это неправда. Это было нашим с Себастьяном планом. Я думал… думал, что так смогу показать тебе, что могу быть счастлив и без тебя, что ты мне не нужен. Но это не так. Ты нужен мне, Магнус Бейн. Нужен больше, чем кто-либо другой.       Я не знал, что сказать. Это было слишком неожиданно. Неужели у меня был шанс вернуть Александра? Меня посетила совершенно невозможная мысль, от которой голова пошла кругом: неужели Александр до сих пор любит меня?       – Давай начнём всё сначала? – предложил я. Весь мой мир замер в ожидании ответа. Я смотрел на Александра, улыбка на лице которого с каждой секундой становилась всё ярче.       – Насколько сначала? – уточнил он. – Потому что я не готов ещё раз проходить весь путь с начала нашего знакомства. Слишком много времени на это потребуется, – Александр усмехнулся, и я рассмеялся.       – Предлагаю начать с того дня, когда ты признался мне в любви. Только с небольшими поправками, – сказал я, и Александр выжидающе уставился на меня, подняв брови. – Во-первых, никаких признаний в любви сегодня больше. Во-вторых, я хочу сделать это.       Прежде, чем Александр успел спросить, что именно я хочу сделать, я наклонился и коротко поцеловал его в губы. Это было мимолётное касание, заставившее всё внутри меня трепетать. Несмотря на это, я не поцеловал его вновь, а сделал шаг назад. Нам обоим нужно было время, перед тем как переходить к настоящим отношениям.       – Нужно… нужно… нужно обработать твой ожог, – хрипло сказал Александр, когда пришёл в себя, кивая на мою ладонь. Я совершенно забыл о нём, зато теперь боль вернулась с новой силой. Я поморщился.       – Да, ты прав, – мне совершенно не хотелось, но я согласился. В конце концов, у нас ещё будет время. Ещё очень много времени.       Александр взял меня за другую руку, переплетая наши пальцы, и повёл меня в сторону школы. Он улыбнулся мне своей очаровательной улыбкой, и я ощутил необычайную радость и спокойствие. Я снова дома.