Жемчужина

      Прятать от чужих глаз своё счастье было очень сложной задачей для Лиен, так и сиявшей в лучах заходящего солнца. Однако она понимала, что это необходимо в кругу пиратов. Девушка дала Чонгуку слово не говорить об этом никому, даже Чимину и старому Винх, дабы не поползли слухи, которых пока что следовало опасаться. Но для неё было невозможным сдерживать безумную улыбку при взгляде на отдаляющийся всё дальше и дальше безымянный остров, подаривший ей первый поцелуй, воспоминание о котором она навсегда сохранила в своём сердце. Её губы до сих пор помнили нежные касания Чонгука, крепкую и одновременно с тем мягкую хватку его длинных пальцев, твёрдое, смелое и решительное признание… Ей хотелось и смеяться, и плакать от счастья, и её странное состояние Чимин с огромной натяжкой списывал на радость от долгожданной высадки на сушу. Правда, он и сам мало в это верил, а Лиен и вовсе становилось ещё веселее и радостных от таких несуразных домыслов.       Следующие несколько дней девушка не знала забот: вечерами они с Чонгуком стали тайно видеться в самых дальних и тёмных закоулках Белой розы. Они шептали друг другу на ухо всякие нежности и секретничали, а Лиен даже достала фотографию своей семьи, спрятанную внутри зеркала, чтобы показать её Чонгуку. Этот шаг был для неё очень важным и решающим: доверить самое сокровенное своей второй половинке — это высший знак доверия и привязанности.       Конечно же, больше всего Лиен нравилось целоваться. Чонгук всегда был очень нежен и аккуратен: медленно и плавно касался её губ своими, при этом любовно приобнимая за плечи и талию, в то время как она прижимала его к себе за затылок, пытаясь углубить поцелуй. Но пират всегда останавливал подобные порывы девушки, почему — оставалось для неё загадкой. Впрочем-то, она не особо заостряла на чём-либо внимание в те дни, ослеплённая счастьем и любовью; Лиен не замечала и глубоко застывшей в глазах Чонгука печали, скрытой лёгким слоем напускной беспечности. Быть влюблённой — это быть невнимательной и глупой, однако весь стыд и гнев на себя в дальнейшем с лихвой окупают бесценные минуты безрассудного счастья и любви.       Кажется, Лиен и в самом деле светилась от счастья. Это вызывало снисходительную ухмылку на лице Юнги, искру непонимания в глазах Чимина и лёгкую беспечность в разговорах с Винх. Однако тогда девушку мало волновало, что думают о ней другие. К тому же они все ещё держали свои отношения в тайне, дабы не распространять на корабле слухи.       — Неужели я совсем никак не могу остаться на корабле? — слегка капризно ворчала Лиен в ответ на тихие просьбы Чонгука.       Несомненно, Лиен была рада проводить как можно больше времени со своим избранником, а также успела вновь соскучиться по земле. Но внезапно представившаяся ей возможность посетить вместе с ним материк отнюдь не радовала её. Напротив, ей очень не хотелось отправляться туда вместе с Чонгуком и Юнги для того, чтобы сбыть награбленное на её острове — сама мысль об этом навевала на девушку паршивое настроение. И даже присутствие Гука ни в коем разе не смягчало её эмоций по этому поводу, но в конце концов она всё же поддалась его уговорам. Пират обещал ей как можно скорее расправиться с делами и устроить совместную прогулку по красивым улочкам города. Чонгук говорил, что ей определённо точно понравится, и он бы хотел, чтобы в такой неприятный для него момент Лиен была рядом с ним.       Даже несмотря на эйфорию, до сих пор охватывавшую её, и усыплённую бдительность, она чувствовала подвох. В ночь перед тем, как отправиться в это неприятное путешествие, Лиен долго не могла уснуть из-за навязчивого чувства тревожности. На утро же ей казалось, что Чонгук ведёт себя ещё более странно, чем прежде, а тёмные круги под его глазами говорили о долгой бессонной ночи.       К сожалению, Лиен не удалось избавиться от неприятных чувств даже по приезде в город. Почти тут же, оставив корабль на набережной, очень людной и шумной, они отправились в какой-то паб неподалёку. Буквально пробираясь сквозь толпу, все трое, думавшие о чём-то своём, молчали, порой даже хватаясь за руки, чтобы не потеряться. Учитывая подобную загруженность улицы, пиратам было вовсе необязательно переодеваться в нормальную одежду — в такой давке на них всё равно никто не обращал внимания. Лиен где-то на середине пути задалась вопросом, что конкретно и кому пираты собираются продавать — она не наблюдала при них абсолютно никаких ценных вещей. Разве что, они были очень и очень маленькими, потому что юноши шли налегке.       Добравшись до паба, троица уверенно шагнула внутрь душного и грязного помещения. Лиен поёжилась, невольно задавшись вопросом, нельзя ли было выбрать более приличное место для встречи. Юнги стал медленно озираться вокруг, пока наконец не остановил свой взгляд на крайнем справа столике с сидевшим за ним пухлым, богато одетым мужчиной. Пират сделал какой-то знак Чонгуку, и тот, прихватив Лиен за локоть, остался стоять около двери, в то время как Юнги направился к столику. Это удивило девушку, однако она не стала ни о чём спрашивать юношу. Лиен вообще странно чувствовала себя весь сегодняшний день — она явно понимала, что её в чём-то обманывают, но не могла и представить, насколько всё было серьёзно и жестоко на самом деле.       Лиен оставалось лишь только наблюдать за Юнги и неизвестным мужчиной. Пират сидел к ней спиной, но активно жестикулировал, в то время как его собеседник чаще всего молчал, противно улыбаясь. Девушка хотела было спросить у Чонгука, в чём дело, однако, повернувшись к нему, потеряла дар речи. Юноша не смотрел на неё, отвернувшись в другую сторону и зажмурив глаза, будто бы от адской боли. Пират всё ещё крепко сжимал локоть Лиен, но даже этот факт не мог заставить её перестать бояться. Переведя взгляд на столик, за которым сидел Юнги и неизвестный мужчина, девушка заметила, что Мин повернулся к ним лицом и сейчас активно махал руками. Подёргав за рукав Чонгука, она привела его в более-менее сносное состояние, про себя удивившись пугающему стеклянному взору юноши. Вблизи он выглядел ещё более усталым: сухие губы, покрывшиеся маленькими трещинками, глаза, чуть припухшие и покрасневшие, и огромные чёрные мешки под ними. Лицо казалось серым и болезненным, но Лиен надеялась, что всё дело в тусклом свете паба, а не плохом самочувствии Чонгука.       Чонгук, шедший впереди, аккуратно подвёл Лиен к соседнему столику относительно того, что был занят Юнги и неизвестным. Девушка по-прежнему могла наблюдать только лишь неприятное толстое лицо мужчины и видеть, как рьяно жестикулирует Юнги. Однако теперь его собеседник не сводил с неё заинтересованного взгляда, изрядно пугавшего её. С надеждой повернувшись к Чонгуку, она нашла пирата всё в таком же странном состоянии. На миг ей показалось, что в его взгляде сквозит безысходность, и это щемящее чувство передалось и Лиен.       — Да-да, всё верно, — до них доносились обрывки диалога с соседнего столика, насторожившие девушку. — Я отдаю вам свою жемчужину в обмен на вашу. Да-да, она очень красивая, я знаю. В дальнейшем, когда вам надоест, вы сможете выручить за неё неплохие деньги у одного старого адмирала…       Старого адмирала? Неужели это совпадение? Лиен не верила в удачу и не признавала подобных совпадений. В её голове тут же выстроилась устрашающая логическая цепочка, и колючий взгляд мужчины довершал эту пугающую картину. Девушку бросило в жар от страшных догадок, в то время как равнодушные слова Юнги эхом отзывались в её ушах. Он говорил о ней, как о товаре, коротко и хладнокровно рассказывая о достоинствах, подсказывая, как поступить, когда игрушка надоест. Для него она была просто вещью. Самый настоящий, ничем не прикрытый страх тусклой искрой вспыхнул в её глазах, и Лиен резко повернулась к Чонгуку.       — Неужели ты ничего не сделаешь? — одними губами прошептала она, умоляюще глядя на юношу.       Однако он не смотрел на неё. Глаза девушки застилали слёзы обиды, страха и ненависти, и она из последних сил сдерживала их, до железного привкуса на кончике языка прикусывая губу. Может, это всё неправда? Может, они говорят не о ней, а о чём-то совершенно другом?       — Идём, — грубо схватив её за локоть, громко сказал Юнги, резко дёргая Лиен на себя. Она вздрогнула, от неожиданности вскочив со стула и встретившись с кровожадным взглядом пирата. Попытавшись выхватить свою руку из его холодной хватки, она не своим голосом произнесла:       — Я никуда не пойду! — к её радости и гордости, которых Лиен не могла чувствовать в тот момент, слова вышли чёткими и твёрдыми. Она могла бы казаться абсолютно уверенной и сильной, если бы не еле заметно подрагивавшая нижняя губа.       — Пойдёшь, ещё как. У тебя просто нет выбора, — резким движением обхватывая её за талию и прижимая к себе спиной, с противной ухмылкой прошептал он на ухо. Несколько раз шагнув вперёд, а заодно и толкнув Лиен в том же направлении, Юнги повёл её к выходу на задний двор. Несколько минут назад там скрылся мужчина, с коим они договаривались о сделке. Сделке по продаже Лиен.       Она отчаянно вырывалась и брыкалась, однако её жалкие попытки вызывали у Юнги лишь смех. Попытки выходили жалкими и слабыми по одной простой причине: Лиен была слаба не столько физически, сколько морально — предательство Чонгука и обман горечью отдавались в её сердце, пугая и ломая даже больше, чем предстоящая судьба рабыни и пленницы. Всё её розовые мечты разбились на яркие осколки, когда она, вывернувшись в руках Юнги, через его плечо увидела Чонгука. Он неподвижно сидел за тем же столиком, невидящим взглядом провожая Лиен. На долю секунды ей показалось, что на его щеке что-то блестит, маленькое и прозрачное, и она одними губами прошептала:       — Чонгук! — девушка абсолютно точно знала, что он услышал. Чонгук в любом бы случае услышал, как бы тихо она ни позвала его. В её тихом шёпоте прозвучало столько оттенков грусти, печали и разочарования, сколько, казалось, не бывает на свете. Ей было больно видеть то, как юноша молча наблюдает за тем, как её уводят навсегда. Неужели ему всё равно?       — Он не придёт, — злорадствующим тоном сказал ей на ухо Юнги, выталкивая в маленькую дверцу и громко захлопывая её. Эта дверь казалась той самой гранью, перейдя которую, уже невозможно было спастись. Вот и теперь, оказавшись на тихом заднем дворе паба, среди горы мусора и крыс, Лиен думала, что всё кончено. — Всё кончено, — словно бы читая её мысли, продолжал Юнги, сильнее и сильнее сжимая её в своих объятьях. — Ты такая глупая, что поверила ему.       Ему? Она понимала, о ком говорил Юнги, однако отказывалась верить в горькую правду. Почему? Зачем? Зачем он поступил поступил с ней так жестоко, зачем играл с её чувствами? Почему его лицо, его улыбка и голос стали родными настолько, что сама мысль о том, что они были ненастоящими, противна и противоестественна для неё теперь? А он и вправду хороший актёр, раз сумел влюбить в себя глупую девчонку, чтобы обмануть. Ведь влюблёнными женщинами так легко управлять. Однако почему его глаза так печальны сейчас? Неужели он играет до сих пор? И с какого момента всё то, что он делал, стало лишь искусной игрой и спектаклем?       Пираты кровожадны и жестоки. Однако Лиен не могла и подумать, что настолько. Она была убита морально, все её чувства и любовь — растопчены грубыми пиратскими сапогами, но надежда и вера по-прежнему жили в ней. Только они заставляли её до сих пор отчаянно брыкаться и пихаться, а слёзы — застрять где-то в уголках глаз и не стекать по бледным щекам. Несмотря на то, что Чон Чонгук, нежный и благородный, оказался самым жестоким и гнусным пиратом на свете. Но она всё ещё надеялась… На что? Лиен не знала сама.       — Ты очень глупая, — Юнги всё шептал и шептал ей на ухо, а она старалась не слышать, из последних сил убеждая себя, что всё это ложь. Но с каждым его словом Лиен увядала, её движения и удары становились всё медленнее, и постепенно она переставала сопротивляться вовсе. — Ты думала, что он правда любит тебя? Что мы приютили тебя по доброте душевной? Да неужели? Думаешь, что у пиратов есть душа? Что мы добрые?       Лиен в неприязни скривила губы и, почувствовав на своём подбородке палец Юнги, больно укусила его. Вцепившись в грубую кожу острыми зубами, она давила до тех пор, пока алая струя тонким ручейком не стала стекать на землю. Во рту был неприятный вкус чужой крови, губы окрасились в грязно-красный, и Лиен сплюнула на землю.       — Как мило, — даже не поморщившись от боли, хмыкнул Юнги.       Не пытаясь никак остановить кровотечение, он поднес окровавленную ладонь к Лиен, всё ещё пытавшуюся избавиться от железного привкуса. Зловеще ухмыльнувшись, он больно сжал пальцами щёки девушки, заставляя её сглатывать кровь и размазывая свежую по нежной коже. Она стойко сжимала губы, гордо вскидывая вымазанный красным подбородок.       — Не хочешь, чтобы я говорил? Тебе неприятно меня слушать? — продолжал Юнги. — Не волнуйся, потерпеть осталось совсем недолго.       К ним направлялся мужчина, в полный рост казавшийся ещё более толстым и неприятным человеком. Он явно был доволен предстоящей сделкой, а в руках у него виднелась маленькая деревянная коробочка, напоминавшая шкатулку. Наконец мужчина поравнялся с молодыми людьми, и сцена, представившаяся его глазам, вызвала у него ещё более противную и широкую улыбку. Скривившись и уже не обращая внимания на вкус металла во рту, она наблюдала за тем, как мужчина медленно открывает шкатулку. Несомненно, он делал это достаточно быстро, в нормальном темпе, но для Лиен всё происходило словно бы в замедленной съёмке. И вот крышка плавно откинулась вверх, звякнув застёжкой и представив жадному взгляду Юнги кольцо с огромной чёрной жемчужиной. Мужчина самодовольно ухмыльнулся, заметив, как её блеск отразился в широко раскрытых глазах пирата.       Лиен в удивлении уставилась на сокровище. Однако больше всего её удивила отнюдь не красота, а небывалая схожесть кольца с её собственным, до сих пор видневшимся на пальце правой руки. Кольцо, подаренное Чонгуком. А оно и вправду оказалось очень искусной подделкой: так же красиво сияло в солнечных лучах, как настоящее. Мысль о том, что при первой же возможности нужно снять и выкинуть подарок Чонгука, промелькнула в её голове, и она отрывисто вздохнула. Получилось слишком громко, и Юнги уже раскрыл было рот, чтобы съязвить, однако не успел.       Прежде всего Лиен показалось, что Чонгук не более чем видение, плод её воспалённого и отчаявшегося разума. На крайний случай, призрак, вызванный её молитвами и надеждами, однако никак не настоящий человек. Мужчина уже протягивал кольцо к испачканным в крови рукам Юнги, но остановился в весьма забавном положении — с наполовину согнутой рукой и широко раскрытым от удивления ртом.       — В чём дело, Гук? — попытавшись взять ситуацию в свои руки, с нажимом спросил Юнги, тут же переводя ситуацию в шутку: — Пришёл попрощаться с любимой?       Чонгук фыркнул. Лиен в изумлении наблюдала за переменами в его лице: оно будто бы вытянулось, посвежев и преисполнившись решимости, и это добавило самой девушке уверенности. Пират схватил Лиен за руку, почувствовав холодный металл кольца и потянув её на себя, борясь с крепкой хваткой Юнги. Однако, несмотря на всю решительность и серьёзный настрой Чонгука, злоба и жажда наживы Мина временно оказались сильнее. Он продолжал сдавливать руки на её талии, будто бы погружая бедную девушку в железные тиски и не давая пошевелиться вовсе.       — Подумай получше, Чонгук, — угрожающе начал пират, выразительно взглянув на Чона. — Второго шанса не будет.       — Я уже подумал, — резко бросил юноша, наконец освобождая Лиен из плена рук Мин Юнги.       То ли пират был ошеломлён внезапным предательством Чонгука, то ли он в свою очередь приложил чуть больше усилий, но, в любом случае, Лиен наконец оказалась в объятьях любимого. Ослепительно улыбнувшись, она ненавидящим взглядом взирала на Юнги, исподлобья глядевшего на её внезапного спасителя. Девушка вмиг забыла чувство обиды и разочарования по отношению к Чонгуку — в его объятьях она всегда находила спасение и теперь точно знала, что он никогда её не предавал. А если и предавал, то, спасая уже в который раз, вдвойне искупил свою вину перед ней, заново заслужив её нежность и любовь.       И без того растерянный мужчина растерялся ещё больше, буквально остолбенев, когда Юнги с громким криком негодования выхватил у него из рук кольцо. Он буквально не мог пошевелиться, отступая назад, будто бы испугавшись свирепости, вмиг отразившейся на лице пирата. Злоба и жажда наживы, чётко прослеживавшиеся в его глазах, позволяли понять настоящую сущность этого беспощадного и аморального человека. Самодовольно ухмыльнувшись, Юнги хотел бежать вместе с добычей, однако Чонгук, на мгновение отпустивший Лиен, не дал ему этого сделать. Представив к горлу Мина холодное лезвие кинжала, он ровно потребовал:       — Отдай кольцо.       Юнги засмеялся. Лиен вздрогнула, несмотря на то, что не могла видеть его лица в тот момент. Ей было достаточно его безумного смеха, переходящего в истерию; он, смеясь всё громче и пронзительнее, запрокидывал назад голову, совершенно не беспокоясь о лезвии, приставленном к его горлу. Девушка в изумлении и ужасе наблюдала за этими сумасшедшими движениями, напоминающими конвульсии, когда заметила на шее пирата еле заметный рисунок, спрятанный волосами. Отбросив страх и отвращение, она подошла к Юнги и резким движением подняла кончики его чёрных волос кверху. Лиен ни капли не удивило увиденное: на шее пирата тусклыми чернилами были нарисованы скрещённые кости.       — Ты хотел убить меня тогда, — словно бы констатируя факт, абсолютно равнодушно произнесла она. Однако спустя несколько секунд её губы еле заметно задрожали, а кожа покрылась мурашками, и Лиен повторила более громко и ненавистно: — Ты хотел меня убить!       Юнги засмеялся ещё громче, словно наблюдал в тот момент одну из самых смешных в своей жизни постановок. А, впрочем-то, вся его жизнь была одной сплошной пьесой, и он ни капли не боялся ни смерти, ни Бога, ни лезвия на своей шее. Размазывая по лицу уже засыхашую кровь из прокусанного Лиен пальца, он начинал хрипеть от ничем не сдерживаемого смеха. Чонгук лишь непонимающе смотрел то на девушку, то на обезумевшего Юнги. Наконец, встряхнув последнего, он остановил свой взгляд на Лиен.       — Я не хотел тебя убивать, — хрипло сказал пират, глядя куда-то в сторону и продолжая улыбаться. — Точнее, я хотел убить не тебя.       Она поняла его. И настоящая правда казалась ей ещё более чудовищной, чем собственные догадки. Всё-таки Мин Юнги — истинный пират, безжалостный и не имевший ни друзей, ни родных, коими бы он дорожил.       — Но зачем? — отступив от него на несколько шагов, спросила Лиен, искренне пытаясь понять его мотивы. Мотивов, которых могло и не быть. Он же сумасшедший.       — Потому что я соврал тебе о нём. И потому, что он правда тебя любил, — последнее слово Юнги произнёс чуть иначе, чем предыдущие, будто бы оно было ему неизвестно или же противно, — хоть и не сразу это понял.       — Да о чём вы, чёрт возьми, говорите? — умоляюще взглянув на Лиен, спросил Чонгук.       — Он хотел убить тебя, — коротко произнесла Лиен, взглядом сверля ненавистную спину, снова ставшую содрогаться в беззвучном смехе. — Тогда, во время битвы, это он ударил меня по голове, — увидев непонимание в глазах Чонгука, пояснила девушка, борясь с желанием собственноручно зарезать Юнги, — чтобы я не сумела помочь тебе.       Лицо Чонгука мгновенно переменилось. Лиен не смогла разобрать все чувства, отразившиеся в его взгляде — злость, гнев, разочарование, обида и что-то ещё. То, что мы чувствуем, когда получаем нож в спину от тех, от кого ожидаем меньше всех. От тех, о ком заботились чуть ли не всю сознательную жизнь, ожидая отнюдь не такой благодарности в ответ. Кажется, желание девушки передалось и Чонгуку, когда он чуть сильнее надавил лезвием на горло Юнги. Однако вскоре огонёк жестокости потух в его добрых глазах, и юноша, выхватив из ладони пирата кольцо, отпихнул его от себя. Мин тут же осел на холодную землю, захлёбываясь в жадном смехе и потирая нетронутое горло. Его взгляд блуждал по заднему двору старого паба, и создавалось впечатление, будто бы он не понимал, где находился.       Чонгук бросил кольцо в бархатную коробочку мужчины, и тот бросился бежать с неожиданной прытью. Однако юноше было всё равно. Он повернулся к перемазанной в крови Юнги Лиен, испуганной и уставшей и, взяв её аккуратную ладошку в свои руки, нежно произнёс:       — Прости меня.       — За что?       — За то, что заставил поволноваться.       Девушка рассмеялась, и, к её ужасу, этот смех тоже был полон некоего безумия. На сердце вдруг стало легко от тёплых и успокаивающих движений Чонгука, и она почувствовала такое облегчение, будто бы все опасности были позади. Юноша, поддавшись внезапной радости девушки, тоже рассмеялся и аккуратно надел на палец её правой руки кольцо с огромной чёрной жемчужиной, сверкающей в лучах заходящего солнца.       — Что? Как? — она и не заметила отсутствия кольца на своём пальчике до этого.       Чонгук лишь улыбнулся, понимая, что никогда не сможет вдоволь наглядеться на это прекрасное лицо и чудесную улыбку. Он хитро ответил:       — Всё-таки эти годы не прошли для меня даром, — и, ухмыльнувшись, юноша нагнулся к самому уху Лиен, заставив её ахнуть: — Оно настоящее.       — Серьёзно? — девушка попыталась представить, как Чонгук провернул всё это, и подобная изворотливость и ловкость приводили её в изумление. — Но это ведь нечестно, — прежняя жажда справедливости и детская наивность вновь проснулись в ней, когда ненависть и страх поутихли.       — Поверь, он того заслужил, — хмыкнув, бесцеременно произнёс юноша, крепко переплетая их пальцы и улыбаясь вновь обретённому счастью.       — А с ним что будем делать? — немного поразмышляв и решив, что Чонгук прав, Лиен повернулась в сторону Юнги. Пират, глубоко и часто дыша, смотрел куда-то вверх, прислонившись к грязной стене паба.       — Оставим здесь, — подумав, юноша пришёл к выводу, что подобное решение окажется наиболее честным и мягким по отношению к Юнги. — Я слишком долго заботился о нём. Пора позаботиться и о себе.       — Теперь о тебе позабочусь я, — с лёгкой улыбкой на губах сказала девушка, ещё крепче сжимая пальцы Чонгука. Однако некоторые вопросы по-прежнему заботили её: — Ну и куда мы теперь?       — На корабль. Я предупредил Чимина заранее, он нас встретит.       — Нет, — Лиен слегка замялась, прежде чем спросить снова: — Я имею в виду, куда мы отправимся теперь, — и она потупила глаза, явно даже близко не представляя, какой ответ услышит.       — На твою свадьбу, разумеется, — торжественно объявил Чонгук с широкой улыбкой на лице и, увидев недоумение на лице девушки, произнёс уже более серьёзно: — На самом деле, ты даже и представить не можешь, с каких пор я вынужден был быть актёром.       Лиен посмотрела на него ещё более удивлённо и недоумённо. Чонгуку даже показалось, что в её взгляде промелькнуло осуждение, и он вновь рассмеялся, и она окончательно растерялась. Потянув девушку в сторону улочки, по которой они шли прежде втроём, юноша довольно таинственно сказал:       — Давай расскажу по дороге. Это всё-таки долгая история, — эти слова изрядно заинтриговали Лиен, и она послушно двинулась вслед за ним, движимая также желанием убраться подальше от этого места и странно ведущего себя Юнги. — Правда, сначала, пожалуй, расскажу вкратце, дабы ты не сошла с ума от любопытства.       И он начал свой медленный и плавный рассказ, в открытую наслаждаясь удивлением Лиен и в глубине души боясь её осуждения. Боясь того, что правда может вновь отобрать у него ту частичку счастья, что сейчас крепко-крепко держала его за руку. Она же в свою очередь боялась услышать в его словах что-то, что могло бы разрушить их совместную идиллию, оказавшись настолько страшным и ужасным.       — Несколько недель назад мы были на мели. Наш корабль был украден пиратами — да-да, похоже, это карма — и мы лишились нашего единственного средства к существованию. И Юнги пришла в голову отличная идея — женить меня на какой-нибудь богатой девице, а после, разумеется, сбежать с её приданым, — на этих словах юноша остановился, косо глянув на Лиен. Однако в её глазах не отражалось тех эмоций, что он так сильно боялся — ни капли осуждения или отвращения. Только лишь удивление, даже изумление, которое, достигнув пика, вырвалось наружу:       — Но у меня нет приданого, — даже остановившись и повернувшись к Чонгуку лицом, выдала девушка, удивив в свою очередь уже его.       — Как это нет, если мы своими глазами видели огромную коллекцию жемчужин?       — Какую коллекцию? — Лиен ещё больше удивилась, абсолютно не припоминая никаких коллекций в доме.       — Похоже, что ты даже не в курсе, что являешься чуть ли не самой богатой наследницей острова, — лукаво изогнув бровь, хмыкнул Чонгук. — Я своими глазами видел их, около пятнадцати штук белого крупного жемчуга. Клянусь, они настоящие, — видя в глазах девушки откровенное неверие, с жаром сказал он, продолжив свой рассказ: — Я нанёс визит твоему отцу поздно вечером, и мы сидели в каминном зале при тусклом свете свечей. Как я заметил, у твоего отца — плохое зрение, а потому он с трудом разглядел моё загримированное лицо, спрятанное в тени капюшона. Я представился богатым графом, ищущим себе молодую жену, которую не смутит познакомиться со своим женихом прямо на свадьбе. Всё, что я о тебе знал, было твоим именем…       Конец, точнее, середину истории Лиен знала, а потому, очень невежливо прервав рассказ Чонгука, лукаво спросила:       — То есть в ту ночь ты изначально знал, кто я такая и почему оказалась на набережной?       — Да, — просто ответил юноша, пожав плечами. — За исключением того факта, что мы всё-таки были незнакомы — мне недостаточно одного имени, чтобы на самом деле знать человека.       — И почему же ты не отправил меня домой, чтобы довести свой план до конца?       — Решил, что непоседливая девчонка всё равно не послушается умных советов, и лучше я присмотрю за тобой, чем ты попадёшь в руки какого-то бродяги и…       — И плакали твои денюжки? — снова перебив юношу, улыбнулась Лиен. Она не могла удержаться от шутки, однако Чонгук воспринял её слова чересчур серьёзно:       — Знаешь… Уже в первую ночь знакомства с тобой я понял, что мне не нужны никакие деньги и никакие жемчужины.       — Почему?       — Потому что сегодня я завладел самой дорогой и красивой из них.       — Вот этой? — с хитрой ухмылкой помахав около его лица рукой, на которой сияла чёрная жемчужина, спросила она.       — Вовсе нет, — остановившись, произнёс Чонгук. Нежным и трепетным движением заправив ей за ухо прядь волос, он прошептал: — Вот этой, — и, медленным движением притянув её поближе, накрыл губы Лиен своими.       Тогда, стоя на набережной в куче суетливых и куда-то спешивших людей, Лиен и Чонгук были счастливее всех их вместе взятых. Сладостные минуты пробегали, словно секунды, и они, наслаждаясь друг другом и растворяясь в своём счастье, не хотели, чтобы это мгновение когда-то заканчивалось.       Однако впереди их ждало ещё множество таких же счастливых моментов, в неизбежности которых они больше никогда не сомневались.