Спутник

***

Все, что происходило следующие две недели, казалось странным, слишком реалистичным сном, который мой мозг скомбинировал из просмотра нескольких серий аниме и мечтаний перед погружением в царство Морфея. (Или Морфия, судя по продолжительности происходящего). Я снова оказалась ребенком. Маленькой, шестилетней (спасибо документам в самом видном шкафчике на кухне) розововолосой девочкой по имени Сакура, с чёлочкой под йоркширского терьера. Только, проблема в том, что в детстве, я, всё-таки, была русой девочкой по имени Виктория. Без йоркширской чёлочки. В первые несколько дней у меня была паника. Нет, даже не паника. ИСТЕРИКА. Я буквально плакала двадцать четыре часа в сутки, закрывшись в своей-чужой детской комнате. Слава всему, родителей Харуно дома не было и нет до сих пор — отсутствуют дней как шестнадцать, но в первое моё продолжительное пробуждение на кухне были признаки жизни в виде наспех брошенной измазанной соусом посуды в раковину и грязной турки на плите. Сомневаюсь, что Сакура пила кофе. Интересно, что, по моим предположениям их комната, заперта. Вот только зачем? Ответ на этот вопрос я до сих пор не нашла. И, честно, не шибко волнует. В том, что это была их комната я практически уверена. Хоть домик был и достаточно роскошен, но очень мелок — кухня была самой большой. Дальше моя комната, таинственная закрытая, кладовка и ванна. Все. Двора не было — дверь выходила прямо на улицу, где неестественно спешно промелькивали прохожие. Это я из окна подглядела. Как я оказалась «дома», словом, вообще не в курсе. Взглянула туманно на бедного главного героя всего сумасшествия вокруг и рубанулась. На этот раз до конца — никаких воспоминаний, психоделик и трипов. Секундная темнота, а потом — потолок над головой вместо голубоглазой мордашки. За все время я так и не разу не вышла на улицу. Страшно. Очень. Невесть чего. Наверное, эта та самая «стадия отрицания» — никого не хочется видеть, ничего не тянет познавать. Да и я всегда удивлялась многим попаданцам из фикбука. Как можно оказаться в анимационном сериале, и через пять минут после осознания произошедшего скакать по улочкам Конохи туда-сюда как по своим родным, вообще не думая о близких и самых дорогих людях, которые, к счастью иль сожалению, никогда не смогут увидеть как шиноби неспеша щеголяют по вертикальным поверхностям с помощью чакры. При условии, конечно, что с однофамильцами было уютно и счастливо. А вот если уж из шинобного мира валить — нет уж, извольте. Орём, плачем, рвём пятую точку. Семья же. Из своеобразной прострации меня вывел неожиданный стук со стороны входной двери. И, судя по ноткам раздражения в этом звуке, стук продолжался достаточное количество времени. Удивилась себе ещё сильнее, когда поняла, что это не вызывает у меня никаких негативных эмоций. Значит, на мирную улицу, где, по идее, никто не должен насильно вести со мной диалог, Вика, коленки трясутся выйти, а тот факт, что кто-то сейчас активно допытывается этого диалога, не вызывает обсалютно ничего, кроме интриги. Иногда сама себя не понимаю и пугаю. Чего, в данный момент и ситуацию, можно боятся, если не людей? Я, прямо в своей просторной розовой ночнушке, пошлёпала босыми пятками, як слонёнок, к двери. Взглянула в глазок, придвинув к двери табуретку и забравшись на неё. И… Млять. Лучше бы спала в детской, пропуская попытку завуалированного вторжения на «свою» частную территорию. Ирука. Это был, твою дивизию, Ирука. Он раздраженно-беспокойно что-то бубнил себе под нос и вертел в другой руке маленький блокнотик с автоматической ручкой. Сакура училась в академии, что было видно по учебникам на рабочем столе и сюрикенам с кунаями в шкафу. Только вот после моих крайне продолжительных и уютных поселок с неостановимым потоком слёз, соплей и накручивания себя, было очевидно: он сюда с проверкой. Мои ладошки в миг покрылись липким потом. Мозг автоматически стал подкидывать кучу всяких разных отмазок на любой вкус и цвет, но я только отмахнулась от этого. В любом случае, можно что-нибудь наплести и оправдать, только, главное, по ходу дела. Если сейчас тут стоять, в смятении надумывать — все будет выглядеть не шибко правдоподобно. Щёлк. И дверная ручка, с помощью моей ладошки, легко опустилась, открывая вид на обратившего все свое внимание на меня учителя. Его взгляд внезапно поменялся с раздражённого на заботливо-тревожный, да так резко, что я невольно вспомнила своё отражение, мелькнувшее в зеркале. Ухаживать в таком настроении, понятно, за собой не хотелось. Поэтому видок, я уверена, открылся для Умино просто бомбический: синяки под глазами, слипшиеся ресницы от слёз, заплаканное лицо, красные глаза, и гнездо на голове. Хорошее такое гнездо, с колтунами. И, конечно же, ночнушка. К слову, сейчас время в районе обеда. Я бы умилилась такому отношению к ученице, только, проблема, ситуация не та.  — Хай, Ирука-сенсей. Детский голосок отдал писклявой хрипотцой, еле сдержалась чтобы не поморщится. Так непривычно. Губы будто слиплись за эти дни молчания, и ощущались как под анестезией.  — Сакура, что случилось? Видимо, видок сейчас у меня настолько завораживающий, что он даже забыл поздороваться. — Я простудилась, — ложь слишком легко вылетает из моих уст, будто я говорю это под скрывающей мою личность маской. Никакого стыда. Однако, стыдливо-виноватое выражение лица для сенсея мне удалось выдавить. — простите, что не предупредила вас об этом, прогуляв столько занятий. Температура поднялась слишком резко. Дальше все прошло как по шаблону. Я убедила его в наличии таблеток для горла и отсутствии температуры, шмыгнула носом пару раз для полноценного впечатления. Он пожалел, потрепал меня по колтунам, пожелал поскорее избавиться от остатков простуды, и удалился прочь, чиркнув в блокнотике. Мда.

***

Я сидела на предпоследней парте нашего шинобного класса, прямо у окна, обдуваемая уличным ветерочком-сквознячком. Какой кайф! Правда, оказывается, заняла место Шикамару. Это я поняла по тому, как он, только обратив внимание на парту, присвоенную на день моей персоной, немного немного недовольно выдохнул. Видимо, никто, кроме него, туда больше не садился, раз уж такая реакция. Мне стало не по себе от этого. Будто бы я специально умостила свой зад на этот стул. Такое скверное чувство… Даже не знаю как описать. Наверное, подобное возникает когда обижаешь того, кто младше тебя на, минимум, несколько лет. Я поступила немного по-дурацки. Вскочила, извинилась, оправдала все тем, что села сюда из-за жары, что даже не являлось ложью. А он лениво успокоил меня и плюхнулся рядом. Да с искорками такого тона в голосе успокоил, с которым, обычно, многие люди мужского пола, воспитанные во время СССР и после, делают людям женского пола какое-нибудь снисходительное прощение, которое, по отношению к своему полу, не проявили бы. Хотя, сомневаюсь, что этот ленивый харизматичный ананас хоть что-то бы предпринял, даже если бы я была мальчиком, спихнувшим его с насиженного места. Для него это слишком муторно и не имеет смысла. Тут обществом принят и нормален патриархат: понятно сразу. Даже по разговорам, интонациям мальчиков и девочек. Ещё совсем маленьких, моих одноклассников. По еле заметным зацепкам поведения-обращения, очень сильно выделяющимся на фоне обычной болтовни. Тут нет особого равенства, хоть и женщин в бою, как я вынесла из просмотра Наруто, не недооценивают. И, как никак, но от патриархата, несмотря на львиную долю минусов, можно вынести и плюсы. Те же самые прощения — наверное, в некоторых случаях, можно избежать синяков с отвальным мордобоем за честь.  — Эй, толстолобая! Кто-то, отчаянно нуждаясь в моём внимании, страстно больно дёрнул меня за волосы, на что, от неожиданности, изо рта нечаянно вылетело громкое «Ай!». На нас шикнул какой-то старик-учитель-историк с длинной седой шевелюрой и проплешиной прям по середине головы, которая напоминала взлётную полосу, а вообще, авось, олицетворяла дорогу в прекрасное далёко с кунаем под печенью, и продолжил что-то невнятно скрипеть. Меня снова дёрнули, но уже слабее.  — Да чего тебе?! — шикнула я в ответ, развернувшись. На меня смотрели две пары глаз. Одна наглая человеческая, другая задорно-щенячья, собачья. Киба и Акамару. Пёсик, сидящий на голове у хозяина, полу-непонимающе, игриво вилял хвостом, будто перед ним помахали любимой игрушкой.  — А ты чего это не со своим Саске-куном сегодня сидишь? — язвительно оскалился Инузука, сверкая клыками, — Измена любимому в верности? Я растерялась от подобного. «Дети — цветы жизни, ангелочки, не имеющие в себе ни капли ничего злобного» — говорили они. Нет, я знала какой задницей бывает Киба, что особенно проявляется в детские годы. Но когда сталкиваешься с этим тет-а-тет, как-то…как-то не так-то, не так все.  — Отстань. От тебя шерстью воняет. И отвернулась, делая вид что не слышу его рычания. Честно, словесно кусанула я его только из-за смятения. Ничего не ответить — трусость, начать отнекивается — отвратительно. Вообще, не мешало бы и наладить связи со всеми будущими героями моего выпуска, и со всеми командами Конохи, которые будут контачить с нашей троицей. Чтобы в любой момент рассчитывать на помощь. Особенно с Саске, Наруто и Ли. Наруто и Ли — сделают все ради блага друга не задумываясь. Как по мне, одни из самых надёжных людей. А к Саске нужно просто втереться крепко-накрепко в душу, чтобы потом не смог прибить. С ним придется повозиться, но я попытаюсь создать настолько крепкую связь, насколько могу. Желательно чтобы она обладала прочностью, при которой можно манипулировать… Или, по-другому, исправлять ещё не совершенные ошибки Учихи, которые могут потом же сыграть мне на руку. Больше крепких связей — больше силы, больше шансов не кануть от техники противника. А ещё необходимо стараться учить теорию на зубок. Нужно попасть в одну команду с Наруто и Саске, тут речь идёт о благополучии исхода событий войны. Я-то, более-менее, знаю как действовать, чтобы в один прекрасный момент никого важного не прирезали. А вот будь на моём месте кто-то другой… Тут уже, возможно, и наступил бы кабздец. Конечно, кроме теории я постараюсь приподнять и физическую силу. Только на уроках со спаррингами нужно строить из себя неумёху, если, конечно, у меня получиться подняться хотяб до уровня «ну такое, норм дерешься.» А ещё бы преждевременно медицине как-нибудь поучиться… Даже без мистической руки, для начала, для трамплина. А если ещё какого-нибудь учителя найду, кто будет строить этот трамплин вместе со мной: потом с Цунаде намного легче пойдёт… Годы детства прийдётся протренироваться-проучить. Терять такие маленькие плюшки я не собираюсь.